За нашими спинами пылало зарево, а в небо поднимались столбы дома. Деревня пылала. Здесь не должно было остаться ни одного целого дома — только пепелище. И, если честно, то было как-то даже жалко, потому что место неплохое. И оно стало прибежищем для меня на последние полтора месяца. Там было даже неплохо, если не брать в расчет бандитов.

Но увы. Теперь нам снова предстояло перейти на казарменное положение, поселиться в детском лагере, который в скором времени не будет ничем отличаться от военного. Мы везли целую машину оружия и мин, а еще у нас был пленный.

Оставалось надеяться на то, что конвой с гражданскими нормально доберется до базы Росгвардии, а потом мои парни вернутся назад. Я бы и сам мог поехать, на самом деле, но в этой ситуации мое присутствие требовалось здесь.

Нам удалось нанести хороший такой, крепкий удар по «Воронам». Но это был не нокаут, и даже не нокдаун. Даже если за все время мы перебили у них около сотни, может чуть побольше, это все равно даже не десятая доля их сил. А уж с учетом того, что у них была техника и артиллерия.

Так или иначе, преимуществом, которое мы получили, нужно было воспользоваться с умом. Вопрос только в том, что теперь делать: затаиться, или наоборот планировать следующую атаку.

Для атаки, как по мне, нас было маловато. Даже два десятка человек не набиралось. Если прощупать их, остановить какой-нибудь конвой или еще что-то подобное, то достаточно. Но для атаки на главную базу — мало. Очень мало.

А еще стоило помнить о том, что нам надо обеспечить нормальные условия на нашей базе. Да, мы везли с собой три генератора: тот, что забрали на стройке, да еще два из деревни. Но пользоваться ими мы могли только условно. С одной стороны, лес, конечно, может прикрыть его шум. С другой, если «Вороны» начнут прочесывать его, то рано или поздно услышат. А там найдут базу и устроят штурм.

Ну либо даже рисковать не будут, а снова отработают по нам РСЗО. Арту навести — не такое уж сложное дело. А спасаться нам будет решительно негде.

И если с учетом наличия генераторов и скважины, с водой проблем у нас не было, то с едой вот была большая беда. Но и ее можно было решить — для этого нужно было только съездить в Судак и забрать с нашей временной базы то, что мы успели награбить. Ну и оружие тоже прихватить, оно пусть и охотничье, но вполне себе может пригодиться.

Я ехал первым, вел УАЗ по дороге, а сзади Роджер гнал КамАЗ, Ильяс сидел с ним в кабине. Грузовик — это тоже нормальная тема, может пригодиться.

— Как-то грустно, — вдруг проговорила Наташа, которая всю дорогу смотрела в окна.

На остатки конвоя, который мы разбили тут пару недель назад, она никак не отреагировала. Ну стоят сожженные машины, и пусть, во время нашего путешествия от Севастополя она гораздо более страшные вещи видела.

— По сверстникам будешь скучать? — спросил я.

— По Лике в первую очередь, — ответила девочка.

Я скрипнул зубами. Не нравилась мне эта тема. Потому что бередила боль, которая до сих пор сидела у меня в душе. И подозреваю, что в ближайшее время она никуда не денется. Единственное, что я мог сделать — это не бередить ее специально, не давать точить меня, потому что командиру нельзя поддаваться эмоциям. Голова у меня всегда должна быть холодной.

Да, на войне мне придется жуткие вещи делать. Но это нужно делать с самообладанием сапера, не получая удовольствие. Хотя Фреда, который по прежнему лежал на заднем сиденьи, я бы запытал с большим удовольствием. Так уж вышло, гнев прорывался.

Да и сложно не вспоминать, когда тело моей девушки лежит в багажнике, завернутое в простыню. Нужно погрести его, предать земле и тогда, может быть, станет легче.

— У меня просьба, Наташ, — стараясь говорить спокойно, произнес я. — Давай мы больше не будем ее вспоминать, хорошо?

— С глаз долой — из сердца вон? — косо посмотрела она на меня.

Соплячка. Она же понятия не имеет, что на самом деле эта фраза значит.

— Слушай, мне реально больно, — проговорил я. — Хреново на душе. Я любил… Люблю ее. Но сейчас делать больше нечего, нужно жить дальше. Казнить себя я не собираюсь, но вспоминать об этом лишний раз тоже нельзя. В общем, постарайся больше не упоминать ее.

— Ладно, дядя Край, — выдохнула она. — Не буду.

Тем временем мы добрались до съезда на лесную дорогу, которая вела в детский лагерь. Я сбросил скорость — и так трясло немилосердно, а тут стало еще хуже. Подвеска у этого УАЗа совсем в ужасном состоянии. Но делать нечего, нормальные машины мы отправили в Севастополь. Там все-таки женщины и дети едут.

— А почему ты не провел мобилизацию? — спросила вдруг она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вот среди деревенских и мужчины же были, — Наташа пожала плечами. — У них достаточно сил держать автомат. Их можно научить стрелять, раз уж ты мне смог объяснить, как это делается. Почему не заставил их воевать? Сил и авторитета у тебя хватило бы.

— Сложный вопрос, — я ухмыльнулся. — На самом деле потому что считаю, что воевать мобилизованными — последнее дело.

— Почему? В Великой Отечественной ведь мобилизовывали.

— Там другое, — я покачал головой. — Тогда под угрозой вся страна была. И немцы все-таки зверства творили. Люди сами шли на фронт, понимали, что если они этого не сделают, то следующими, кого сожгут живьем, будут их родные. А этих мы не сможем мотивировать нормально воевать.

— Но бандиты тоже зверствуют.

— Не так. Далеко не так. Да и большинство людей терпеть все равно готовы. Да и честно скажу, лучше уж отряд подготовленных военных, чем толпа простых мужиков с «калашами». Те, кто был готов рискнуть, они уже со мной. Правда, их нашлось всего четыре человека. Ну и Алия, но та вообще странная.

— Вроде как понимаю, — проговорила она.

Скоро деревья расступились, и перед нами появились здания лагеря. Я увидел впереди Алмаза с автоматом, но тот умудрился разглядеть меня через лобовое стекло и отошел в сторону, пропуская нас внутрь. Так что я свернул, выехал на стоянку, и увидел, что кроме тех двух УАЗов, что мы привезли в прошлый раз, на ней стоит еще один, «буханка» и броневик «Тигр». И даже с пулеметом.

Да, похоже, что они неплохо сходили.

Я припарковал машину, поставил на ручной тормоз, а потом заглушил двигатель. На передаче оставлю на всякий случай, не доверяю я тормозам этой штуки.

— Пошли, — проговорил я. — Свежие новости послушаем.

Рванул ручку двери, открыл, спрыгнул на землю. И двинулся в сторону административного корпуса, из которого уже вывалила толпа. «Росгвардейцы» и ЧВКшники, причем все они что-то жевали. Похоже, что сделали дело и теперь решили перекусить.

Заодно я отметил, что они держатся отдельными группами, не смешиваются. Значит, хоть и побывали в общем бою, но боевое слаживание у них пока хромало. Ну так еще бы, у нас ведь здесь непримиримые враги собрались. Если бы не ситуация, они просто перебили бы друг друга, и на том сказочке конец.

— Как все прошло? — спросил Гром.

— Так, — сказал я. — Вы английский понимаете, пацаны?

— Я понимаю, — сказал командир. — Бойцы мои тоже знают, кроме Руси.

Мужчина с узкими глазами и скуластым лицом виновато развел руками. Бурят, наверное или башкир, на татарина он не похож.

— Тогда давайте, чтобы два раза не объяснять, на английском говорить, — предложил я. — А там наши западные партнеры постепенно русскому научатся. Верно ведь, guys?

— Куда еще деваться, — проговорил Шон за всех своих товарищей. — Если нам тут жить, то придется понимать язык, — и зачем-то добавил. — Сука, блядь.

Я заметил, что ирландка скорчила недовольную гримасу. Ей, похоже, эта затея не понравилась.

— Вот и славно, — решил я. — Деревни больше нет. Гражданские эвакуированы, дома мы сожгли. Во время зачистки потеряли одного человека.

Вот так вот, обезличенно. Если так говорить, то это не так больно.

— У вас как прошло? — задал я вопрос в свою очередь.

— Сожгли два БТРа, покрошили всех, кто был, захватили пару машин, — пожал плечами Гром. — Их там с полсотни было примерно, но почти все легли сразу, как из пулемета огонь открыли. Десяток пидорасов еще побегали, пошмаляли, но в итоге ни один ни ушел.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, у них минус полторы сотни. Считай, десяти процентов нет.

— В Белогорске три сотни сидело, — проговорил Алмаз, который неслышно появился у меня за спиной. Удивительно, но на английском он говорил гораздо громче, чем на русском. — Я пленного разговорил немножко, время было. Значит, их там осталось не так много.

— Рискнем, командир? — тут же предложил Руся, посмотрев не на меня, а на Грома. Ну да, этого тоже следовало ожидать. Я, вроде как главный, но подчиняться они будут все равно своим начальникам, а я могу рассчитывать только на тех пацанов, что забрал из деревни. — Если прямо сейчас подойти, то можно попробовать…

— Нет, — я покачал головой.

— Они там укрепились, пленный сказал, — снова вступил в разговор Алмаз. — Так что вряд ли что-то сможем сделать.

— Нам сейчас о себе подумать надо, — пожал я плечами. — У вас еды сколько?

— Мы на неделю брали, — проговорил Гром.

— У нас на пару дней осталось, — снова ответил за своих Шон. — Поэтому мы в деревню и сунулись, что жрать стало нечего.

— Вот именно, — подтвердил я, подумал немного, и сказал. — Гром, Шон, Ильяс — вы за мной. Остальные — пока расходитесь. Разберите то, что привезли, там целый КамАЗ стволов и мин. Караулы стоят, я так понял, смените, ну и отдыхайте в целом.

Вот так вот, принял командование. Подчинятся, интересно?

«Росгвардейцы» переглянулись, но Гром тихонько кивнул им. А вот ЧВКшники сразу отправились к грузовику, возле которого стояли Роджер и Ильяс. Татарин, кстати, таращился на импортных во всех глаза. Не ожидал, похоже, увидеть их тут в таком количестве.

Мы двинулись в административный корпус, прошли через коридор и оказались в одном из кабинетов. Судя по хорошей мебели — это был кабинет директора лагеря, то точно сказать не получалось, потому что никаких табличек тут не имелось.

На столе лежали какие-то карты, уже знакомый мне военный планшет. Понятно, парни устроили тут что-то вроде штаба. Да, пока это — всего лишь стол с картами, но я подозреваю, что если мы продолжим борьбу, то он расширится.

— Короче, guys, — проговорил я. — Тут и так всем ясно, что и куда идет.

— Я буржуйского не понимаю, — смущенно проговорил Ильяс.

— Да? — я удивленно посмотрел на него. Алмаз говорил хорошо, а второй татарин, вдруг такое заявляет. — Ладно, будем переводить. В общем, если на базе в Белогорске у них осталась половина, значит, они скоро перебросят туда людей. И нам нужно узнать об этом и желательно остановить этот конвой.

— Много народа поедет, — сказал Гром. — Минимум сотню перекинут.

— У вас выстрелы к РПГ еще остались? — уточнил я.

— Конечно, — кивнул он. — Все есть.

— И есть мины, — сказал я. — Противотанковые. Можно собрать дистанционные взрыватели… Нужна электроника, добудем где-нибудь, хоть бы и пульт от машинки на радиоуправлении. Да, тогда издалека подорвать не получится, и может контузить… Ладно, что-нибудь придумаем.

Говорил я на английском, но периодически повторял все то же самое для Ильяса уже на русском. Неудобно, конечно, но что поделать. И так ведь было ясно, что перед нами языковой барьер появится.

— А как мы узнаем, когда и по какой дороге они поедут? — спросил Шон.

— Нужно слушать радио, — пожал я плечами. — У нас есть пара раций.

— Фигня это все, — качнул головой Гром. — В «Тигре» «северок» стоит. Нужно его переставить куда-нибудь, запитать от генератора, только инвертер собрать. Будет пост радиоразведки.

— Принято, — кивнул я. — И поставим кого-нибудь дежурить круглосуточно. Но… Пацаны, без техники у нас все равно не получится. Нужно думать, где ее добыть. Военная часть, еще что-то.

— Это все ближе к Севастополю, — проговорил Гром.

— И искать надо в замертвяченных местах, — добавил Ильяс. — Потому что, подозреваю, что все в этой части острова они уже под себя погребли. Артиллерия у них точно есть.

— У меня есть пара идей, — гвардеец взял со стола планшет, разблокировал, поводил пальцем по экрану, потом покосился на ЧВКшника. Похоже, что-то, что он собирался сказать, граничило с военной тайной. А может быть ей и было.

— Не тушуйся, — сказал я ему на русском. — Мы больше не военные, а России, может быть, уже и нет. Кто знает, где еще эти зомби сейчас бродят. Давай думать о том, чтобы выжить.

— Не говори так больше, — тот выдохнул. — Как представлю, что там… Ладно, хрен с ним.

Он взял со стола карандаш, а потом отметил две точки в горах. Крестиками.

— Вот здесь и здесь, — сказал он. — Военные мобильные базы. Какая-то техника там быть может вполне себе. По паре БТРов или еще что-то подобное. Если, военные, конечно, не растащили.

— А еще там роботы, — проговорил Шон.

Мы посмотрели на него. Он-то откуда знает?

— Приходилось штурмовать такие места в Африке, — пожал он плечами. — Ну а что, у нас боевых мутантов выращивают, у вас роботов используют. И все исключительно ради того, чтобы убивать себе подобных. У нас их терминаторами, кстати, называют.

— Роботов никто вывозить не станет, — я покачал головой. — Скорее всего, они запрограммированы на защиту базы. И по нам начнут стрелять сразу же.

— Не факт, — покачал головой Гром. — Они ведь сперва идентифицируют личность. По номеру жетона. Меня не пропустят, а вот тебя…

— С чего ты взял?

— А у кого личное дело засекречено? — хмыкнул он. — Ясное же дело, что ты не простой вояка. Так что… Короче, две базы в окрестностях. Одна вот тут, вторая — чуть дальше. И я предлагаю их навестить. Во-первых, там могут сидеть солдатики.

— Если не дезертировали, — сказал я.

— А куда им дезертировать? — Гром усмехнулся. — Сам подумай — стране пизда. А они на запасах сидят, с кучей оружия и техникой. Как вариант, можно попытаться уехать. Но можно и остаться на месте и выждать. И когда уже проблемы начнутся со жратвой, валить что-то искать.

— Вероятность пятьдесят на пятьдесят, — сказал Шон, поймал мой взгляд. — Ну а что, вероятность того или иного поступка человека всегда пятьдесят на пятьдесят.

— Ага, в зависимости от того, какая пятка зачешется, — проговорил гвардеец, кивнув. — А еще, пацаны. Думается нам, что пора постепенно территорию освобождать. Ты о скольки деревнях знаешь, где сидят эти уебки?

— О двух, — ответил я и ткнул в карту, указав на населенные пункты, с жителями которых мы уже встречались. С теми охотниками, что на нас в горах наткнулись, и с беглецами в Судаке. С теми, правда, плохо все кончилось, но так сами дураки.

— Вот, — кивнул он.

— Еще можно пленных расспросить, и о новых узнать, — кивнул я. — Тут в окрестностях их немало, думаю. Это по побережью зараза быстро распространилась, а дальше… Селения небольшие, людей живет немного, от дорог зачастую далеко.

— Меня одно смущает, — проговорил Ильяс, когда я вкратце перевел ему то, что только что сказал остальным. — Что мы с деревенскими делать будем? То же самое, что и в Дачном? Жителей к Севастополю, а деревни сжигать?

— Неа, — качнул головой Гром. — Столько народа мы принять-разместить точно не сможем. У нас на базе место тоже не резиновое.

— Так, а зачем? — спросил я. — Вот тут, — ткнул я в Белогорск. — У них основной пункт дислокации. В случае бунта, они людей отсюда должны отправлять на подавление, так? А куда они сунутся, если там народа полторы сотни осталось? Нужно помнить, что в самом городе людей немало, а они туда еще и рабов свозили. И ценности тоже, дань. Что это значит?

Шон посмотрел на меня. Он не понял толком, что именно я сказал, потому что на этот раз говорил я на русском. Блядь, как же я заебался, как же это тяжело — пытаться вести коммуникацию одновременно с русским и импортным, которые языка друг друга не понимают.

Гром быстро перевел ему то, что я сказал.

— Они никуда не поедут, — покачал головой негр. — Если мы освободим деревню, то у них не будет сил, чтобы захватить ее снова. Если мы потом возьмем их базу…

— То освободим эту часть острова, — закончил я за него.

— А еще ведь… Кто-то наверняка к нам присоединиться решит, — сказал Гром. — Не может быть, что там нет пассионариев, — он хмыкнул, похоже, ему понравилось слово. — Ну, сами подумайте, пацаны — кто-то наверняка в армии служил, или бывший мент. Да и они нам смогут едой помогать, топливом. Даже если не воевать. Команды добытчиков из них сформируем.

— То есть свое государство сделаем, — я улыбнулся. — Получается, берем пример с «Воронов».

— Да ни хрена, — сказал вдруг Ильяс. Похоже, что эту реплику он понял. — В отличие от этих кутакбашей, мы зверствовать не будем. И рабов набирать тоже. Пусть живут дальше своим умом и помогают, чем смогут.

— Это разумно, — кивнул я. — Значит, на ближайшее время у нас три задачи. Первая — обеспечить себя едой и топливом, хотя бы на первое время. С этим все ясно, еды у нас навалом в Судаке, на паре машин сгонять и забрать. С топливом… Заправку вскрыть тоже не проблема. Ты ж разберешься с тем, чтобы заправку взломать, — обратился я к татарину на русском.

— Конечно, — пожал он плечами. — Дайте генератор, и будет вам сколько угодно. И дизеля, и бензина.

— Во-вторых — нужно посетить вот эти вот базы и посмотреть, что там можно добыть. Уверен, добра там немало будет. Ну и освобождаем деревни потихоньку. В целом…

Я пощелкал пальцами, пытаясь подобрать слова. Мысль крутилась в голове, но сформировать ее внятно было достаточно трудно.

— В целом действовать будем с низов. Шлепнуть Мансура мы можем в любое время, уверен, в этом вообще никаких проблем не будет. Но может найтись кто-то, кто объединит банду. Не факт, что целиком, но… Несколько разрозненных структур могут оказаться более сложной целью, чем одна большая.

Они молчали, слушали меня. А я понял, что мне кто-то это уже объяснял. Если хочешь уничтожить могущественного врага, разрушай его структуру снизу. Уничтожь источники доходов, верных лейтенантов и командиров на местах. И тогда, когда ты придешь за ним, он останется с голой жопой. И вообще без каких-то вариантов сопротивляться.

— Мы пойдем снизу, — повторил я. — Методично очистим от них остров город за городом. Начнем с этой части. Так мы сделаем сильнее себя и ослабим их.

— Срезание основание пирамиды власти, — кивнул Шон. — Знакомая концепция. У наших научился?

— Не вы одни этим пользовались, — я покачал головой.

— Но мы первые это начали, — парировал он. — Еще во Вьетнаме.

— Ну… — я ухмыльнулся. — Там это все равно в итоге не сработало.

Он нахмурился. Патриот. ЧВКшник вроде, «дикий гусь», наемник, а все равно патриот. Ну и плевать мне на его чувства, честно говоря, все равно сейчас что Америка, что другая планета — никакой разницы.

— Значит, тогда задачи… — проговорил я. — Нам надо дождаться, когда прибудут наши, те, что сейчас отвозят гражданских. Потом… Наверное, съедим в город. И мелочиться не будем. Там есть супермаркет в торговом центре Восточный. Разграбим его, сил хватит, особенно если устроим отвлекающий маневр.

Я перевел то, что только что сказал и добавил:

— Потом Ильяс, ты съездишь на заправку и привезешь столько топлива, сколько сможешь. Возьмешь с собой пару человек. Добро?

Тот только кивнул. И так все понятно, да и проблем больших это вызвать не должно.

— Нам надо устроить пост радиоразведки. У нас с собой девчонка, Наташа…

— Кстати, я об этом хотел поговорить, — проговорил Гром. — Зачем ты ребенка-то с собой приволок?

— Она со мной, это не обсуждается, — жестко ответил я. — И этот ребенок с нами через весь остров проехал, от Севастополя до моста. И выжила, несмотря на то, что куча взрослых там полегла. Вот, ее можно приставить к радиоразведке, она все понимает. Заодно при деле будет. Километров на пятьдесят-сто рации хватит, этого достаточно.

Все слушали меня. Похоже, поняли, что я командир. Даже Гром не возражал.

— Пленных пока трогать не будем, пусть помаринуются денек. Как вернемся из города, будем допрашивать, с толком, с расстановкой. Нужно помещение обеспечить. Медпункт подойдет, думаю.

— Медпункт Саша заняла уже. Даже спать собирается там.

— Ну что-нибудь другое подыщите, — пожал я плечами. — Держите их отдельно, чтобы не договорились. Ну, нечего мне вас учить детей делать.

И так все понятно.

— Как разберемся с этими делами, поедем на военную базу. Какую — Гром, прикинь сам. Ну и учитывай, что далеко отъезжать не надо, нужно быть готовым, если подкрепление подойдет. И связь…

— Рации есть с шифрованием, — сказал он. — Комплект, четыре штуки всего.

— Нам хватит, — кивнул я. — А пока отдыхаем, пацаны. Сегодня и так хорошо поработали.