Про стрелков я ничего особо рассказывать не стал, а Роджер молчал, потому что он в принципе не привык говорить. Изучение русского у него шло с трудом. Похоже, что не обнаружилось у нашего морпеха особенного таланта к языкам. Потому что не думаю, что в такой ситуации разумный человек стал бы к этому с небрежением относиться. От таких знаний ведь его жизнь зависела.

Сказал, что на бандитов наткнулись, те первыми огонь открыли, и мы их всех перебили. Не на «Воронов», а на каких-то залетных. Особых объяснений у меня никто требовать не стал.

С тремя тележками, наполненными едой, мы отправились обратно в деревню. Девчонку, уже отмытую, вела Алия, остальные бдили, чтобы новых зомби не появилось. Но дошли спокойно, окрестности тварей по-прежнему не интересовали. А я задумался о том, что может быть, стоит начать грабить дома. Ильяс умеет вскрывать замки, а это относительно безопасно. А моральную линию мы давно перешли — ровно тогда, когда стали снимать ювелирку с мертвецов.

И снова на входе в деревню стояли бандиты. Только на этот раз они были заняты делом: строили заграждения прямо на дороге. Их хлама разного: в дело шли какие-то обломки кирпичей, доски старые и прочее. Одна стрелковая позиция на помосте побольше и еще несколько поменьше.

— Бог в помощь, — издевательски проговорил я, когда мы подошли.

— Ага, спасибо, — сказал один из бандитов. Не очень-то сердечно, но поблагодарил. Посмотрел на тележки, полные еды, но только хмыкнул. Заценил добычу, так сказать.

Я заглянул в тележку, вытащил две бутылки коньяка средней паршивости и двинулся к ним. Протянул этому самому бандиту. Он посмотрел на меня с сомнением, но взял, осмотрел этикетки.

— От души, — проговорил он. — Зачетная конина.

Да уж, похоже, что ему не приходилось пить действительно хороших напитков, раз он это хорошо оценил. Впрочем, импортных напитков в России практически не водилось, их можно было только за очень большие деньги найти. А вот я пил, причем много. Часть трофеями брали, а кое-что и в солдатских барах подавали. Там за границей вообще всего импортного была куча: оружие, лекарства, выпивка.

— От души дарю, — кивнул я. — Отдохнете потом немного после трудов.

Вот так вот я решил конфликт заранее, до его возникновения. Раз сам поделился, значит, остального они шмонать точно не станут. Нет, ничего особо интересного у нас и нет, стволы мы оставили в одном из вскрытых коттеджей на окраине города. Чтобы в следующий раз не идти до базы вообще без оружия.

— Да, отдохнем, — он вытер со лба пот — солнце уже успело подняться и жарило нещадно. — Нормально сходили, вижу?

— Да добро сходили, — пожал я плечами. — Но дань на этот месяц мы собрали, так что это нашим. Но потом еще принесем. Партию бухла дорогого готовим, чтобы тоже отдать.

— О, это заебись будет, — он улыбнулся. — Ладно, проходите, нам здесь еще работать.

На девчонку они, кстати, никакого внимания не обратили. Может не поняли, что она с нами пришла. Да и не отличалась она теперь особо от других детей, что нет-нет, да бегали по деревне. Тоже ведь в чистой одежде, а пусть и не говорит ничего, так это нормально.

Дети вообще гораздо менее заметны, взрослый человек подсознательно относится к ним с пренебрежением. Этим еще партизаны в Великую Отечественную пользовались. И я то же самое делаю — не зря же Наташу гоняю, если кого-то позвать надо.

И вот так вот без всяких проблем мы прошли через эту заставу и всей толпой двинулись к дому Мустафы. Изба председателя давно нами использовалась в качестве склада. Опять же, он потом рассортирует все это, да раздаст местным. А этих трех телег хватит на ближайший месяц, там много. Одних каш моментальных овсяных мы тащили целый огромный пакет, там где-то тысяча порций была. И россыпью брали, те, что подешевле, и упаковки потрошили, чтобы места много не занимали.

— Это ты хорошо придумал, подмазать их, — кивнул мне Ильяс. — Под таким соусом можно будет в следующий раз еще что-то притащить.

— Я бы лучше в этот коньяк крысиного яду подмешал бы, да траванул их на хуй, — пробормотал Иван.

Он почему-то бандитов просто ненавидел. Нет, я к ним тоже особой любви не испытываю, но он прям зол бы. Очень. Надо бы узнать, кстати, может быть у него из семьи кого-нибудь забрали?

— Пока рано, — ответил я. — Но что-нибудь такое реально можно будет исполнить.

Подло. И надо сказать, очень рискованно. Потому что если мы просто взбунтуемся, бой начнем, и нас всех положат, то деревенских, может быть и не тронут. А если травить вздумаем, тогда точно резня будет.

Алия открыла ворота двора Мустафы, и мы закатили в них тележки. Скоро послышались шаги, и из дома вышел он сам. Посмотрел на все это.

— В магазин ходили, значит? — спросил он. Как-то буднично прозвучало, как будто мы просто в очередях потолкались и потом заплатили за все. Хотя платить ведь действительно пришлось, только не деньгами, а патроном, который в зомби улетел в итоге. Ну и собственными нервами, естественно.

— Да, — кивнул я. — Принимай, сортируй, раздавай нуждающимся.

— Этого надолго хватит, — он оценил содержимое тележек. — Если не отберут.

— Я с Фредом поговорил, — сказал я. — Так что не думаю, что они так уж жестко хватать все будут. Но посмотрим, что дальше будет.

— Посмотрим, — кивнул он. — Что дальше планируете?

— Будем отдыхать, — мне только оставалось пожать плечами. — Надо подождать, пока зомби не успокоятся.

— А это кто? — Мустафа вдруг заметил девчонку, которая до этого пряталась за спиной Алии.

— А эту мы в городе нашли, — проговорил я. — Это теперь твоя приемная дочка, Мустафа, потому что Алия над ней шефство взяла. Считай, удочерила.

— Дурак, — ответила татарка и обняла девочку.

Так, кстати, даже не вздрогнула. Значит, уже привыкла к Алие, и доверяла ей. Ну и хорошо, проблем меньше. Если честно, мне еще одной девчонкой заниматься не хотелось совершенно, одной Наташи хватало. У меня не детский дом, блин.

— В городе? — озадаченно спросил тем временем Мустафа.

— Ага, — кивнул я. — Именно.

— Пиздец, — татарин покачал головой.

— Короче, мы пошли, — сказал Ильяс. — Дело сделано, еду доставили, как заказывали. С вас пять тысяч.

Очень смешно. Но идти реально надо.

Распрощавшись со своей командой, я двинулся домой. Вот уж правду говорят, дом — это место, где тебя ждут. И не знаю, ждали ли меня, когда я возвращался из заграничных командировок, но уверенно могу сказать, что Лика и Наташа ждут. А рюкзак еще и полностью набит книгами. Тут нужно будет со своей девушкой посоветоваться — что можно будет торжественно вручить на день рождения, а что лучше припрятать, да потом незаметно сунуть девчонке, когда она эти прочитает.

Прошел через деревню, и увидел, что на ее противоположном конце тоже собирают баррикады. Но с умом: так, чтобы машина могла проехать. Причем, «Тигр», не меньше. Ну и хорошо, что тут еще сказать. Безопасность. Мы их скинем, а заграждения эти нам останутся.

Кстати, местных они на работы не привлекли, что тоже интересно, сами все делают. И, кажется, не очень этим довольны. Но ладно.

Я открыл калитку, прошел через двор и открыл дверь дома. Вошел, и тут же увидел Лику, которая дремала в кресле гостиной. Услышав мои шаги, она тут же открыла глаза и улыбнулась.

Красивая она такая со сна. Слюнка из уголка рта потекла, на щеке рубец от диванной подушки, которую себе под голову засунула. Только чего она спит-то вдруг днем?

— Привет, — сказал я, сделал несколько шагов к ней, наклонился, поднял и обнял.

— Ну, Край… — пробормотала она. — Помылся бы сперва, от тебя смертью пахнет.

— Не могу терпеть, — улыбнулся я. — Как у вас дела?

— Да нормально, — ответила она. — Ты как ушел, я за рацию села, Наташу спать отправила. Еле загнала. А теперь вот она выспалась и сидит, слушает. Кушать хочешь? Готового ничего нет, но я омлет могу пожарить быстренько.

— Давай, — кивнул я. Действительно ведь с утра ничего во рту не было, и нужно бы покушать хорошенько. Не до того до этого было, да и не так долго мы в городе пробыли, сегодня быстро управились.

— Дядя Край! — выбежала девчонка из комнаты, где был оборудован наш «пост радиоразведки». — Скоро конвой!

— Конвой? — спросил я.

— Ага, — кивнула она. — Я слушала. Они не так часто переговариваются, но сегодня утром сообщили, что вечером конвой поедет. Чтобы бандиты местные место приготовили, чтобы людей разместить.

Я замер. Конвой. Скорее всего, за данью едут, потому что время как раз подходящее. А что это значит? Что тут новые бандиты будут, которые Фреда не очень-то и слушаются.

А не будет ли нам лучше, если этот конвой не доедет? Не в том плане, что дань позже заберут, нам все равно ее больше девать некуда. А в том, что…

Они ведь не на гужевых повозках поедут, верно? А на машинах. А хотя бы пара тачек нам очень сильно пригодилась бы. А мы, соответственно, можем на этот конвой засаду устроить. Тогда и бандитов меньше станет порядком, и у нас, возможно, получится транспорт захватить. И еще оружие. А уж если языка, то совсем хорошо будет. Мы с ними поговорить сможем и узнать подробности, которых тот же Фред добровольно не расскажет.

А ведь конвой кто попало не поведет. Там должен кто-то из шишек бандитских быть. Типа не только дань забрать, но и инспекция. Не поэтому ли уебки эти стали баррикады собирать? Чтобы показать, что не просто жопу просиживают и местных тиранят, но и укреплением поселения занимаются?

— Конвой — это хорошо, — пробормотал я. — Это очень хорошо.

Маша изменилась в лице. Она сразу поняла, что я задумал. И эта мысль ей не понравилась. Очевидно, не понравилась.

— Ты с ума сдурел что ли? — спросила она и чуть отстранилась. — Куда ты собрался? Вас перебьют всех просто, да и все! А если об этом узнают? Они ведь резню устроят, деревню сожгут!

Но я уже решился. Тем более, что идея, которая пришла мне в голову, реально неплохая. И она мне очень нравилась. Да, опасно, да мы пройдем по краю. Но если выгорит, то сразу в дамки.

— Не бойся, у меня есть план… — проговорил я, тем более, что он в моей голове уже вполне себе сложился. — Да. Это охуеть какой хороший план. Наташ, сбегай к Мустафе, скажи, чтобы он всех наших собрал. А ты, Лик, реально омлет пожарь. Жрать охота, сил нет.

***

Уже через полчаса мы собрались в доме у Мустафы. Остальные были, очевидно, не очень довольны, что я их выдернул, но мне нужны были все. И предстояло их уговорить, потому что это мне или Роджеру — тем, кто привык под смертью ходить — легко решиться. А они по сути своей обычные обыватели. А я собирался предложить им рискнуть жизнью. Да, ради огромной добычи, да, они уже должны были привыкнуть ей рисковать. Но одно дело — драться с тупыми зомби, пусть они и ускоряются и умнеют. А другое дело — устроить засаду на конвой отъявленных головорезов.

— Ну и чего ты нас тут собрал? — спросил Иван.

— Конвой, — одним словом ответил я.

— Что конвой? — не понял он.

— В деревню завтра с утра поедет конвой. Скорее всего с северной дороги, не зря же они ее открытой оставили. И мы можем принять его. Разживемся машинами, оружием, всем этим. А еще заодно кучу бандитов покрошим. А чем меньше их, тем проще нам будет в будущем.

— Я в деле, — тут же заявил Иван, посмотрел на остальных. Они, судя по лицам, энтузиазмом не горели совсем. Вот прям не нравилась им эта идея.

— Что за конвой? — вдруг спросил Роджер. Ну да, это слово на английском и на русском звучит одинаково, заимствованное.

Я быстро перевел ему то, что только что сказал остальным. Он кивнул, мол, понял. Но промолчал. Но в том, что он пойдет, было и так понятно.

— Ты хоть представляешь, что будет, если они поймут, что это вы сделали? — спросил Мустафа.

Вот так вот. «Вы», а не «мы». Он сразу говорит, что никуда с нами не пойдет. Впрочем, оно и неудивительно, он ведь глава администрации, и всегда на виду. И его дернуть могут в любой момент.

— У меня есть идея сделать так, чтобы они не поняли, — сказал я. — Мы будем работать из НАТОвского оружия. Его у нас достаточно, патронов тоже. А что они подумают, если наткнутся на кучу американских гильз? Да точно не на нас, и даже не на кого-то из других сел. Потому что импорта на руках практически нет.

— И они подумают, что это сделали американцы залетные, — кивнул Ильяс. — И они с ними уже встречались наверняка, и это плохо кончилось. Так что…

— Ага, именно, — подтвердил я. — Они решат, что это оккупанты партизанят. А чтобы их в этой истории убедить, мы еще и трупы заминируем. Гранаты под них подложим, у нас есть М67. Кто-то подорвется, но хотя бы одну снимут. И тем более решат, что это американцы.

— Может сработать, — кивнул Ильяс. — Я с вами пойду. Если машины добудем, то все потом гораздо проще будет. Да и стволов там немерено.

— А если с ними бронетехника идет? — спросил вдруг Отец. — У них ведь есть, причем и ремонтные мощности имеются, судя по тому, что они местный броневик забрали. Ты думаешь, там только УАЗики будут? Мин-то у нас нет.

Вот это заставило меня задуматься. Потому что мин действительно не было, как и гранатометов. А без них засада может не удасться. А где их взять, я понятия не имел.

А ведь минное оружие — это самое очевидное, что нужно добывать. Первая необходимость при партизанской войне. И я прекрасно об этом знал, потому что с партизанами в основном до этого мне и приходилось бороться.

— Я знаю, где мины взять, — вдруг сказал Ильяс.

— Чего? — я повернулся к нему. — Где? И молчал раньше?

— Потому что рискованно это, — сказал он. — У бандитов мины есть, в том числе и противотанковые. Они ведь у тех военных, что раньше село держали, были.

Ну да, были. Немного, и они их не использовали, но какой-то запас имелся. Вот только.

— Нет, — покачал головой Мустафа. — Нет. Если это все вскроется, то нам пизда. Они же поймут все.

— Да возьмем одну, максимум — две, — сказал Ильяс, который, похоже, втянулся в это дело. — И все. На радиодетонатор их переделать — никаких проблем, если есть где передатчик взять.

— Есть, — я решил, что можно одной рацией пожертвовать вполне себе. — У меня три рации есть, вот из них и можно передатчик выдернуть.

— Сейчас бандиты на этой стройке века заняты, — сказал Ильяс. — Если их отвлечь, то вполне себе можно пару мин спереть. Да они и не охраняют практически те дома, а складик у них вообще отдельно. Головами думают, понимают что будет, если он сдетонирует.

— Значит, мы вчетвером в деле, — сказал я. — Остальные?

— Вы же все равно пойдете, — тихо проговорил Алмаз. — Так что какой смысл нам сидеть в деревне? Если удастся, то шансов больше. А если мы ляжем, то нам будет уже все равно. Вообще плевать. Я тоже иду.

— И я тогда тоже, — сказал Отец.

Ну, все согласились. А вот это уже серьезно. Если мы влезем в эту историю, то все кровью «Воронов» запачкаемся. И это будет уже навсегда. Прям совсем. И если нас кто-то сдаст, то нам не жить. Либо уходить, причем быстро.

Именно так боевое братство и можно сплотить. Только кровью. Чужой и своей. И вот мы подошли к черте невозврата. Либо идем до конца, либо умираем.

— Так, — решил я. — А теперь давайте серьезно. Мы, получается, на войну идем. Если эта тема вскроется, то нам конец. Совсем, прям серьезно, «Вороны» этого так не оставят. Так что решаем все. Если сейчас идем, то идем до конца. Если нет…

— Идем, — сказал Ильяс, перебив менял.

— Идем, — подтвердил Алмаз.

— Да делать больше нечего, — выдохнул Отец. — Скидывать их надо.

— Значит, идем на войну, — заключил я.

На войну. Не жилось мне мирно. Может быть, не создан я для этого? Может быть, поэтому пытаюсь из состояния этого незнакомого мира вернуться в простую и понятную войну? Или принести ее с собой? Мог ведь и среди «Воронов» подняться, Фред тот же меня уважает.

Но нет. Я иду на войну с ними. Потому что считаю, что так будет правильно.