— Я даже представлять не хочу, сколько это все стоило, — проговорил Ильяс, поворошив кучу драгоценностей, которые мы вывалили на кухонный стол.

А их было много. Очень. Такая, внушительная горка получилась, высотой сантиметров тридцать и практически весь стол занимала. Ну, там и серебро вперемешку, и золото. Белое, желтое, с бриллиантами, фианитами и сапфирами. Кольца, перстни, серьги, колье, браслеты, кулоны, цепи и часы. Естественно, что никто ничего не сортировал, бросали в пакеты, как есть.

— Много, — выдохнул я. — Очень много.

— А вот денег там практически не было, я смотрела, — проговорила Алия. — Похоже, инкассаторы вывезли перед тем, как началось.

— Или сотрудники забрали уж, — вставил Ильяс. — Когда поняли, что все летит в пизду, и что никто уже ничего с них не спросит.

— Да и плевать на деньги, — ответил я. — Нам все сразу светить нельзя. Отгрузим половину, вторую здесь оставим. Иначе бандиты все заберут, а потом еще потребуют.

— А можно… Можно себе взять? — спросила вдруг Алия. — Немного.

Мужчины ухмыльнулись, все кроме Роджера, который не понял, о чем речь. Ну да, женщины, они все-таки цацки любят. Хотя я, если честно, тоже об этом подумал.

— Давайте так, — сказал я. — Это мы добыли, так что право первого выбора у нас. Но берем реально по одной вещи. Все остальное — для общины, с данью расплатиться важнее. Мустафа говорил, что он и так все драгоценности с деревни собрал, даже свое обручальное кольцо отдал. Вот это можно будет вернуть людям.

— Как будто теперь разберешься, где чье, — хмыкнул Иван.

Мне это почему-то напомнило вдруг сцену из старого мультика про богатырей. Когда жители Ростова собрали все золото в деревне для того, чтобы заманить на него жадных монголов, а потом запереть их в пещере. И потом за ним пришлось собирать целый поход.

Из детства воспоминание. И, если честно, как-то даже обнадеживает. Дает понять, что раньше когда-то я был не головорезом, а обычным ребенком. У которого были родители, который ходил в школу и смотрел мультики про богатырей.

— И дорогое брать не стоит, — продолжил я. — Лучше что-то простое, незаметное. Я вот, например…

Протянул руку и вытащил два кольца — одно побольше, а второе чуть поменьше. Одно надел — подошло, чуть туговато, но это даже лучше, не слетит. Потом снял, сравнил размеры. Зрительная память у меня хорошая, и я знаю примерно, как отличаются мой палец и палец Лики.

Белое золото, скромные совсем, без камней. На пальце так вообще незаметно будет. Но строго выглядят при этом.

Выдохнул, покатал их немного на ладони.

— Это ж обручальные кольца, — проговорила Алия, которая копалась в куче драгоценностей в поисках чего-то нужного ей.

— Так они для того и нужны, — улыбнулся я.

Поискал что-нибудь, во что их можно было бы завернуть. Потом взял кусок бумажной салфетки, упаковал и убрал в карман. Не знаю почему, но мне это важно. И, думаю, Лике будет действительно приятно.

Да и есть в этом что-то… Что-то такое. Как будто кусочек прошлой жизни. Может быть, и свадьбу сыграем. С угощением. И близких пригласим на нее, почему нет?

С другой стороны, пока что близких у меня нет кроме самой Лики, да Наташи. Даже эти парни и Алия — вроде и деремся вместе, жизнью рискуем, головы подставляем. Но все равно, много еще времени пройдет, прежде чем я их такими признаю. Свои — да, однозначно, но не близкие.

Вот те, что возле моста погибли… Они точно близкие. Но их, увы, нет.

Отец протянул руку и вытащил из общей кучи перстень, на котором был изображен непонятный символ. Колечко явно было дешевым, серебряным, причем не из высшей пробы. Простенькое совсем.

— А это что за символ? — заинтересовался я.

— Хризма, — ответил он. — Этот символ появился в небе, и его увидел император Рима Константин Великий перед битвой. Тогда он приказал начертать его на своих штандартах и победил.

— Оно ж не освященное наверняка, — проговорил Иван.

— Так я и освящу, — ответил Отец. — Не хочется им христианский символ отдавать. Пусть лучше у меня будет.

— Так ты ж не священник, — заметил Ильяс.

— Ну время сейчас какое, — выдохнул он. — Что поделать-то? Нет священников, и не предвидится. И лучше уж буду паству окормлять, чем никто, — он пожал плечами. — В непростое время живем, и будем считать, что Господь на меня возложил это. А если за грех гордыни придется понести ответственность… Так и быть, это лучше, чем людей без духовного наставничества оставить. Будем надеяться, Бог это примет.

— А повенчать сможешь, Отче? — спросил я.

— Обряды я знаю, — проговорил он. — Молитвы знаю, слова благословения. Но Церковь этого брака не признает. Как и крещения от меня, и отпевания.

— Но Бог-то знает, — посмотрел я ему в глаза.

— Будем надеяться, — он выдохнул, отвернулся и повторил. — Будем надеяться.

Алия вытащила подвеску на тонкой серебряной цепочке с камнями, едва отдающими фиолетовым. Сразу повесила на шею. Остальные ничего брать не стали — похоже, что не хотели.

— Делим пополам, — сказал я. — Одну часть оставляем здесь, только ее спрятать надо понадежнее. Вторую — тащим в деревню. Давай, Ильяс.

Татарин взял один из пакетов, после чего разделил ладонью кучу на две части. И принялся горстями пересыпать драгоценности, и так до тех пор, пока отгрузил примерно половину, после чего завязал пакет и отложил в сторону.

Теперь куча была уже не такой большой, но все еще внушительной. Впрочем, она тут же отправилась во второй пакет. Ильяс взвесил их на руках и кивнул. Похоже, что получилось относительно ровно.

— Отсортировать надо будет, — сказал Иван. — Пусть серебро от золота отделят, с камнями от того, что попроще. Ну и по видам.

— Мустафа займется, — татарин махнул рукой и положил оба пакета на стол.

— Да, ему можно доверить, — кивнул Отец. — У него к рукам не прилипнет.

Однако, уважают его. Впрочем, если он действительно собственную обручалку отдать был готов, то не должно. За дело ратует мужик. Кстати, интересно, а кто его жена? Неужели Алия и есть? А он не сказал, не представил.

— Жрать так-то хочется, — проговорил Алмаз, все так же тихо, размял плечи.

— В деревне пожрем, — махнул я рукой.

— То есть как? — посмотрел на меня Ильяс. — Мы возвращаемся? Продуктов-то так и не добыли. А у людей не так много осталось, бандиты все забрали. Неделю продержатся, может быть, две, а потом…

— Не знаю кому как, а мне эмоций и адреналина уже хватило, — проговорила Алия, уселась на край стола и вытащила из-за воротника цепочку с кулоном, которую принялась рассматривать.

— Переполошили мы тут всех, — сказал я. — Нужно подождать денька два-три, пока все уляжется. И тогда уже будем думать, что дальше делать.

— Да и в целом неплохо сходили, — проговорил Отец. — Считай, два месяца о дани можно будет не думать. А там и едой разживемся и еще чем. Я вот думаю: алкоголь им нужно тащить. Много. Вина, коньяки, водку — все, что есть.

— Да если учесть, как их главный коньяк глушит, оно до Мансура может и не доехать, — я усмехнулся. Ну да, они ведь знали, что я с Фредом выпивал, и даже предъявили мне за это.

— Если много возьмем, все выпить не успеют уж, — усмехнулся Ильяс. — А вообще — мысль хорошая. Есть в городе пара «Красно-белое». Вот их-то и можно подломить, и все оттуда вытащить. И себе и им. И еда там есть, мелочь, правда. Но закуски такие — сыр копченый, мясо вяленое, колбаски. Оно обычно не портится. И сытное.

— Только пить потом будет хотеться, — проговорил Алмаз.

— Сперва продукты, — сказал я. — Причем, не бандитам, а деревенским. Потом уже будем думать. Опять же, бутылки — они большие, тяжелые. Много мы не унесем. Тележки нужны, как из супермаркетов. Так что супермаркет сперва и надо подломить.

— А может быть, до того «пятака» сходить, куда до этого все вместе ехали? — предложил Ильяс. — Там, конечно, ничего не осталось, считай, все вывезли. Но тележки-то на месте, их никто не брал. Нас семеро, три можно взять спокойно: трое везут, четверо прикрывают.

— Сомнительно, — я покачал головой. — Весьма, я бы сказал. Проще уж куда поближе сходить.

— Мелкие магазины есть при домах, их никто особо не трогал. Но оттуда нужно еще вывезти что-то. Так что вполне нормально, — пожал плечами Ильяс. — К тому же дорога туда уже разведана, зомби в тех районах вы зачистили.

— Этих зачистили — новые придут. Они на вонь мертвечины собираются, а когда отжираются, там морфы бывают. Неужели больше супермаркетов нет в городе? Всего два было?

— Есть один, — сказала Алия. — Но он поменьше будет. Но тележки там будут и еды достаточно точно, сомневаюсь, что там кто-нибудь выжил.

— А еще алкоголь можно в палатках на пляже поискать, — вдруг предложил Алмаз. — Там же продавали.

— Там пиво продавали, а его много. А им лучше дорогое таскать: виски, коньяки, водку хорошую. Но да, вы правы, бухло тоже новой валютой будет.

— И лекарства, — заметил Иван.

— И лекарства, — кивнул я. — Короче, Судак еще долго грабить можно будет.

— Но я надеюсь, мы этих уебков раньше скинем, — сказал Ильяс. — Потому что колодец-то не бездонный. Город маленький, большая часть продуктов уже попортилась, а нам самим что-то да нужно.

— Да что тут скажешь? — вздохнул я. — Поживем — увидим.

***

Перед тем, как вернуться в деревню мы подготовились. В первую очередь спрятали добычу: драгоценности Ильяс убрал куда-то на антресоли, а трофейное оружие мы сложили в диван. Причем, когда уходили, свою квартиру он запер, правда перед этим выдал мне запасные ключи. Сам дал — а это уже знак, что верит и уважает. Кому попало ключи от квартиры, где деньги лежат, не раздают.

Хотя оставлять ствол не хотелось, прям совсем нет. Без оружия я чувствую себя, как голый — это как в трусах выйти на Красную Площадь. Не в том плане, что нелепо будешь выглядеть, и на тебя все смотреть и снимать на свои гаджеты будут, а в том плане, что тупо опасно. Менты заметут сразу.

Да и непривычно мне это. Но я успокоил себя тем, что при мне все равно остается спрятанный пистолет, а в деревне у меня есть еще два АК-12, правда светить их нельзя. Но при необходимости воспользуюсь, конечно, не тупо смотреть же, как тебя убивают.

До Дачного дошли без особых проблем: на окраине как зомби не было, так и не оказалось почти. Подчистили немного путь, поработали топорами. Но чувство было такое, что все эти убитые еще вернутся. Не в том плане, что воскреснут, а в том, что пойдут на корм другим. И в итоге в морфов превратятся.

Я задумался о том, что неплохо было бы организовать похоронную команду. Хотя бы закидывать зомби в помещения, да блокировать двери — пусть гниют там. Но увы, это нам не по ресурсам. Если учесть, с какой скоростью мы их уничтожаем, так это придется целыми днями только этим и заниматься. Вместо того чтобы добычу искать.

Когда мы добрались въезда в деревню, я увидел там пост. Нет, ни долговременных огневых точек, ни пулеметов — ничего такого. Просто двое бандитов с автоматами наперевес стояли у дороги. Один курил.

— О, какие люди, — проговорил тот самый, что только что смолил, бросив сигарету себе прямо под ноги и затушив ее. Разумно — травы сухой много, если вспыхнет, то вся деревня может выгореть. — Ну и куда ходили? И чего вас так долго не было?

— Ходили за добычей, — ответил я за всех. — А что долго не было… Допоздна задержались, пришлось там ночевать.

— Наверное в дыру какую-нибудь забились? — спросил второй и тоже сделал шагов в нашу сторону.

— Так и есть, — пожал я плечами. — А чего еще делать? Оружия вы нам не дали, а с топорами много навоюешь?

— Ну, как сказать… — проговорил первый.

— Ты морфа хоть раз видел? — перебил его я, сделал шаг навстречу бандиту, посмотрел ему в глаза. — Вижу, не видел. А если увидел бы, то обосрался бы. И никакой автомат не помог бы.

— А ты, типа…

— А я, типа, троих убил уже, — спокойно ответил я. — Еще в Севастополе. Одного так вообще из пистолета.

— Ты какого хуя борзый такой? — спросил второй и шагнул в мою сторону, явно собираясь оттолкнуть меня рукой. — А ну выворачивайте рюкзаки, нахуй! Вещи к осмотру!

— Не советую, — я покачал головой, поймав его за руку. Чуть дернул вверх, выкрутил, заставляя подогнуть колени, присесть.

На лице бандита отразилось выражение боли. Тут главное не сила, а техника и правильный рычаг плеча. Я ему сейчас могу предплечье сломать без особых проблем.

— Да я тебя, сука, — просипел он.

— Эй, какого хуя? — послышался знакомый голос. Я посмотрел поверх плеча бандита и увидел там Фреда. — Хули вы до них доебались, утырки?

Он двинулся в нашу сторону. Я отпустил руку парня и чуть оттолкнул его от себя. Бандит не ожидал, и едва удержался на ногах, но устоял. А их главный подходил, особо не торопясь, степенно.

— Ну это… — проговорил первый. — Мы стояли на посту, значит, как ты приказал. Тут эти вернулись, а этот — быковать стал.

— Он тебе не этот, ты понял, бля? — жестко заговорил Фред. — Он над группой местных добытчиков главный. Это обговорено и я до вас это донес. А если ты не понял, бля…

— Да, но досмотреть же надо… — вдруг вступил второй. — Вдруг там оружие или что?

— Досматривать не надо, — отрезал Фред. — Я же сказал: с ними всё согласовано. Они добычу приносят — мы дань получаем. Всё честно, без ваших шмонов. Хватит самодеятельности.

Он остановился рядом со мной, кивнул в сторону деревни.

— Проходите. Край, можно пару слов?

Я шагнул к нему ближе, остальные пошли вперёд. А Фред, не отводя взгляда от меня, бросил негромко:

— Много нашли? Или так, мелочь по карманам тарили?

— Пока что больше разведывали, — пожал я плечами. — Продукты в основном, вы забрали много, так что местным тоже нужно. Но дань соберем вовремя, если ты об этом. А так, не поверишь — кресты нательные с зомби срывали.

Фред фыркнул, почти по-доброму.

— Золотые хоть кресты?

— Рыжье там тоже есть, — кивнул я. — Но немного.

— Видишь, умеете, когда захотите. Работайте. Только не нарывайтесь лишний раз. А то у этих, — он кивнул назад. — Сам понимаешь, рефлекс простой: гоп и дели. С тобой иначе, я это уже решил. Но остальным дай повод — и всё, по швам пойдёт.

— Ну и чего ты своим гопникам мозги не вправишь? — спросил я.

— Да им вправляй — не вправляй, — он махнул рукой. — Нет, парни толковые, бойцы хорошие. Но выше рядовых быков никогда не поднимутся. А сам понимаешь, что с таких взять, бля. Давай, иди.

Он панибратски хлопнул меня по плечу. Я, если честно, даже не понимаю, как к нему отношусь. Вроде и бандит-отморозок, но ко мне относится как-то нарочито по-доброму. Возможно, я даже посомневаюсь пару секунд перед тем, как пустить пулю ему в башку. Хотя вряд ли, потому что он этим моментом воспользуется и пристрелит меня первым. Точно менжеваться не будет.

Я нагнал своих, и мы повернули с улицы, двинулись к дому Мустафы. Даже отсюда было слышно, как Фред распекает своих. Хорошо для них, что без рукоприкладства обошлось, бить в ответ они точно не стали бы, пришлось бы молча терпеть.

— Ильяс, — я стащил со спины рюкзак и вытащил из него сверток с драгоценностями, передал татарину. — Занеси к Мустафе, пусть разбирается. Остальные — по домам, и не отсвечиваем. Я сообщу, когда в следующий раз пойдем, — подумал и добавил на английском. — Роджер, зайди ко мне вечером, по твоей теме попробуем подумать.

Он кивнул. Остальные попрощались со мной даже как-то тепло. И разошлись. Я двинулся в сторону дома, шел быстро, но по дороге здоровался с сельскими, которые то тут, то там встречались.

А когда дошел до той самой избы, где теперь жил, услышал громкий женский крик. И голос мне был знаком.