Стреляли из дробовика двенадцатого калибра. И судя по всему, не по нам, но близко.

Скинуть рюкзак быстро у меня не получилось, но я все-таки стащил с себя лямки и уронил баул в кусты. И тут же присел чуть в стороне, схватившись за рукоятки автомата.

Роджер сделал то же самое. Минуты полторы ничего не происходило, а потом кусты в той стороне, откуда послышались выстрелы, затрепетали, и из-за них выскочило…

Не знаю, как называется это животное. Может быть и олень, хотя он был маленький совсем и без рогов. Наверное, все-таки косуля или что-то подобное. Но бежала она прихрамывая, явно на последнем издыхании.

А потом, споткнувшись о какой-то камень, животное упало. Попыталось подняться, было, но не смогла, так и осталось лежать. Мы с Роджером переглянулись. Нам что, не повезло наткнуться на охотников? И кто вообще может здесь охотиться? Жители деревни? Или, может быть, монахи?

Прошло несколько минут, кусты снова раздвинулись, и из-за них вышли люди. Трое, двое из них с двустволками, а еще один — с чем-то похожим на Калашников. Вот и охотники пришли. Они по следам крови, очевидно, бежали.

Я сжал челюсти и мысленно выругался. Вот эта встреча нам не в кассу, я бы сказал совсем. Мы вообще не рассчитывали на то, что с людьми столкнемся, а тут получалось уже во второй раз. И если в первый раз это были бандиты…

То сейчас тоже придется выяснить. Может быть, опять они? Кто еще тут мог бы с оружием бегать да пальбой по оленям развлекаться? Хотя это сейчас уже не развлечение, а вполне себе способ прокормиться. Потому что большого города, который можно грабить, у них поблизости нет.

Я поднялся и вскинул автомат, взяв на прицел охотников, Роджер сделал то же самое. — Руки со стволов! — крикнул я. — Живо, бля!

Они замерли, остановившись. Я ожидал, что хотя бы один попробует прицелиться в нас, но этого не произошло — опешили. Скорее всего, не бандиты, те явно сразу стали бы стрелять. Да и вооружены они должны быть лучше, не старыми «ижаками».

Один из них бросил свою двустволку на землю. Второй сделал это секундой погодя, а вот тот, что с карабином, помедлил.

— Тебе особое приглашение надо что ли?! — спросил я. — Волыну брось, говорю!

Сработало, и он отшвырнул свой «калаш», как будто это ядовитая змея. Что ж, мы их обезоружили, это хорошо. А теперь остается только разобраться с тем, кто они такие.

Наступила тишина, и отчетливо было слышно только тяжелое дыхание. Хриплое — умирающей косули, и как у загнанных лошадей — у этих троих. Похоже, что далеко бежали.

Двое постарше, совсем практически деды. Еще один — молодой, лет, наверное, семнадцати. На Олега похож чем-то, кстати говоря. Не как братья, а просто типажом.

— Кто такие? — спросил я.

— Охотники, — ответил тот, что выглядел самым старшим. Седой и с бородой окладистой, одет в дождевик брезентовый. — Из Краснокаменки.

— Не «Вороны»? — уточнил я.

— Не, — махнул он рукой.

— Работаете на них? — спросил я.

— На себя мы работаем, — сказал второй. — Охотимся. А им долю отдаем.

— И они вам оружие дали? — продолжил я допрос.

— А куда они денутся? — хмыкнул первый. — С нас взять больше нечего. Овощи с огорода, да то, что добыть в горах можно. Грибы, ягоды, да вот мясо.

— Вы американцы? — спросил вдруг пацан.

— С чего бы? — удивился я.

— Автоматы у вас американские, — ответил он, кивнув на оружие в наших руках. Мы продолжали держать их под прицелами.

— Русские мы, — ответил я. Американец помалкивал, он понимал, что выдавать себя не стоит. А может быть и не понимал, что говорим и предпочитал молчать, раз уж беседу ведет командир.

— А… Хорошо тогда, — сказал парень.

Только вот ничего хорошего я в этой ситуации не видел. Совсем.

— Мы косулю добьем? — снова спросил бородатый. — Зачем животину зазря мучить?

Значит, косуля. Все-таки я не ошибся. И много их, интересно, в этих горах водится? Нам бы самим тогда сезон охоты открыть. Под это и оружие стребовать можно. Ну и мясо свежее, парное, тоже лишним не будет. Правда охотников среди нас, я так понял, нет.

— Добивайте, — кивнул я.

Он двинулся вперед, на ходу вытаскивая из ножен клинок. Не боевой, шкуросъемный, пусть и со стеклобоем на обратной стороне. Не оружие, хозяйственный инструмент. Колбаску порезать, колышек обстругать, горло какому злодею перерезать.

Он подошел не сзади, видимо боялся, что животное рыпнется в последний раз и ударит его копытами. А это даже при ее небольшом весе может плохо закончиться. Наклонился и одним движением перерезал косуле горло. Надо же, угадал.

Из раны полилась кровь, в воздухе запахло сырым мясом. Хрип практически тут же прекратился. Все, умерла.

— А вы сами-то откуда? — спросил бородатый, поднимая на нас взгляд.

— Неважно, — ответил я. — Село ваше под «Воронами», я правильно понял?

— Да, — кивнул он. — Только с нас взять нечего особо, так что оставили десяток. У нас ведь там бабки со стариками одни, молодежи нет. Подкинули патронов и сказали съестное таскать, мясо заготавливать. Соли привезти обещали, а то в сельмаге нашем ее немного совсем осталось.

Понятно. Ну, короче тамошний местечковый главарь отнесся к селянам гораздо лучше, чем Фред. Возможно именно потому что брать с них было в общем-то нечего.

— Мою мать увезли, — вдруг проговорил подросток злобным голосом.

Нет, не угадал. Значит и женщин забрали. Они, похоже, их целенаправленно собирают на какую-нибудь центральную базу. Еще узнать бы, где она.

Я помолчал немного, разглядывая пацана. Он не просто злой — в нем уже зрело что-то тяжёлое. Злость — это когда кулаки сжимаешь. А у него было другое. Тихая такая решимость. Та, от которой с годами получаются хорошие солдаты. Или очень опасные мстители.

— Куда увезли? — спросил я наконец.

— Не сказали, — глухо ответил он. — Приехали, выбрали трёх, посадили в машину. И всё. Только сказали, что «будет работа. И чтоб радовались, что не пристрелили. Ржали, суки, обсуждали что-то между собой.

Я кивнул. Роджер стоял чуть сбоку, не вмешивался, даже не слушал. Палил, чтобы ничего не учудили. А я не переводил — возможности не было, иначе спалились бы.

Второй из охотников посмотрел вниз, ничего не сказал. Как будто стыдно ему было за что-то. За что интересно?

А я вот понимал, что по-хорошему мне нужно положить всех троих. Просто потому что они видели то, что им видеть не нужно. Неудобные свидетели. Прямо сейчас вскинуть автомат, нажать на спусковой крючок.

Три очереди, глушеные. Никто и не услышит, а потом если и найдут, то мы будем уже далеко.

Тот, старый Край, наверное именно так и сделал бы. Тот, что убивал людей за деньги и сжигал деревни. А теперь я не смогу, наверное.

Остается только… Довериться. Вот так вот, именно, поверить незнакомым людям, можно сказать, что вложить свою судьбу в их руки. Ведь если они расскажут, что встретили тут двоих с американскими автоматами, то это переполошит «Воронов». Могут пойти по следу, и увидят, что он ведет в сторону Дачного. А Фред достаточно умен, к тому же явно меня в чем-то подозревает.

Причем бородатый, судя по тому, как смотрел на меня, это понимал. Но молчал — не умолял, ничего не спрашивал. Так, наверное, с полминуты и прошло: мы переглядывались и молчали.

— Ладно, — решил я наконец. — Забирайте мясо, собирайте оружие и идите домой. Только учтите: мы недалеко будем. Так что никому о нас не говорите. Ни «Воронам» ни своим деревенским. Вы поняли?

— Вы с ними воевать собираетесь? — спросил пацан.

— Даже если так, это не ваше дело, — ответил я.

— Мы могли бы помочь, — вдруг сказал дед. — Нам самим их порядки поперек горла. У нас их немного, могли бы прямо сейчас, с вашим оружием… Мы бы показали, как подойти, они всего два дома заня…

— Их больше полутора тысяч по всему острову, — перебил я его. — Если вы этих перебьете, то вам только уходить из села останется. Потому что придут другие и вырежут всех.

— Понял, — буркнул он, похоже осознав, что помощи им от нас ждать не стоит.

— Острову? — вдруг спросил пацан.

— Да, острову, — кивнул я. — Крым теперь — это остров и выхода с него нет.

— Ебать… — протянул он.

По лицам было видно, что новость их шокировала. Не ожидали они такого, совсем нет.

— Это точно? — спросил дед.

— Точно, — кивнул я. — И теперь «Вороны» тут — главная сила. Вообще, советую наладить с ними контакт и жить мирно…

— Уживешься с ними, — проговорил пацан. — Бандиты они отмороженные.

— Не перебивай, — заткнул я его. — Но так. Если будут варианты, мы, может быть, и придем. И поможем отбиться. Но еще прийти мы можем и в другом случае. Если вы нас сдадите, то мы об этом узнаем.

Угроза должна была звучать внушительно. Ну они и так видели, что мы не простые люди.— А теперь собирайтесь, забирайте свое мясо и валите.

— Мы потрошить здесь хотели, — проговорил дед. — Целиком по горам нам ее все равно не унести. Думали сразу разделать.

— Ладно, — выдохнул я.

Я подал знак Роджеру, и мы потихоньку начали отходить. Без резких движений, но продолжая демонстрировать силу. Не хотелось мне им верить до конца, даже если это простые селяне. Может быть, все-таки стоит их кончить? Все-таки…

Нет. Обычных людей и так слишком мало осталось.

Роджер накинул свой рюкзак, а потом снова взял селян на прицел. Они тем временем уже возились вовсю: подвешивали косулю на ветке невысокого деревца. Кровь собирались спускать. У деда я даже кружку увидел металлическую. Что он, пить ее собирается что ли?

Я надел рюкзак, и мы отодвинулись назад. Повернулись только когда кусты окончательно скрыли нас от их взглядов.

— Я примерно понял, о чем вы говорили, — сказал Роджер. — Но плохо. Они тоже под «Воронами».

— Да, — кивнул я.

— Я видел, что ты хотел их убить. А потом передумал. Но они же свидетели. Может вернемся и все-таки?

— Нет, — так же коротко ответил я.

— Не думаешь, что они могут нас сдать? — тихо спросил американец.

— Нет. Старики боятся, пацан — злой. Не будут они ябедничать, незачем им оно. А мы теперь знаем, что в еще одном селе случилось. Короче, не зря мотались.

— Да и так не зря, — он тряхнул своим рюкзаком. — Сколько добра взяли.

— Теперь его донести бы, — ответил я. — Пошли. Пока темно надо найти, где все это спрятать, а потом в село вернуться. Да и химия эта твоя скоро начнет отпускать, полагаю. И тогда нам останется только в оборону вокруг этих рюкзаков сесть, потому что я ничего тут не оставлю.

Он хохотнул над моей немудреной шуткой и проговорил:

— Не бойся, она не скоро отпустит. От четырех до шести часов действует. Пошли.

***

По крайней мере, на обратной дороге нам повезло. Добрались до Дачного мы уже к рассвету, но сразу в деревню не пошли. Отправились в горы, отыскали там достаточно уединенную, но сухую при этом пещеру и спрятали в ней почти все оружие.

Оставил я себе один американский автомат и забрал оба Калашникова. Роджер брать ничего не стал — он и так был под пристальным вниманием из-за того, что выбивался из остальных селян. Ну еще бы — мало того, что «африканец», так еще и не говорит почти по-русски.

А вот я обыска особо не боялся. Стащил, правда, с себя разгрузочный жилет, запихал все в этот баул, после чего пошел в деревню. Мы договорились разделиться: сперва иду я, а через примерно полчаса Роджер. Чтобы меньше подозрений вызвать.

Так никого и не встретив, я вернулся домой. Вошел, скинул рюкзак в прихожей, после чего вошел в гостиную. И встретил там Лику, которая, судя по мешкам под глазами, не спала всю ночь.

— Вернулся… — проговорила она с явным облегчением.

— Ага, — кивнул я, осмотрелся, после чего приземлился в кресло.

Препарат уже стал отпускать, так что мышцы стали ныть. Да даже не так — болеть, причем очень сильно. Я вздохнул и понял, что подняться не смогу. При всем желании — тупо не встану. Устал.

И подозреваю, что просплю сейчас полные сутки, не меньше. Тяжело. Очень тяжело.

— Есть хочешь? — спросила Лика.

— Ты чего не спала? — вопросом на вопрос ответил я.

— Так, а чего ты хотел? — удивилась она. — Ты же свалил хрен знает куда, да еще и посреди ночи. Ты думаешь, я заснуть смогла бы? Да и вообще, я привыкла уже вместе спать, прижиматься к тебе.

Да, это правда. И это, кстати, доставляло неудобства — ночью было жарко, а она как печка, горячая. Но мне самому это нравилось.

— Так есть-то хочешь? — снова спросила она.

— Давай, — выдохнул я.

Аппетита особого не было, но я прекрасно понимал, что если не поем сейчас, то просто сдохну от гипогликемии. Препарат наверняка не только силу увеличивал, но и сахар в крови сжигал, причем очень быстро. И действительно, надо подкрепиться.

— Сейчас, — она улыбнулась и встала, двинулась на кухню.

А я тупо залип в одну точку. Что дальше делать-то? Оружием разжились, причем так, что при необходимости мы этих бандитов, что в селе сидят, порвем. Вот буквально разорвем на кусочки: ночная атака, быстрая зачистка. Тут и нас двоих с Роджером хватит, а остальные могут просто посидеть снаружи, проверить, чтобы никто не сбежал. К тому же эти дома, которые они заняли, нам уже приходилось штурмовать.

Но сейчас не время. Совсем нет. К тому же и необходимости особой не имеется: дань у нас есть на два месяца вперед, с учетом всего золота, которое мы притащили. То есть два месяца относительно спокойной жизни селу обеспечено.

Что мы можем сделать вообще? Перебить тут всех? Так действительно ведь: другие приедут и зачистят деревню под ноль, просто всех вырежут. Или угонят куда-нибудь.

Уйти в горы и партизанскую войну устроить? Вариант, конечно, вот только они снова на селянах начнут отыгрываться. Хотя партизанскую войну вести действительно надо, но только так, будто мы не при делах. А это сложно, потому что в селе народа особо нет, и все на виду.

Как вариант, сейчас можно благополучием селян заняться. Отправиться в город, добыть еды для всех. А заодно еще что-нибудь поискать, чем потом можно будет дань выплатить в следующие месяцы. То же бухло — возьмут они его, точно.

А еще… Надо союзников искать. В одиночку мы не вывезем, точно. А кто мне в голову приходит? Те селяне из Краснокаменки? Да уж, очень полезные союзники будут — старичье да бабы.

Остаются «росгвардейцы». У них есть личный состав, оружие, техника. И бандиты им точно не по нраву будут. Да только вот до них тащиться через половину острова, и они могут еще и не согласиться вписаться. Если у них все спокойно, то зачем им это?

С другой стороны, они тоже должны понимать, что если тут новый порядок организуется, то покоя им не дадут.

Так что остаемся в тени, занимаемся разведкой и…

Кстати, рация. У нас теперь есть рация бандитов, и мы можем подслушивать их переговоры. И зарядное устройство имеется, пусть его и надо разместить где-нибудь на солнце. На крыше дома с обратной стороны, которая во двор выходит. Панель маленькая совсем, заметить не должны.

Кстати. А вот, похоже, и работа для Наташи нашлась. Мониторить каналы и записывать все, что говорят бандиты. Позывные, планы и прочее. А нам…

А нам нужна машина, хотя бы одна. Еще неплохо было бы добыть мин. Тогда, если мы снесем Фреда и его людей, то когда к нам приедут уму-разуму учить, то кровью умоются. Если у них, конечно, артиллерии нет, которой можно будет отработать по селу откуда-нибудь из-за горизонта. И чтобы все в пыль и труху, и никого живого.

Знакомый пейзаж будет, видел уже не один раз. И каких-то укрытий в деревне нет, кроме подполов, пожалуй. Да и те — так себе.

Вернулась Лика с глубокой тарелкой и ложкой. Протянула их мне.

— Подогрела немного, — сказала она. — Борщ на тушенке сварила сегодня. Не могла найти, к чему руки приложить.

Пахло вкусно. Суп был красным, видимо, она и уксус нашла. Свекла плавала, капусты много. Пока овощи есть свежие с огородов, нормально. Как их не станет — беда начнется. Заготовки надо делать на зиму, а следующей весной картошку сажать везде, где можно. Она спокойно в погребах пролежит. Поля нам все равно не сеять.

Надо же, о следующей зиме задумался. До осени бы дожить.

Я взял ложку, отхлебнул немного супа, проглотил. Вкусно. Лика вообще, как выяснилось, очень вкусно готовит. Старается. Молодец она у меня, правда устает сильно. А если я ее начну еще и в город брать?

А ведь страшно. Я потерять их боюсь, очень сильно. Обеих: и Лику и Наташу. Но делать нечего, еще один подготовленный боец нам очень нужен. А теперь и глушеное оружие имеется, нужно будет только объяснить Лике, как с американским карабином управляться. Ну она поймет, не глупая.

Еще ложка. Потом еще и еще. Я поднял голову и увидел, что моя девушка смотрит на меня с улыбкой.

— Что такое? — спросил я.

— Ты как будто три года не ел, — она снова улыбнулась. — Да и приятно это, что мой мужчина мою еду ест. Как сходили-то?

— Неплохо, — ответил я. — Очень неплохо. Теперь у нас есть много оружия. Шесть автоматов, снайперская винтовка, пулемет. Гранаты, патронов полно. Правда, все американское. Это, считай, заново учиться, как всем этим пользоваться.

— И что дальше делать думаешь? — спросила она.

— Я не знаю, — я пожал плечами. — Сперва продовольственную проблему решать будем. Что потом — потом.

— Это хорошо, — выдохнула она. — Хоть сколько-то относительно спокойно проживем. А то я боялась, что ты оружия наберешь, да с шашкой наголо на бандитов бросишься. Тревожно, знаешь ли.

— Да когда я с шашкой наголо на кого бросался, — я поднял тарелку и отхлебнул из нее бульона прямо через край.

— А санаторий? — спросила она.

Санаторий. Да, жестковато получилось. Хотя никаких эмоций это у меня не вызывает — бандиты получили по заслугам. А что с семьями так вышло, так это мне без разницы.

— Там было четверо подготовленных бойцов, — махнул я рукой. — Опасно было, да, но нормально.

— Ну как сказать, — она посмотрела в сторону. — Я за тебя боялась. А уж после того, как тебя ранили возле моста, чуть с ума не сошла. Лежал ведь ни жив, ни мертв.

— Обошлось же все.

— Ну да…

Я дохлебал суп, да так и остался сидеть с тарелкой в руке, только ложку в нее положил. Вставать не хотелось. Если честно, думалось, что может быть так и поспать в кресле.

— Завтра что делать думаешь?

— Спать, — ответил я. — Весь день спать. А потом, наверное, пару дней отдохнем, и обратно в город. Еды нужно найти. У нас как с запасами?

— Мало, — она покачала головой. — Как и у всех, наверное. На пару недель хватит, да и все.

— Добудем, — сказал я. — Нормально все будет, с голода не умрем. Мы в горах косулю видели. Значит, можно будет туда пойти и поймать что-нибудь. Или в окрестностях ловушек поставить каких-нибудь, тоже неплохо было бы. Мясо и есть мясо.

— Может на рыбалку сходим? — спросила Лика. — Я видела, ты спиннинг принес.

— Можно, — пожал я плечами. — Но не завтра. Я сейчас-то боюсь с кресла не подняться. Мы килограммов по шестьдесят разного железа тащили больше пятнадцати километров. Да еще и по горам.

— Зомби не встретили? — спросила она.

— Нет, — я мотнул головой.

Про людей говорить не стал. Не нужно это.

— Помыться не хочешь? — спросила она вдруг. — В летнем душе вода еще теплая должна быть, не остыла. Она весь день грелась же.

Я прислушался к своему телу. Встану я? Вообще, надо бы, потому что что вспотел весь — хоть и ночь уже, но все равно не холодно. Ладно, почему бы и нет.

— Пойду ополоснусь, — решил я, встал, закряхтев, как старый дед. Повернулся и двинулся прочь из дома, чувствуя, как еле передвигаю ноги. Но все-таки вышел. Так. Сперва раздеться.

Сказано сделано: стащил с себя военную форму, сложив, сунул ее в верхний ящик шкафа, который стоял в сенях. Так, голым и пошел, натянул резиновые сланцы на ноги вместо кроссовок, да проследовал к летнему душу.

Вот уж приспособление — бочка с водой на крыше, да кран от нее, который через лейку идет. Вошел прямо так, в тапочках, закрыл занавеску повернул — сверху на меня полилась вода. Еще теплая. Странное дело — из крана когда горячая течет — одно, а вот когда в бане сама нагрелась или вот так на солнце, ощущается совсем иначе. Как будто молоко.

Тут же выключил, взял мыло, мочалку, быстро намылился и снова открыл, уже смывая. Не сказать, чтобы я почувствовал себя другим человеком, но явно стало лучше. Теперь можно и спать. Да, спать…

Занавеска вдруг открылась, и в кабинку, в которой сразу стало тесно, вошла Лика. Оттолкнула меня назад и вдруг встала на колени, собирая свои светлые волосы в хвост резинкой, которую до этого носила на руке.

— Это еще что? — спросил я, усмехнувшись.

— Тебе надо, — ответила она и поцеловала шрам, который шел через весь живот. Потом еще раз — уже ниже.

Несмотря на усталость, тело отреагировало. Именно таким образом, какого моя девушка добивалась.

— Ты меня поэтому мыться и погнала? — наконец догадался я.

— Ага, — она улыбнулась, а потом насадилась ртом на мой член, причмокнула и стала двигать головой туда-обратно. Отстранилась на секунду, а потом сказала. — Надеюсь, я не захлебнусь.

Намекнула на то, что близости у нас ни разу не было с того момента, как я очнулся. С подколом: мол, супружеский долг надо исполнять.

И снова принялась за дело. Я откинул голову и расслабился. А что, неплохо.