Вторник как-то сразу не задался. Москва будто меховую шапку нахлобучила, причем, по самые брови. Тучи навалились густые и пышные, как мех чернобурки, а из-под них выросла седая борода тумана. Да еще и дождик обозначился.

По дороге на работу забрызганный осадками Снегин усиленно старался составить психологический портрет Варвары Басовой посредством ее айфона. Пытался читать переписку в месенджере. Но со всех сторон толкали, напирали, недовольно сопели, да еще маргинал затесался в вагон.

Этих-то какого черта носит по метро с раннего утра? Они же дети мира и цветы жизни, вольный ветер в спину. Дрыхните хоть до обеда, гуляйте по крышам и не лезьте в места скопления людей рабочих.

Маргинал был навязчивый, всем пытался улыбаться, и запах от него тоже был навязчивый.

«Если он начнет и до меня докапываться, достану удостоверение, – решил Сегин. – Ну, невозможно так работать!»

К счастью двери открылись, и Снегин из вагона вышел, оставив маргинала на растерзание тем, кто ехал до конечной. Или их на растерзание ему. Как дело пойдет. Но потом проснулась совесть, и Снегин подошел к двум полицейским с одной собакой. Которые искали террористов.

– Добрый день, – вежливость, прежде всего. Но собака все равно напряглась. Тоже, видать, окончила курсы профайлеров. Нестандартное поведение это звоночек. А Снегин сам подошел к собаке. – Я из полиции, – он достал удостоверение и задумался: кому?

Потому что пока реагировала только собака. Ее сопровождающие зырили в толпу, усиленно хмуря брови.

– Вам чего, гражданин? – спросил, наконец, тот, что младше. В погонах сержанта.

– Тут у вас маргинал бродит. В дредах. Вы бы его на дурь проверили. Утро, а он улыбается всем. Мерчи какие-то пытается всучить. Пахнет неприятно.

– Есть, товарищ капитан! – пробило-таки. – Только она у нас на взрывчатку натасканная, – сержант с сожалением посмотрел на собаку.

– Маргинал-то этого не знает, – резонно заметил Снегин.

И пошел своей дорогой. Гражданский долг он выполнил. Варин телефон сотрясал карман джинсовки непрерывно. Кто-то упорно домогался девушку. Антон, должно быть. Который еще не знал, что Вари больше нет в живых.

Мобильник потерпевшей Снегин выложил на рабочий стол, и только собрался всерьез заняться Вариной перепиской, как блямкнул собственный аппарат.

«Вы сегодня записана на маникюр, – предупредили Снегина из элитного салона. – Записью можно управлять по ссылке…»

Он добросовестно поставил + и для убедительности приписал: «все в силе». После чего отправился к начальству на доклад. Поставить в известность о том, что офицер криминальной полиции Снегин Е.Ю. в период с десяти до одиннадцати часов утра будет на маникюре. Варин айфон остался лежать на столе. Не таскать же с собой: отвлекает. Причем, постоянно.

– Ну, Евгений, как у нас дела? – майор выразительно щелкнул мышкой. Эти базы, видать, были слиты. – Я про вчерашнее происшествие. Разобрался?

– Да когда ж я успел!

– Ты это… не тяни. Работы завались, несмотря на то, что лето.

– Есть. Вот, на маникюр записался. Мне к десяти.

– Снегин, ты в конец охамел! Мало того, что играешь в бильярд, как и не российский офицер вовсе, но маникюр в рабочее время?! Явно перебор.

Мышка сердито щелкнула, видимо, нацелившись на папку с личным делом Снегина, занести туда порицание, и он надулся:

– Я важную свидетельницу иду допрашивать! И потерпевшая, и одна из подозреваемых были клиентками этого салона красоты. Мне надо местные сплетни собрать. Ну и алиби Селезневой проверить. Это работа, между прочим. Ответственная. Да еще и диплом напишу по профайлингу, – добавил Снегин для весомости. – Отчитаетесь за ваши курсы.

– Тогда иди. Но ты это… будь на связи.

– А как же. Водителя с машиной дадите? – на этот раз и в самом деле по-хамски спросил он.

– Бесплатный проезд тебе в помощь. Молодой еще, к тому же борзый. Иди, работай.

И он опять потопал к метро. У входа знакомая собака прессовала знакомого маргинала. Обнюхивала его и выразительно виляла хвостом. Снегин отметил достойную работу патрульно-постовой службы. Быстро они его. Хотя: повсюду же камеры. Это нейросеть отловила маргинала, ну и собака.

Полицейские-то даже Снегина не узнали, хоть он и вел себя сегодня нестандартно. А вот собака приветливо гавкнула.

– Ваши документы, – шагнул к Снегину давешний сержант. Видать не понимающий собачьего языка.

– Вы их уже сегодня видели. Вот как можно работать в полиции с такой отвратительной зрительной памятью?

– Борзый, да? Поговори мне! Так… Снегин. Евгений Юрьевич… Извините, товарищ капитан, – сержант взял под козырек. Но вдруг спохватился: – А вы чего туда-сюда катаетесь? – он принялся чуть ли не обнюхивать снегинское удостоверение. Не подделка ли?

А что? Нейросети все могут. Даже прикинуться лучшим другом, будучи на самом деле фейком, и попросить тыщ сто взаймы. Сейчас никому и ничему нельзя верить. Тем более бумажкам.

– Работа у меня такая, – Снегин уже понял, что напрасно сделал замечание сержанту. Еще одно очко за нестандартное поведение. – Документы верни. Можешь по базе пробить. Только у меня времени нет.

– Зато у нас есть, – подключился второй патрульный.

«Не делай людям добра, не получишь зла», – злился через полчаса Снегин, опаздывая на маникюр.

Вот вам выразительная иллюстрация к профайлингу! Сотрудник полиции не смог пройти мимо подозрительно типа, и в итоге в подозрительные типы угодил сам! Извинились, конечно, и даже поржали. Но время-то потеряно!

– Здравствуйте! – проорал Снегин, влетая в салон красоты. – Надеюсь, мое место никто не занял?!

– Мы ждем клиента в течение пятнадцать минут, – испуганно сказала администраторша.

Не вчерашняя, другая. Постарше.

– Это хорошо!

– Сейчас такие пробки. Наши клиенты частенько задерживаются.

– Вот и я задержался.

– Вам чай, кофе? Кофе какой? Капучино, латте, эспрессо, мокачино?

– Любой. Лишь бы кофе в нем тоже был.

– С молоком, без? – не унималась девушка.

– Ну, давайте с молоком.

– Проходите, мастер вас ждет.

Мастером оказалась женщина на вид лет тридцати пяти. Вся такая уютная, с доброй улыбкой. В светло-голубом халатике.

– Саша это вы? – уточнил Снегин. Не хотелось терять время. Вполне хватило патрульных.

– Да. А вы…

– Евгений Юрьевич Снегин, капитан полиции. – Он сел. – Так что маникюр не обязателен. Мне поговорить.

– Что вы! Мне хозяин сказал обслужить по высшему разряду!

Снегин всерьез испугался. Особенно когда к огромной чашке кофе с пышной шапкой взбитых сливок принесли еще и конфетки с печеньем. Ну, точно: взятка! И с опаской положил руки на валик.

– Телевизор включить? – за спиной у Саши висела солидных размеров плазма.

– Так он уже включен, – заметил Снегин.

– Это я новости смотрела.

– Ну и я посмотрю. – На экране мелькали привычные кадры. Первые лица страны и активности, доступные сегодня москвичам. Новости были столичные.

– Маникюр будем делать аппаратный, – предупредила Саша.

– А это больно?

– Скорее приятно. Почувствуете неудобство – тут же мне скажите, – и Саша деловито принялась раскладывать инструменты.

Все было стерильно, и мастер в маске и одноразовых латексных перчатках. Как в хирургии. Жаль, что видно только Сашины глаза. Вот как тут применить профайлинг? Попросить женщину снять маску?

– Я знаю, что вы давно здесь работаете, – издалека начал Снегин, чьи ногти принялись с энтузиазмом опиливать.

– Какую форму предпочитаете? – деловито спросила Саша. – Лет семь. Почти с самого открытия салона. Овал? Прямоугольник?

– Я вообще-то маникюр делаю впервые в жизни, и то по работе, – признался Снегин. – Мне форма без разницы. Хоть пятиугольник. Мне нужна информация о ваших клиентках. Арине Селезневой и Варваре Басовой. А если еще и Валерия Паленица была вашей клиенткой – то супер. А, может, и Ольшанский заходил? Павел Ольшанский.

– Нет, но Варя много о нем рассказывала. Они лет пять были в отношениях.

Снегин отметил, что маникюрша тоже округлила в большую сторону. Да, пять лет – срок солидный. Не то что четыре года.

– Пожалуй, часа мне будет маловато, – с сожалением сказал Снегин. – Придется еще и на педикюр записаться. Вы, Александра, бесценный свидетель.

– Да что вы! Я всего лишь мастер по маникюру и педикюру! Чем я могу быть полезна криминальной полиции? – пилка задумчиво замерла в воздухе. – Ну вот, с длиной и формой определились, – быстро очнулась Саша. – Сейчас обработаю вашу кутикулу.

«А это где?» – напрягся Снегин, потому что включился упомянутый аппарат. И фреза прошлась по ногтю большого пальца, нижнему его краю, сдвигая кожу. Снегин дернулся, было, хоть боли и не почувствовал. Скорее рефлекторно.

– У вас красивые руки, – похвалила Саша.

Снегин заподозрил, что она всем говорит комплименты, но все равно порозовел от удовольствия. И невольно похвастался:

– Я в бильярд играю.

– Тогда вам маникюр ну просто необходим! Приходите почаще!

Он спохватился. Не о себе любимом пришел поговорить, а о пока еще свидетелях. Один из которых мог в недалеком будущем сменить статус на «подозреваемый». Иначе за льстивыми комплиментами и рассказом о похождениях по бильярдным клубам время незаметно пролетит, а тайна Вариной смерти так и останется тайной.

– Расскажите мне сначала об Арине, – он с удовольствием отхлебнул из чашки. Вкусно! Да еще печенька… – И насчет вчерашнего. Во сколько она здесь появилась.

– Замечательная девушка! Очень красивая, образованная, успешная… – затараторила Саша, но тут фреза дернулась. Снегин невольно ойкнул. – Простите! Бога ради! Я не хотела!

– А потому что вы мне соврали, – строго сказал Снегин. – Рабочий инструмент вас выдал. А на самом деле, какая она, Селезнева?

– Неудобный клиент, – призналась Саша. – Надменная, капризная, жадная. Чаевые не оставляет. И с телефоном не расстается. Приходится переделывать. То и дело смазывает и базу, и покрытие. Ну, неужели нельзя полчаса потерпеть? Пока ногти сохнут, не тыкать пальцем в дисплей.

– А о себе она вам рассказывала?

– Я же говорю: она все время в телефоне. И снобка – не передать! Сама-то кто? Такая же приезжая. Но какое высокомерие! Как-то говорит: «Вы что же, Саша, всю жизнь собираетесь ногти пилить? Вам сорок скоро. А все маникюрша». Вы бы слышали, каким тоном это было сказано! Будто мастер из салона красоты и не человек вовсе. И не сорок мне вовсе. Унизила, так унизила, короче. Я даже хотела сказать хозяину, что с этой клиенткой работать больше не стану. Еле сдержалась. Плакала, вон в подсобке. Не верите – у девочек спросите. А насчет вчерашнего… Я не видела, как она вошла, врать не буду. Я хоть и простая маникюрша, но человек порядочный. И топить эту стерву не стану. Все равно ей в карму прилетит.

– Это хорошо, что не стали врать. А Соня сразу позвонила в полицию? Администратор?

– Не знаю. Я услышала ее крик. Я в туалете была. Вылетаю: Сонька у распахнутой двери стоит. И орет. От ужаса. Лицо такое… Перекошенное.

– Но в полицию именно она позвонила? Соня.

– Я ведь тоже поначалу растерялась. А когда поняла, что Сонька от страха двух слов не может связать, подключилась, конечно. Потом и Наташа прибежала, стилист.

«Пока встала, сделала шагов пять, поняла, что случилось, начала кричать, пока сообразила, какой номер набрать… – прикинул Снегин. – Шок опять же. Минимум пять минут на все это ушло. А пять минут это много. Учитывая форму Селезневой. Ни лишнего веса, ни одышки. Алиби таким образом нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Пустышка».

Он невольно вздохнул. Надо еще записи с видеокамер изучить, но когда всего-то пять минут решают дело – недоказуемо. Точно также Паша мог столкнуть свою девушку на клумбу и первым прибежать к трупу. Устроить здесь цирковое представление.

– А подруга ее, Варвара? Она какая? Была, – тихо добавил он.

– О! Варя полная противоположность своей лучшей подруги! Обаятельная, общительная, доброжелательная! – на этот раз фреза с энтузиазмом прошлась по ногтю безымянного пальца, а потом мизинца. – И щедрая! – фреза подтвердила Сашины слова, аккуратно подрихтовав еще один ноготь, уже на другой руке.

– Деньги-то родительские, не заработанные, чего их жалеть? И квартирка своя. Значит, Варя с вами разговаривала? Не в телефоне сидела, как ее подруга?

– Да, мы общались. Хотя и Варя постоянно отвлекалась, но все время извинялась и старалась мою работу не испортить. Вот ведь: богатая, а уважительная! Далеко не все наши клиенты такие. Постоянно стонут: ну почему так долго? Или: а поспать у вас тут нельзя, пока вы мне маникюр делаете? Чего только не услышишь!

– Да, тяжелая у вас работа, – на этот раз подольстился Снегин. – Но вернемся к Варе Басовой. Про ее парня. Вы сказали, что Павел Ольшанский не был вашим клиентом, но вы много о нем знаете от Вари. Она когда у вас в последний раз была?

– Недели три назад. Сегодня должна была прийти, – тихо добавила Саша. – Потому у меня и окно с утра образовалось. Это было Варино время. Она собиралась в отпуск и записалась сразу и на маникюр, и на педикюр. На море ведь. И отель шикарный.

– Вы знаете про Мрию?!

– Конечно. Ее родители тур туда еще с весны забронировали.

– Главный вопрос: с кем туда собиралась поехать Варя?

– С Павлом.

– Точно?

– Я другую версию не слышала.

– А как насчет Антона?

– Антон, Антон… – фреза снова замерла. – Да, было. Варя о нем упоминала. Постойте… Но это же парень Арины!

– Был Арины. Селезнева утверждает, что она его бросила, а подружка подобрала. Я бы Арине не поверил, но и двоюродная Варина сестра говорит также. Вот в чем штука. А эти две леди в контрах. Они друг друга скорее утопят, чем протянут руку помощи, даже если это будет не бескорыстно. Три недели срок большой, – задумчиво сказал Снегин. – Все могло перемениться. Любовь бывает стремительной, – он невольно порозовел, вспомнив знакомство с Аллой и собственный роман с этой необыкновенной девушкой, закончившийся тем, что они съехались.

Саша выключила аппарат и взялась за маникюрные ножницы:

– Подправлю. Не беспокоит?

– Все нормально. У вас умелые руки, – похвалил Снегин, на этот раз не лукавя. – Еще один вопрос. Мне сказали, что из этого же дома мужик выбросился.

Саша мгновенно изменилась в лице.

– Мистика, – сдавленно сказала она. Ножницы уныло повисли в воздухе. – Такое ощущение, что на втором корпусе лежит проклятье. Это уже третий труп за год!

– Да вы что?!

– Был еще альпинист. Он сорвался с двадцать первого этажа. Какой ужас!

– Альпинист, говорите…

Снова запахло серийником. Потому что вчера вечером Снегин тоже видел веревки за окном.

– А версия полиции? – он пошевелил пальцами, привлекая внимание мастера к своим рукам. Сеанс скоро закончится, а кто его знает, чем заканчивается маникюр? – С вами ведь клиентки делятся. Вы наверняка обсуждали эти трагические события.

– Конечно. Говорят, несчастный случай, – поежилась Саша. Но снова взялась за ножницы. – И если бы не мужчина, который в этом же году выбросился с двадцать шестого… Говорят, самоубийство.

– А теперь еще и Варя… да, неприятные совпадения.

Что-то здесь было нечисто. Они какое-то время молчали. Снегин переваривал полученную информацию, а Саша заканчивала с маникюром.

– Покрытие делать будем? – спросила она.

– Покрытие?

– Ну, лак.

– Смеетесь?!

– Но оно же бесцветное! Просто укрепим ваши ногти.

Снегин не успел возразить, как Саша открыла какой-то вонючий флакончик и стремительно нанесла на ногти правой руки клиента первый слой бесцветного покрытия.

– Вам надо высохнуть, – предупредила мастер. – Это минут десять как минимум.

– Это я с удовольствием. Мы быстро управились, а я еще кофе не допил. У вас тут сервис как в лучших домах.

– Стараемся. Мы же салон бизнес-класса в элитном ЖК.

– Как и не мои руки, – Снегин с интересом посмотрел на растопыренные пальцы.

– Я отойду на минутку, – Саша, закончившая с маникюром и покрытием, встала.

Снегин не посмел ее задержать. А вдруг женщине надо? Чтобы клиент не скучал, пока сохнет, Саша прибавила звук. И опять-таки Снегин не успел ее остановить. А собственные руки были заняты. Он добросовестно сохнул.

И взгляд поневоле уперся в экран.

– … страшное ДТП на трассе Дон. У водителя внедорожника случился инфаркт, из-за чего Лэнд Крузер потерял управление и вылетел на встречку. Прямо под фуру. Свидетели говорят, что джип несся по трассе с огромной скоростью, фура на спуске тоже разогналась. И водитель внедорожника и пассажир погибли на месте…

«И чего так гнать?» – осуждающе подумал Снегин, порадовавшись тому, что сам он правами так и не обзавелся. Но потом вспомнил про инфаркт. В голове что-то щелкнуло, потому что новости были московские, и, причем тут авария на трассе Дон, но картинка на экране уже сменилась. Пришел черед новостям из московского зоопарка.

И вернулась Саша.

– Извините.

– А я уже высох, – похвастался Снегин.

– Дайте-ка я проверю… да, все хорошо.

Он встал со словами:

– Запишите мой телефон, Александра. Вдруг вспомните что-то важное. Или ваши подруги. И у меня могут появиться вопросы, я вижу, мы с вами установили контакт. А еще покажите мне дверь, в которую вчера сюда вошла Арина.

С педикюром он решил повременить. Откровенничала здесь, в салоне только Варя. Информация о ней, конечно, ценная, но три недели! Времени достаточно, чтобы бросить парня и поменять планы на отпуск.

К тому же, нарисовался погибший альпинист. Эти веревки за окном не давали Снегину покоя. Интуиция подсказывала, что эти две смерти, а может даже и все три увязаны.

Поэтому выйдя из салона через указанную Сашей дверь, Снегин подошел к охраннику за стойкой и спросил:

– А где тут у вас домоуправление?

***

– Вы кто? – строго посмотрел на него мужик сурового вида. С ультракороткой стрижкой и орлиным носом.

– Я из салона красоты, – Снегин невольно потрогал макушку: стричься пора, а он тут с маникюром. – Поэтому вы не видели, как я вошел. Но увидите, как я отсюда выйду. Недоработано тут у вас.

Мужик призадумался. Потом сказал:

– Я вас все равно запишу, – и достал толстенную тетрадь.

– Как? И у вас есть вахтенный журнал?! – восхитился Снегин. – Ну, вы даете!

– Положено. Для отчета, – заважничал охранник. – Вы из какой квартиры?

– Я из салона красоты.

– А куда?

– В домоуправление.

Он с интересом смотрел, как суровый  чоповец карябает что-то в своей тетрадке. Ручкой, блин!

– А вы кто? – услышал Снегин по окончании процесса.

– Сотрудник криминальной полиции. У вас тут труп вчера нарисовался.

– Ах, это… Я вчера первый к нему прибежал, – похвастался мужик. – Раньше участкового. Услышал, как на улице орут – и туда.

– А разве первым прибежал не парень потерпевшей?

– Ах, этот… Да, было такое. Вот он и орал.

– Я это запомню. Так, где он все-таки, ваш ЖЭК?

– У нас ЖЭУ: управляющая компания.

– Суть не меняется. Мне нужен кто-то из ваших управленцев. Которые по коммуникациям.

– В дверь прямо и налево. Там табличка. И животное под ней. Не перепутаете.

– Спасибо, – с опаской сказал Снегин.

Поежившись: что за животное? Вдруг там трехголовый Цербер охраняет вход?

У двери с табличкой «Управляющая организация» и в самом деле сидела черная пантера. Она была то ли из камня, то ли из дерева, Снегин не понял, пока не пощупал. Из дерева все-таки. Интересно, кто ее сюда приволок и зачем? От съехавших жильцов осталась? А домоуправление пригрело. Но ассоциации возникают интересные.

– Добрый день, – он опять-таки с опаской приоткрыл дверь. Кто знает, что еще оставили в наследство бывшие жильцы, а вдруг там говорящий попугай?

Попугая не было, только мужик в синей спецовке. Он сидел за рабочим столом, перед монитором и возможно, тоже сливал базы. Мышкой мужик щелкал непрерывно.

Снегин приободрился и вошел в кабинет.

– Здравствуйте, молодой человек. Вы по какому вопросу? – рука мужика на время замерла.

– Я из полиции по поводу упавшей вчера на клумбу девушки. Мне надо понять, что именно с ней случилось.

– Проходите, садитесь.

Сотрудник управляющей компании оторвался от монитора и настороженно посмотрел на незваного гостя. Кто ж любит иметь дело с криминальной полицией? Снегин сел. Удостоверение не спросили, поверили на слово.

– У меня, собственно, вопрос конкретный. Про альпинистов.

– Мы домоуправление а не спортивная база!

– Я имел в виду промышленных альпинистов. Вот у вас на фасаде второго корпуса веревка висит. Это зачем?

– Ах, вы об этом… Ну да, есть у нас в штате промышленные альпинисты. Мы ведь элитный ЖК. Сами видите: три корпуса. В одном аж сорок этажей! Одни только окна чего стоят! Которые надо постоянно мыть. Шоссе оживленное, гарь, смог, пыль… Работы ведутся постоянно, поэтому двух альпинистов мы зачислили в штат.

– А почему не одного?

– Поодиночке им работать нельзя, – пояснил сотрудник управляющей компании. – Только в паре. Один обязательно должен страховать. А то был случай: рабочие пришли на крышу, а там веревка. Хорошая такая веревка. Вы ж сами понимаете, что снаряжение для промышленного альпинизма – оно дорогое. Один из рабочих взял, да и обрезал веревку, чтобы взять ее себе. А на ней альпинист висел…

– Какой ужас! – не удержался Снегин.

– Вот поэтому у нас их в штате два. Два промышленных альпиниста, – уточнил его собеседник.

– А вчера они, чем занимались?

– Вчера они мыли окна в пентхаусах. Работа ответственная, нервная. Высота-то какая! Плюс жильцы привередливые. Вы ж понимаете, кто там живет, в этих пентхаусах и столько они стоят. Поэтому альпинисты ограничились пятью верхними этажами второго корпуса. А сегодня моют ниже тридцать шестого. Тридцать пятый и далее.

– Так вот почему не убрали веревку.

По прикидкам Снегина, в конце рабочего дня, когда с Варей Басовой случилась беда, альпинист мыл окна на тридцать шестом этаже. После чего стал спускаться. И вполне мог зависнуть на тридцать пятом.

Как интересно!

– А вот который сорвался с двадцать первого. Он тоже был у вас в штате?

Собеседник моментально помрачнел. Потом нехотя сказал:

– Это был несчастный случай. Альпинист небрежно закрепил карабин. Не защелкнул его до конца. А карабин был полуавтоматический, как мне объяснили. В детали я не вникал, знаю только, что альпинист небрежно отнесся к страховке. А это в его работе главное.

– Неопытный был? – сочувственно спросил Снегин.

– Неопытных мы не берем, – строго сказал его собеседник. – Мы элитный ЖК. Поэтому узбеки и таджики, без корочек и регистрации, нелегалы – мимо кассы. Мы официальные, и все положенные налоги платим. За своих сотрудников в том числе.

– Так что же все-таки случилось? Поймите: мне необходимо знать правду. Может там и не карабин виноват?

– Да эти Басовы… – вырвалось у мужика. – Вот так и поверишь про карму. Что прилетает. Жизнь за жизнь.

– С этого момента поподробнее, – напрягся Снегин. – Что там с Басовыми?

– Да я про мадам. Она ведь собственница. Елизавета, чтоб ее Ивановна. Согласен: у нас непростые люди живут. Но это ведь особый случай.

– А что с ней такое, с Елизаветой Ивановной Басовой?

– Принципиальная. Она ведь чиновница. А муж так и вовсе. Большая шишка. Оба помешаны на законах. У нас, мол, правовое государство. И всякое зло должно быть наказано.

– А какое именно зло было наказано в лице несчастного альпиниста? Если я правильно понял, у него с Елизаветой Ивановной случился конфликт. После чего альпинист разнервничался и потерял бдительность, закрепляя страховочный пояс. Что и послужило причиной несчастного случая.

– Как вы догадались?!

– Это нетрудно. А подробности?

– Он окна мыл, а дочка Басовой переодевалась. Занавески не задернула. Ведь тридцать пятый этаж! Кого бояться? Голубей? И те ниже летают. Девка, видать, сочная, а мужик молодой. Вот и завис. Поглазеть. А она увидела его и завизжала. Потом мамке рассказала. Что тут началось! Мужика обвинили в этом, как его… вуа… ё…

– Вуаейризме? Психическое отклонение, которое заключается в незаметном наблюдении с целью полового возбуждения.

– Вот-вот. Другие поржали бы, и разошлись с миром. Но эта принципиальная мадам раздула скандал. А альпинист, он женатый был. Так мадам его супруге позвонила. А вы знаете, чем ваш муж на работе занимается? Что он извращенец, знаете? Потому и по фасаду лазает, за голыми женщинами подсматривает. Полная хрень. Дочка-то, небось, не совсем уж голая была. Ну, к чему людям жизнь-то портить? Человек, естественно разнервничался. А работа рискованная. Не понимаю, как напарник его в таком состоянии выпустил на фасад, но случилось. Небрежно обошелся со страховкой, и… – управленец махнул рукой с несчастным видом. И добавил: – Жалко парня.

– А этот напарник погибшего промальпа, где он сейчас?

– Да висит. На фасаде. Смерть смертью, но доделать-то надо. Окна помыть. Мы элитный ЖК. У нас график. Жильцы непростые, спрашивают строго. Деньги считать умеют.

– Потому и богачи, – хмыкнул Снегин.

– И то верно, – вздохнул мужик, щелкнув мышкой. И сказал: – Вот он, график. И рабочие, как и положено: на объекте. Владимир и Владимир.

– Не понял?

– Тезки.

– Вчера тоже он работал? Тот Владимир, который в штат был зачислен первым?

– Получается, что так. Сегодня он должен был страховать, но я его на веревке видел, когда ограждение ставил.

– Ограждение?

– Ну, ленточку натягивал, чтобы не шастали. По инструкции, еще один человек должен стоять внизу в то время, пока работают промышленные альпинисты, и предупреждать прохожих. Но штат, он не резиновый.

– Я прекрасно это знаю, – невольно вздохнул Снегин.

И тут кадровый голод. Вкупе с экономией.

Зато появилась версия. Снегин даже азарт почувствовал.

– Я постоял немного внизу, а потом позвонили, – пояснил сотрудник управляющей компании. – У нас три корпуса, в одном аж сорок этажей! Постоянно что-то случается.

– Это верно. Жизнь – сплошное приключение нынче, – поддакнул он. – Мошенники, вон, уже кем только не прикидываются. Даже мной. Сотрудником криминальной полиции. Но вы не сомневайтесь: я настоящий, – заверил Снегин.

– Да я уж вижу, – мужик посмотрел на него скептически. – И то верно: в полиции недобор. Вон каких молоденьких берут.

– Мне нормально лет, я просто выгляжу молодо. А скажите, почему альпинист, который вчера на фасаде висел, и сегодня туда попросился? Вместо того, чтобы страховать. Ведь страховать гораздо легче, чем ползать по фасаду и мыть окна.

– Откуда мне знать? Это как напарники договорятся. Одно скажу: я Володьку сегодня видел на веревке. Это точно он. Напарник его, тот худой. И молодой еще. Мы его Вовкой зовем, чтобы не путаться. А Володька мужик матерый, его с пацаном не спутаешь.

– А долго он еще висеть там будет, альпинист ваш? – поинтересовался Снегин, которому не терпелось допросить Володьку.

Уж больно подозрительно. Чего он там висит вот уже второй день, на фасаде-то?

– Виска минимум три часа длится.

–Чего?! – Снегин подумал, что ослышался.

– Ну, виска. Один спуск на веревке с выполнением работ.

– Теперь понятно.

– Учитывая большую высоту и объем работы, скоро у нашего сотрудника обед. Спустится, куда он денется. Надо же передохнуть. Вот когда не в штате, а по договору, дело другое. Можно и весь день провисеть, без передыху. А у нас работа не сдельная – оклад. Мы соблюдаем трудовой кодекс. И режим. Все по КЗОТу.

– И это замечательно, – Снегин встал. Но не удержался и спросил: – А что это за зверь сидит у входа?

– Так пантера. Багира. Мультик про Маугли, небось, смотрели?

– Ага. Это некий символ?

– Жильцы подарили, – улыбнулся сотрудник управляющей компании. – На юбилей. Ну а куда мне ее? Жена не приняла. Самим, говорит, тесно. И здесь как вы сами видите, два стола. А помещение маленькое. Вот и посадили у двери. Она ж никому не мешает, статуя эта. И потом: не Аполлона же туда Бельведерского.

Снегин не выдержал и рассмеялся. Юморной дядька.

– Ладно, пойду Володьку ждать. Воздухом подышу.

Обед и в самом деле неумолимо приближался. Альпинисту пора бы спуститься. У него ведь не сдельщина – оклад.

Снегин увидел ленточку, обозначающую ограждение. Внимание, мол. Идут работы наверху. Он постоял у ленточки, задрав голову.

Перед фасадом проклятого второго корпуса, на счету которого было уже три трупа, и в самом деле висел на веревке мужик, в районе двадцатых этажей. И мыл окна.

– Гражданочка, осторожнее, – предупредил Снегин старушку с собакой, попытавшуюся нырнуть под ограждение. – Видите: идут работы. Человек окна моет. У него ведро может упасть или другой рабочий инструмент. Соблюдайте технику безопасности.

– А вы теперь работаете у нас в домоуправлении, молодой человек? – с интересом спросила старушка. – Что-то я вас раньше не видела.

Старушки, они такие. Любопытные и рассеянные. Постоянно нарушают технику безопасности.

– Нет, я здесь не работаю.

– А где? В салоне красоты? – старушка с интересом уставилась на его маникюр. Сама она была как-то хитро уложена, в плане прически и с длинными ногтями красного цвета на руке, сжимающей собачий поводок. – Мода что ли такая, брать в салоны администраторами красивых мальчиков? – и старушка хихикнула, явно кокетничая. – Так я на днях к вам зайду.

– Я сотрудник криминальной полиции, а не администратор! – не выдержал Снегин.

Мужик на веревке тут же перестал спускаться. И с энтузиазмом принялся мыть окно явно не по плану. Пропустив этажей пять.

Ну не задался день!

«Нет, чтобы промолчать, – мысленно обругал себя Снегин. – Лезу во все. Сначала маргинал, потом патрульные, теперь старушка эта…»

За Володькой явно был грех, потому промышленный альпинист и рванул сегодня на фасад. С целью избежать общения с полицией.

«Я его измором возьму», – твердо решил Снегин. И обосновался на детской площадке. Детей там не было, летом их куда-то сплавили из каменных джунглей. Поэтому вся площадка оказалась в распоряжении Снегина. Он присел на карусель и громко сказал:

– Владимир, вам все равно придется спуститься. Я уходить не собираюсь, а вы не можете висеть там вечно. – В ответ альпинист усердно принялся орудовать тряпкой. – Молчите? Зря. Я ведь могу сделать вид, что ушел. И притаиться за углом. Могу управляющую компанию подключить. Я, кстати, только что оттуда. Вас вызовут, чтобы якобы вручить наряд на новые работы по фасаду, а на самом деле в домоуправлении буду ждать вас я, – фантазировал от скуки Снегин, периодически рассматривая в деталях свой маникюр.

Лак явно лишний. И что теперь с этим делать? Как его снять-то? Не прилично с такими руками заявиться на работу. Мишки нет, штатного юмориста, кота Чеширского, но Леха свой шанс не упустит. Он и так-то Снегина постоянно поддевает. Ты спортсмен, и я спортсмен. Если бильярд это, конечно, спорт.

– Владимир, – строго сказал Снегин, – я ведь знаю про вашего погибшего напарника. Ну, спускайтесь же. Не держите это в себе. Мне что, супруге вашей звонить? Чтобы она вас вызволила? Вы ведь рано или поздно с голода там умрете.

– Вы раньше, – раздалось с фасада.

Есть контакт! Володька наконец-то подал голос!

– Мы просто поговорим, – оживился Снегин. – Спускайтесь.

– Я ничего не видел!

– Видели, видели. Иначе не стали бы там висеть. И не боялись бы меня. Высоты вот не боитесь, а полиции боитесь…

Альпинист так стремительно полетел вниз, что Снегин даже испугался.

– Ну, вот он я! – зло посмотрел на него Володька, обосновавшись на твердой земле. – Вяжите!

– Зачем же вязать? Вы где собирались обедать и как? Вон там печеньки вкусные дают, – Снегин кивнул на дверь в салон красоты.

– В ТЦ столовая есть на первом этаже, – хмуро сказал Володька. – Там недорого и по-домашнему.

– Отлично! – обрадовался Снегин. – Я тоже чего-нибудь съем, за компанию.

– А ты точно мент? – альпинист презрительно кивнул все туда же: на пресловутый маникюр!

Да что ж такое!

– Да, я капитан криминальной полиции. А в салон красоты зашел исключительно по делу.

– Да я вижу, – скривился Володька, чьи руки были мозолистые от веревки, и, разумеется, никакого маникюра.

Промышленными альпинистами работают только настоящие мужчины, кто бы сомневался.

А Володька, похоже, был матерым промальпом. Из-под каски на Снегина с презрением смотрели глаза, похожие на льдинки. Зато под каской, когда альпинист ее снял, обнаружилась осколочная лысина. Рыжеватые волосы росли клочками, местами оголяя дочерна загорелый череп. Видать, в дни дежурства на крыше Володька от скуки принимал солнечные ванны, страхуя своего напарника.

Столовая нашлась всего в трех минутах ходьбы. Лотки со снедью и в самом деле выглядели аппетитно. И пахли приятно. Альпинист взял и первое, и второе, и третье, да еще пирожков. Снегин только пару пирожков и морс. Которые под презрительным взглядом Володьки отнес на облюбованный для приватной беседы столик.

– На диете что ли? – альпинист разгреб столовой ложкой жирную сметану в тарелке с борщом. И промокнул его ломтем ржаного хлеба.

– Просто не проголодался еще. Мне кофе сделали со сливками, пока я… Работал в общем.

– И чего тебе… вам от меня надо?

– Я прямо вами восхищаюсь! Тобой. Это каким же бесстрашным человеком надо быть, чтобы на стометровой высоте еще и работать?!

– Бесстрашные все на кладбище, – хмуро сказал Володька. – Страх в моей работе необходим. Как только перестаешь бояться, теряешь бдительность. Так и сорваться недолго. А у меня жена, дети. Пора бы работу менять. Но привык. Да и куда податься? Это раньше мы, промальпинисты были элитой. В нулевые. Да и лет десять назад все было не так уж и плохо, как сейчас.

– А что сейчас? – Снегин взялся за пирожок.

Настоящая домашняя кухня! За столиками сидели работяги в оранжевых жилетах, заляпанные краской строители с ближайших объектов и сотрудники ТЦ. Все с отменным аппетитом ели. Володька тоже только так наворачивал борщ. И лишь опустошив первую тарелку с едой, пояснил:

– Работы стало меньше, конкуренция больше. Узбеки понаехали, цену сбивают. Ни языка не знают, ни корочек не имеют, а все равно лезут. Заказы перехватывают.

– Как, если языка не знают? – с интересом спросил Снегин.

– Кто-то же их сюда выписывает, в белокаменную. Менеджеры. Управленцы всякие. И свой процент берут. Бизнес неплохо организован. Одиночкам все труднее в него вклиниться. Поэтому я обрадовался, когда меня позвали в штат этого ЖК. На сдельщине, конечно, можно гораздо больше заработать, но с перебоями. Как повезет. Да и кинуть могут запросто. Сейчас у строителей проблемы. Все колом встало. Им наряды не закрывают, а они нам, промальпам. А здесь спокойно – оклад. Теплое местечко.

«Вводная часть закончена, пора переходить к сути», – Снегин отложил недоеденный пирожок и вытер масляные руки салфеткой.

– Вчера случился несчастный случай с девушкой, – он внимательно посмотрел на промышленного альпиниста, протоколируя его реакцию. – Пока не доказано обратное, мы, полиция, придерживаемся этой версии. Я знаю, что вчера вы тоже работали на фасаде.

– Работал, ну и что? – хмуро посмотрел на него альпинист. Даже есть перестал. Видать, больная тема.

– А то, что вы работали на высоте сорокового-тридцать шестого этажа. Слышимость отличная на такой высоте. Окна лоджии, из которой упала вниз Варя Басова, были распахнуты. Вы не могли не слышать, о чем погибшая девушка говорила с тем, кто в это время находился с ней на лоджии. Или с той.

– Я ничего не видел и не слышал, – упрямо сказал альпинист.

– Тогда я буду вынужден вас подозревать. У вашего напарника, а я уверен, что и друга, случился конфликт с Вариной мамой, Елизаветой Ивановной Басовой. А что такое мужская дружба, я знаю. У спортсменов. Вы ведь из спорта в промышленный альпинизм пришли? Раз нулевые застали. И лет вам… Хорошо так лет, – он выразительно посмотрел на лысину. – Бывший спортсмен?

– Ну, допустим. И тренерские корочки у меня тоже есть. Только не хочу я по горам туристов водить, да и жена не отпускает. Из-за нее и завязал с альпинизмом. Теперь вот московские высотки штурмую, – криво усмехнулся Владимир.

– Я уверен, что после трагической гибели вашего напарника и друга мадам Басова стала вашим смертельным врагом.

– Врать не стану – я бы эту суку… – Владимир скрипнул зубами и стукнул по столу кулаком. Подпрыгнула опустевшая тарелка из-под борща и почти полный стакан с клюквенным морсом. На клеенке обозначилось красное пятно.

Теперь уже Снегин поморщился, вспомнив Варин труп, накрытый брезентом. А вдруг это он ее… того. Альпинист этот. Нервы как канаты, выдержка железная, силищи не меряно. Пришлось нажать:

– Картина такая складывается, Владимир. Вы мыли окна в пентхаусе. Те, кто находился на лоджии, на тридцать пятом этаже вас не видели. Веревки дергались, но не думаю, что Варя и ее собеседник обращали на это внимание. Разговор был напряженный, я в этом уверен. И в какой-то момент Варя осталась на лоджии одна. Вы начали спускаться и увидели девушку. Оказались с ней лицом к лицу. Вы вполне могли протянуть руку и дернуть Варю за плечо. От неожиданности она вполне могла потерять равновесие и упасть вниз, на клумбу.

– А вот это ты врешь! Я, как только ее увидел, девку эту, пулей мимо пролетел! Чтобы не дай бог! Она меня даже разглядеть не успела! Охота мне была повторить судьбу Стаса!

– Тогда почему же ты и сегодня полез на фасад? – подался вперед Снегин.

– Да потому что напарник у меня еще зеленый. За год это уже третий. После того, как Стас погиб, а мы с ним не один год были в связке, я кого только не пробовал. Не складывается, и все тут. Риск-то огромный, и я должен доверять напарнику, как себе. А тут меня друг попросил сына пристроить. Вместе на Эльбрус поднимались. И мальчишка с нами был. Напарник мой нынешний. Но не скулил, все выдержал. Но тут, на высотке опыт нужен, понимаешь? А Вовка, мать его, романтик! Люблю, говорит, высоту. Деньги надо любить, когда ты промальп. А романтику оставь горам. Мне нужна качественная и быстрая работа. Вот и полез сегодня сам. Наряд по-быстрому закрыть. За себя и за того парня.

– Благородно.

– Да какое там благородство! У меня отпуск в начале сентября, путевка в Турцию! Мне товарищ конкретный на объекте нужен, понимаешь? Безо всех этих… – Владимир поморщился. – Я завязать собираюсь. Форму теряю.

– А по вам так не скажешь, – Снегин одобрительно посмотрел на широкие плечи промальпа и его мускулистые руки.

– Возраст, тут уж никуда не денешься. А была бы у меня бригада… Связи-то есть. Ну не вечно же этот рынок будет стоять. Уж сколько кризисов мы пережили!

– И вы хотите начать новый виток экономической спирали управленцем?

– Я всегда могу заменить любого, – набычился Владимир. – Но и опыт свой хочу монетизировать.

– Принято. Не обижайся.

– И на кой мне убивать эту девчонку? Сам посуди. Я не граф Монте-Кристо. Увольте. Вина на мне есть, это верно. Я не должен был Стаса на виску отпускать. Надо было дать ему дней десять, чтобы в себя пришел. Я же не думал, что он так разнервничается. А потом узнал, что мадам Басова грамотно его прессовала. Можно сказать, образцово. Это у нее пунктик.

– Допустим, я тебе поверил, – Снегин снова перешел на ты. – Но разговор на лоджии тридцать пятого ты не мог не слышать. И когда ты по твоим словам, пулей мимо пролетел, ты не мог не заметить, кто там был, с Варей. Хотя бы краем глаза. Так кто? Женщина или мужчина?

– А тебе зачем?

– Есть версия, что Варю убили.

– А если сама?

– У нее не было повода для суицида. Она записалась на маникюр с педикюром, сегодня, на десять утра. И не отменила запись. Значит, еще вчера собиралась в Мрию. На юг, в Крым. И одета была… Ну, скажем, фривольно. В розовый пеньюар. С чего бы Варе вниз прыгать?

– Вот поэтому я и просвистел мимо. Девка ходит полуголая, а потом жалуется: меня мужики разглядывают.

– Но ведь она у себя дома, – резонно заметил Снегин.

– Не спорю. Стас тоже хорош. Но я-то не Стас. Да и урок усвоил.

– Кто был с Варей на лоджии, и о чем они говорили? – в упор спросил он. – Колись уже.

– Кажись, парень ее.

– Она его как-то называла?

– Пашей.

– Значит, Ольшанский.

– Они ругались, – нехотя, сказал Владимир. – Я врать не хочу. Хотя понимаю, что могу подставить парнишку. Но он тоже хорош. Они ведь отношения выясняли. Она его упрекала в том, что не работает. И универ все никак не закончит. И вообще вряд ли закончит. И что это будет никакой не отдых, в Крыму. Потому что мама требует объяснений. Ну, жалко мне его! Хоть он и никчемный. Пухляш, да и лентяй к тому же. Из этих… – Владимир поморщился. – Из зуммеров. Которые мечтают быть блогерами или любыми другими свободными художниками. Лишь бы на работу не ходить. Об этом и был у них разговор. Мол, хватит дурака валять, устраивайся на работу. А он уперся. Голос начал повышать. По мамке проехался нецензурно. По мадам. Как я его понимаю!

– Серьезно? Павел?

– Да. Ему бы плюнуть и уйти. Такую тещу врагу не пожелаешь. Я бы эту мадам Басову, – скрипнул зубами Владимир. – Но мать есть мать. Слово за слово – чуть до драки не дошло.

– То есть Павел вел себя крайне агрессивно?

– Да как посмотреть, – замялся промальп. – Хотя ему этот разговор, конечно, не нравился.

– Но ты же сказал: на повышенных тонах.

– Они за отдых терли. За Крым. Парнишка спросил: «Ты что решила меня бросить?» А она: «Ну ты же сам все понимаешь». Я как раз окно домыл. А запланированы были только пентхаусы. Нет, я бы конечно, и ниже помыл, на другой день все работы меньше, но там ведь были эти двое. Я не хотел нарваться на скандал, как Стас. И – птицей вниз. Вот и все. Что было дальше, не знаю. Девушка на клумбу упала уже без меня. Я как раз на крышу поднимался, к напарнику. Сказать, что мы на сегодня закончили, и можно по домам. Оттуда мы с Вовкой и услышали крики, с крыши. Не видел я, как девчонка, упала, клянусь!

«Это подтверждает рассказ Арины. Подруга с Ольшанским ругались. Ни в какую Мрию они не собирались. Варя планы на отдых переменила», – подумал Снегин.

Но и промальп мог соврать. Самая грамотная позиция: ничего не видел, ничего не слышал. Тут не знаешь, кому верить.

– О чем задумался? – Владимир покончил и с горячим. Вообще аппетит у промальпа оказался отменным, как заметил Снегин.

– Мне надо понять, кто и за что толкнул девушку.

– Это точно был не я.

– Так мне сказали уже трое. Ты четвертый. И как быть?

– Ничем не могу помочь, – Владимир пожал плечами. – Я сказал правду. Могу я идти, начальник?

– И как ты на фасад полезешь с полным брюхом? – не удержался Снегин.

– А я на крыше часок прикорну, – хитро прищурился промальп. – Напарник подстрахует.

– Когда бригадиром станешь, такой лафы не будет, – невольно подколол он.

– Зато деньга большая будет. Сдельщина есть сдельщина, – промальп зевнул и встал. – Ну, бывай. – И он потянулся к лежащей на стуле каске.

– Я не прощаюсь, – сказал Снегин, заворачивая в салфетку недоеденный пирожок. Не оставлять же. В сквере голуби прожорливые. – Если в деле откроются новые обстоятельства…

– Да какие обстоятельства там могут открыться? Случайно она упала, неужели не понятно? Ну, выпила лишку…

– А откуда ты знаешь, что выпила?

– Так наливали. И девка пару раз сказала: «Паша, сделай мне, пожалуйста, коктейль». Культурная. Как робот говорила. Будто ей мозги промыли. Не иначе как мама ее.

«Не иначе, как мама…» – эхом отдалось в голове.

Из столовой они вышли вместе. Снегину необходимо было поскорее закончить с Вариным айфоном. И дождаться результатов экспертизы. Что там было в крови у потерпевшей, кроме алкоголя? Остервенин? Которым Варю мама накачала. Мол, брось ты этого неудачника.

Выяснение отношений, безусловно, имело место быть. И надо колоть Ольшанского. Он-то не знает, что его разговор с Варей невольно подслушали.

Да, Москва город гигантских возможностей. И свидетеля можно найти аж на высоте птичьего полета!

***

Маргинала уже увели. Или отпустили. А Снегина взяли под козырек. Признали и зауважали. А собака принюхалась и выразительно вильнула хвостом. Снегин тут же вспомнил про завернутый в салфетку пирожок. Который был с картошкой. Но кто его знает?

Собака непростая, вдруг она именно на картошку так реагирует? У родителей были знакомые, пригревшие охотничью собаку. На рынке подобрали. Так вот эта гончая обожала капусту! Пристрастия бывают самые неожиданные.

– Проголодалась, небось, – кивнул он на собаку.

– Ее не положено кормить. По инструкции, – сурово сказал сержант.

– У меня с картошкой пирожок. Будешь? – спросил Снегин собаку, проигнорировав сержанта. И полез в рюкзак.

Она деликатно взяла с ладони остаток пирожка, а патрульные также деликатно промолчали. Мол, ничего не видим. Инструкции инструкциями, а человечность человечностью.

Покормив собаку вместо запланированных голубей, Снегин пошел на работу, переживая насчет маникюра. Надо будет Алле в вотсап написать, спросить, чем смывают эту штуку? Но до вечера придется терпеть насмешки.

– А вот и Евгений Юрьевич, – печально посмотрел на него Леха, сдвинув в сторону папки, которые уменьшались, не так быстро, как хотели бы коллеги и начальство. – Айфон у тебя на столе вот-вот разорвется от шквала звонков. Пожалей ты людей, Снегин. То есть меня, я же тут безвылазно сижу, – пожаловался чемпион по пулевой стрельбе, ткнув пальцем в клаву.

– Я же его поставил на режим без звука!

– А у меня нервное. Выключить не могу, ибо не мое. Сижу, смотрю, как он по столу прыгает. Переживаю. Аж работать не могу. – Снегин торопливо взял со стола айфон. – А что это у нас? – оживился Леха. – Ба! Парниша! Да ты красоту навел! Кажись, это называется маникюр. По злачным местам собираешься? Я слышал, твоя девушка к маме уехала. Хорошо тебе. Вот кого из баб в тире склеишь? Мишень? Не то, что в кабаке со столом для игры в бильярд. Красавчик с кием имеет все шансы на чашечку кофе утром в постели.

– Я не красавчик!

– Не скромничай. Стройный блондин с голубыми глазами, – Леха с сожалением потрогал бычью шею. – Слушай, возьми меня с собой? Я рядом посижу, пока ты шары катаешь. Буду за тебя болеть. Авось у девушки, которая обязательно на тебя западет, найдется симпатичная подружка.

– Ты женат, – напомнил Снегин.

– Так и моя уехала к маме. То есть, мой отпуск закончился, а я его у тещи проводил, на Алтае. Мои там остались, чего им в Москве-то летом торчать? Когда на Алтае погода-природа. Хочу потратить короткую холостую жизнь с пользой.

– Отвяжись. У меня работы завались. Мне еще на курсы надо. Хотя, как я туда с маникюром-то заявлюсь? Интересно… Кто же это названивает?

Номер был какой-то странный. Не мобильный оператор. Межгород, похоже. Мошенники что ли? Поскольку Снегин работал в криминальной полиции и мошенников не боялся, да еще и мобильник был не его, а Варин, смело перенабрал стремный номер.

– Ну, наконец-то! – раздалось на том конце эфира. – Это Варя, дочь?

– Нет.

Вопрос он не совсем понял, так же как и логику собеседника. Если голос мужской, то понятно, что это не Варя.

– А кто? – догадались и там, в телефоне.

– Капитан полиции Евгений Юрьевич Снегин.

– Погодите… А почему полиция?

– А кто звонит-то?

– Морг.

– Погодите… А почему морг?

– Этот мобильный телефон принадлежит Елизавете Ивановне Басовой, которая погибла сегодня утром в автокатастрофе на трассе Дон. Смарфон находился в сумочке, среди личных вещей покойной. Мы ищем родственников, которые могли бы забрать тела…

– Тела?!

– Водитель тоже погиб. Последний номер, по которому звонила Елизавета Ивановна в ее телефонной книге значится как «Варя, дочь».

Так вот оно что! До Снегина, наконец, дошло! Вот почему сюжет промелькнул в московских новостях! Потому что погибли столичные чиновники, а Денис Давидович Басов и в самом деле был большой шишкой.

Они звонят дочери. Которая тоже в морге, только в московском. Какая трагедия! За два дня погибла вся семья!

Сколько лет было Басову? Валя Паленица сказала: поздний ребенок. За шестьдесят перевалило, это наверняка.

– Вы там?! – грянуло в ухо. – Передайте дочери…

– Она тоже погибла.

– Не шутите так!

– Какое там! Из лоджии выпала. С тридцать пятого этажа. Причину я выясняю. Инфаркт у водителя джипа – следствие того, что Денис Давидович узнал о предположительном самоубийстве дочери и рванул в Москву, на ночь глядя. Ехал без остановки, и под утро не выдержало сердце.

– А другие родственники у Басовых есть? Надо ведь их похоронить.

– Есть. Не переживайте, тела заберут и похороны будут по высшему разряду. Московская мэрия наверняка подключится. Думаю, для удобства будет принято решение о кремировании…

– Это уже как клиент пожелает. Простите. Вырвалось.

– Да ничего. Сам в шоке. Контакт передам. Вам скоро перезвонят.

Он первым дал отбой.

Контакт передам…

Получается, тела может забрать только племянница. Валя Паленица. Точнее, Валерия как там ее по отчеству? Вылетело из головы. А надо вспомнить. Потому что помимо проблем с похоронами Паленица получает и проблемы с солидным, судя по всем наследством! И становится завидной невестой. Если отобьется от конкурентов.

Знала ли она о том, что у Дениса Давидовича больное сердце? Наверняка ведь были проблемы, раз оно не выдержало сумасшедшей ночной гонки и известия о Вариной смерти. Наследство – это мотив. Еще какой! Даже если бы Басовы не разбились сегодня на трассе Дон. Ближайшая их родственница после Вариной смерти – племянница. До этого момента скромная приживалка. Домработница за кров и кусок хлеба.

И как все повернулось!

Он нашел в телефонной книжке номер Валерии. Сказал, протоколируя реакцию:

– Басовы погибли в автокатастрофе.

– Знаю. Я новости смотрела. – Не сработало! А прогремел сюжет! Небось, и в федеральных новостях гибель Басовых на трассе Дон перетерли. Поэтому Снегин услышал из телефона: – Какой ужас! Бедная тетя Лиза! Я и сама хотела вам звонить. Что мне делать-то? – жалобно спросила наследница. Не осознала еще? Вроде не играет.

– Свяжитесь с моргом, куда отвезли тела ваших родственников. Сейчас перешлю вам контакт… Звонили на Варин мобильник. Я просил вас не покидать столицу, поэтому вам надо принять решение о кремации. Хотя, препятствовать я вам не могу при данных обстоятельствах, – официально сказал он. – Уголовное дело пока не возбуждено. Решение принимать вам. Ехать сейчас за телами Басовых или нет. Можно вообще переложить это на мэрию. Думаю, они вам не откажут. Но поставьте меня в известность. Что именно вы решите.

– Хорошо, – она всхлипнула, вроде бы непритворно.

Но Снегин вовремя вспомнил, что с теткой Валерия не общалась до тридцати лет. Это делала ее мама. Откуда вдруг теплые чувства? Домработницей у дочки тети Лизы два месяца проработала? И прониклась. Ну, разве что классовой враждой.

«У нас в городке люди за год столько не зарабатывают, сколько стоят сутки на семейной вилле в Мрии…» – вспомнил он.

Потом скинул Валерии обещанный телефон морга и невольно вздохнул.

У Ольшанского ведь тоже был мотив. Любимая девушка решила его бросить. Павел мог ее приревновать, банально выйти из себя, не отдавая отчета в том, что он делает. Всего лишь толчок в спину, от злости, от обиды.

А вот с Ариной пока непонятки. Получается, что у нее-то причины убивать подругу не было. Селезнева никакой выгоды от Вариной смерти не получала. Напротив, лишалась кошелька, всегда для Арины открытого и компании на отдыхе, который ее подруга тоже иногда оплачивала полностью. Ну и зачем ее убивать?

Именно версия Селезневой о том, что случилось вчера вечером на тридцать пятом этаже самая правдоподобная. Ее и надо придерживаться.

два месяца назад…

– Арина?! Господи, что случилось?! Ты откуда?! Да в таком виде?!

– Из преисподней. Может, дашь мне пройти? Я хочу немедленно смыть с себя всю эту грязь!

Варя тут же посторонилась. Хорошо, что Ольшанского в ее квартире уже не было. Он редко оставался ночевать, потому что Варя рано уходила на работу. А в выходные могла нагрянуть Елизавета Ивановна, которая любила ранние визиты. И не любила предупреждать о том, что собирается прийти.

– Я у себя дома, – говаривала Елизавета Ивановна, прохаживаясь по квартире, в которой жила дочь и по-хозяйски заглядывая во все углы. – Когда хочу, тогда и прихожу.

После того, как однажды она застала их с Варей в постели, Паша предпочитал уезжать к себе после того, как откатает «обязательную программу». Потому что Варя настаивала на сексе хотя бы раз в неделю. Мол, мамин гинеколог говорит, что надо.

Арина не раз удивлялась тому, с каким воодушевлением подруга внимает всему, что говорит мать. А Паша бесился из-за этого. И старался лишний раз с мадам не встречаться.

– Погоди… – Варя шла следом с потерянным видом. – Может, расскажешь, что случилось?

– Рассказать?! – она резко развернулась и набросилась на подругу с обвинениями: – Ты зачем мне это устроила?! Это ведь ты во всем виновата! Зачем это свидание с ред-флагом, которое внезапно сорвалось?! Ты мне назло, что ли?!

– Да что ты, Ариша! Я же хотела как лучше!

– Почему он не пришел?! Этот твой актер?!

– Я же тебе писала: он по дороге в ресторан сломал ногу! Вот смотри, – Варя стала совать ей под нос свой айфон: – это он мне написал. Я же не нарочно. И он не нарочно. Но что случилось все-таки?

– Я нарвалась на настоящего абьюзера! И он меня изнасиловал! Я не смогла по-другому заплатить за ужин, – зло сказала Арина.

– Погоди… Что значит, заплатить?! Подумаешь: угостил красивую девушку шампанским. Причем здесь секс?

– Он меня тарелочницей назвал, – всхлипнула Арина. – Ты даже не представляешь, какое это унижение.

– И ты не смогла за себя постоять?! Ты?! Арина Селезнева?!

– Если бы ты знала, что это за тип. Не просто хам, он, он, он… Вот это настоящий ред-флаг! На главной башне дворца мужского шовинизма! Этот Ники, кажется, мажор. Дай мне чистое полотенце. И новое белье, если есть. Я трусики забыла у него в машине.

– А ну стой! – Варя загородила проход. – Ты не можешь этого так оставить! Погоди, я маме позвоню.

– А причем тут твоя мама? – горько спросила она.

– Мама знает, что надо делать. Мы его посадим, этого твоего абьюзера!

– А, может, не надо? – вяло сопротивлялась Арина.

Шок уже прошел. Осталось мерзкое послевкусие от случившегося. Все тело было липким, в промежности, похоже, осталась смазка и следы этого мерзавца. Презерватив Ники снял крайне небрежно. Арине хотелось все это поскорее забыть.

– … он ее в машину затащил. Подробностей не знаю. Вот и я говорю: надо в полицию. Подъедешь? Хорошо. Мы в ближайшее отделение. Не надо тебе мыться, – сказала Варя, закончив разговор с матерью. – Ты номер машины запомнила?

– Нет. Но тачка приметная, спортивная. Безумно дорогая.

– Найдут по описанию, – уверенно сказала Варя. – Да и камеры у ресторана, в котором вы ужинали, есть. Тебя должен осмотреть врач. И все записать.

– Он презерватив надел.

– Ну и что?! А в презервативе это не изнасилование?! Если ты этого не хотела. Он сделал тебе очень больно? – с жалостью спросила Варя.

– Моему самолюбию было гораздо больнее.

– Значит, моральное насилие! Еще хуже! Белье я возьму с собой, – деловито сказала Варя. – Сначала с тебя должны взять образцы ДНК насильника. Так мама сказала. Она тоже приедет. Мы этого так не оставим! Ты будешь отомщена, не беспокойся!

Арина растерялась. Сейчас ей больше всего на свете хотелось принять душ, выпить пару бокалов вина, чтобы расслабиться, и лечь спать. Но Варя загорелась. Надо действовать! Завтра будет поздно.

И Арина поплелась вместе с подругой к лифту, чтобы спуститься в подземный паркинг. Варя прямо загорелась праведной местью, в то время как Арина совершенно расклеилась. А Елизавета Ивановна Басова была полна решимости.

– Бедная девочка! – она раскрыла Арине свои объятья. – Расскажи мне: что случилось?

– Я случайно познакомилась с абьюзером.

– И он принудил ее к сексу в машине! – вмешалась Варя.

– Зло должно быть наказано, – заявила Елизавета Ивановна. – Я прослежу за тем, чтобы все было по закону. Первое: ты напишешь заявление об изнасиловании.

Елизавета Ивановна умела давить. Арине даже было приятно, что такая влиятельная женщина встала на защиту подруги дочери. В сущности, Арина Басовым никто. Но Елизавета Ивановна такая принципиальная.

Варя – единственная дочь, послушная, насквозь добропорядочная, и проблем с ней нет. Разве что Паша. Но Варя не собирается за него замуж, раз он маме не нравится. И тут послушна. А маме энергию некуда девать, которая бьет ключом.

Вот и подключилась Елизавета Ивановна к делу Арины. А той ничего не оставалось, как следовать инструкциям.

Процедура осмотра и взятия образцов оказалась унизительной и болезненной. Секс с Ники доставил Арине проблем гораздо меньше. И быстрее, и даже удовольствие под конец получила. Но об этом говорить нельзя. Это было изнасилование, и точка!

Вопросы, которые задавал дознаватель, тоже были унизительные. Когда, как, желательно в подробностях.

– В машине. На переднем сиденье. Спинка откинулась и… Он на меня навалился.

– Вы сопротивлялись?

– Пыталась, – выдавила она. – Но он гораздо сильнее.

– А в машину он вас тоже силой затащил?

– Нет, в машину я села сама.

– Вот как? Почему?

– Он забрал мою сумочку. А в ней был паспорт, – пояснила Арина.

– А как вы вообще с ним познакомились, с насильником? Пришли в ресторан одна? – подозрительно спросил дознаватель.

– Это довольно странная история. Почему я оказалась в этом ресторане. В общем, я ждала парня. А он не пришел.

– И вы позвали за свой столик другого? – с иронией спросил мужчина.

Арина поняла, что он не очень-то ей верит. И это подзавело. Мужики все одинаковы! И все заодно!

– Я быстро поняла свою ошибку и хотела уйти! – она невольно повысила голос. – Но он не отпустил!

– Он вас что, силой там держал? В ресторане?

– Да! Забрал мои документы и потребовал плату за ужин! Что мне оставалось делать?! У меня не было с собой столько денег! И на карте не было!

– Не кричите так. Я все записал. Не сомневайтесь: мы его быстро найдем. Тем более трусики. Которые остались в машине. И все-таки. Вы позволили ему спокойно надеть презерватив. Не сопротивлялись. Не пытались выскочить в это время из машины. Ведь он же был занят, руки уж точно. И вы на какое-то время получили свободу…

– Вы мужчина! Как вы можете судить о поступках женщины, которую принуждают к сексу?! Я растерялась, понимаете?!

– Вы не похожи на женщину, которая не может за себя постоять. И потом: вы употребили слово принуждают. То есть, это был шантаж? Раз мужчина забрал ваш паспорт. И вы сами сели к якобы насильнику в машину.

– Якобы?!

– Быть может, вы не понимаете разницу 131 статьи УК и 133. А от этого зависит будущее парня. Поймите, сейчас каждое сказанное вами слово крайне важно.

– Я…

В этот момент в кабинет заглянула Елизавета Ивановна.

– Арина, не сдавайся, – строго сказала она. – А вы что себе позволяете?! – накинулась Басова на дознавателя. – Ваша задача найти и задержать преступника!

– Надо еще доказать, что он преступник.

– Вот и доказывайте! Вы все записали? Арина, идем! Бедняжка устала! Она столько пережила! В том числе и вашу черствость!

– Извините, я не психотерапевт, – зло сказал дознаватель.

– Я на вас жалобу напишу! – пригрозила Басова. – Я вам не кто-нибудь! А государственный служащий!

– Закон одинаков для всех.

– Вот именно! Арина, идем!

Она послушно встала. В коридоре подскочила Варя, крепко взяла за руку:

– Ночевать будешь у меня. Завтра выходной.

– Я не хочу, чтобы узнали на работе.

– Не надо относиться к этому, как к позору, – наставительно сказала Елизавета Ивановна. – Ты ни в чем не виновата…

В общем, промыла мозги, пока они шли к стоянке, на которой остались обе машины Басовых. Арина слушала и кивала. Мужчина и женщина имеют равные права. И никто не имеет право посягать на честь женщины и к чему-то ее принуждать. Оскорблять. Требовать, чтобы платила своим телом – это вообще зашквар!

Хотя, Елизавета Ивановна выразилась не так. Слово не из ее лексикона. Про зашквар сказала Варя, уже в машине. Где она только подцепила словечко из жаргона уголовников?

– Мы отыщем эту сволочь и упрячем в тюрьму, – заверила она.

– Он мажор, – напомнила Арина.

– Ну и что?! Закон одинаков для всех, – повторила подруга мамины слова.

И Арина поверила.