С тетей Лизой поддерживала отношения мама. С Днем рожденья поздравляла и с Новым годом. Чтобы не забывали. Деньги бы регулярно присылали. За могилкой ухаживать. Как это за какой? За бабушкиной.

Сами Басовы у нас в городке не появлялись после того, как тетя Лиза от наследства отказалась. Бумаги у нотариуса подписала. Как это от какого? От бабушкиной квартиры. А зачем она тете Лизе, она же такая богатая! Нет, нам с мамой не помогала. Только на могилку. Сама не звонила.

А недавно мама умерла… Нет, не надо воды. Мама долго болела, а последний год была лежачей. Я давно уже смирилась. А тут у тети Лизы День рождения. Я нашла ее номер в мамином телефоне. Почему дату помнила? А у меня других родственников нет, тем более в Москве.

И потом: Басовы такие богатые! Настоящие олигархи! И я так запросто могу им позвонить… То есть тете. Как в кино сходила, честно.

Я у них ни разу не была, они в гости не звали. Хотя обидно. Тетю Лизу мой папа на ноги поставил. Деньги присылал, пока училась. На экономическом. В Москве, тетя Лиза школу с золотой медалью окончила. Умная очень. Вот и подалась в столицу. Поступила сама. В университет. Потом и аспирантуру окончила. В институте и познакомилась с Денисом Давидовичем. Нет, он преподавал. Был научным руководителем тети Лизы. Ну и сделал в итоге предложение. Варя поздний ребенок, единственный. Не удивительно, что Басовы с ней так носились.

Никто, конечно, и не думал, что все так сложится. Когда Басовы женились. Что они олигархами станут. А он оказался таким… Как бы это сказать? Пробивным. Денис Давидович. Сначала бизнес замутил, в конце девяностых, разбогател, а потом пристроился чиновником. Друзья помогли. С которыми учился. И тетю Лизу пристроил.

А про нас они забыли, Басовы. Папа давно уже умер. А мама заболела. Сердечница. И астматик к тому же. У нас в городке много астматиков, экология, говорят, плохая.

Сама я педагог по образованию, но с детьми никогда не работала. Это в Москве учителя в дефиците, как все говорят, а у нас всего три школы, ты попробуй, туда устройся! Пединститут в областном центре, я в общежитии жила, пока училась. Если честно, лучшее время в моей жизни.

А потом я замуж вышла. За Колю. Повезло: он автомеханик. Сама я в торговлю пристроилась. Потому что больше некуда. Но один хозяин прогорел, другой уехал. В Москву. И Коля сказал: сиди дома. Мы жили с его бабушкой, в двушке. Комнаты проходные, неудобно. Но я терпела. Куда деваться?

Почему детей нет? Коля сказал: вот на ноги встанем… Я-то хотела. Очень люблю детишек, потому и в педагогический поступила. А два года назад мы разъехались. Мама тяжело заболела. На развод я недавно только подала. Слава богу, быстро развели, детей-то нет.

Что вы на меня так смотрите? Да бил он меня! Лентяйкой называл. Хотя сам же с работы попросил уволиться с последней и заниматься домом и бабушкой, она уже старенькая. Да еще все деньги вытянул. Я папину-то квартиру продала. Из-за Коли, его долги покрыть.

А с мамой мы жили в деревне. Когда она умерла, выяснилось, что дом на дядю записан. И они решили его продать, дом старый, ремонт дорогой, денег ни у кого нет. Пока мама болела, нас не трогали. Не по совести это. А теперь говорят: возвращайся к мужу. Собирай вещички, короче, и пи… съезжай.

А я на развод подала. И вообще. От одной лежачей больной к другой? Да еще и поколачивают. Устала я от такой жизни.

И я позвонила тете Лизе, с Днем рождения поздравить. Сказать, что мама умерла. Поплакала. Про мужа рассказала. И про деньги от продажи квартиры, куда я их дела. Мне и сказали: приезжай, раз больше некуда податься. Хотя сначала тетя Лиза накричала. Мол, зачем я только от наследства отказалась? Чтобы какой-то идиот все деньги спустил. Который к этому имуществу вообще отношения не имеет.

Ну, виновата. Так ведь муж! Хотела, как лучше.

И тетя Лиза надо мной сжалилась. В память о моем папе. Мол, помню, как деньгами выручал в студенческие годы. Помогу племяннице человеком стать. У Вари поживешь, пока работу ищешь, квартира большая. А там на съемную, в Москве зарплаты нормальные, потянешь. Придумаем что-нибудь.

Скажете тоже, тридцать пять! Тридцать один. Просто в деревне жила, за лежачей больной ухаживала. И огород. Вода, опять же в колодце, не в доме. Здесь-то хоромы! Я поначалу не знала, куда сесть. Как краны открываются, где гель для душа, а где шампунь.

Квартира и в самом деле хорошая, богатая, но вы бы видели, какой тут раньше был, простите, срач! Занавески грязные, на полках пыль, посуда в раковине сутками могла лежать, немытая. Я все вылизала, кухню в порядок привела. Плиту отдраила.

С Вари что взять? Балованная. Какая там уборка! Готовить тоже не умеет. А я и торт могу испечь, и тесто затворить для пирогов. У нас в деревне ресторанов нет. Готовить я вообще-то люблю. Потому и Коля сказал: сиди дома. Мне бы поваром куда-нибудь пристроиться…

Домработница сюда раньше приходила. Так мне Варя сказала. Пару раз в неделю. Но чужой человек в доме это разве хорошо? Русские на такую грязную работу не очень-то идут, понятно, что азиатка. Из гастарбайтеров. Они вроде бы послушные, тихие, аккуратные, но кто знает, что на уме? Сколько уж было случаев…

А я тете Лизе не чужая. Вот и просила: останься, Валечка. Как меня Басовы уговаривали! Вы себе не представляете! И она, и Денис Давидович. А я что? Да, искала работу. Потому что тетя свое обещание выполнять не спешила. Как только поняла, что я все умею и не лентяйка. Я Басовых устраивала как Варина прислуга. Диплом-то у меня есть, но я ведь в школе не работала никогда. Побаиваюсь. Дети московские, у них тут куча развлечений, не то, что у нас. Говорят, трудно с ними.

Я хотела официанткой или тоже в торговлю. Если уж не поваром. Варя добрая была, этого у нее не отнять. А вот подружка ее… Редкая, извините, сучка. Павел мне тоже никогда не нравился. Они оба не хотели, чтобы я здесь жила. Особенно парень Варин. Все время спрашивал:

– Когда ты, наконец, съедешь? Ты нам мешаешь.

А разве я мешала? Сразу уходила, как только он в дверь. К себе в комнату или в центр ехала, погулять. Господи, Москва ведь! Не мозолила я им глаза. Правду? Ну да, кричал. Когда ты, наконец, уберешься, убогая. А разве я виновата, что моя жизнь так сложилась?

Нет, Арина не кричала. Она ехидно так, с подковырочкой. Мол, пол у нас один, а потолки разные. Кто-то из юмористов это сказал, а Арина любила фразочку повторять. Посмотри, мол, на меня: я ведь тоже в провинции родилась. А мы с тобой как небо и земля. Я в офисе сижу, в госкорпорации, а ты по жизни официантка. Не обидно?

Но я терпела. А потому что раньше хуже было, когда с мужем жила. И с бабушкой его.

Что было сегодня? Сначала пришел Павел. И я тут же ушла к себе. Тем более, они ругаться начали. Понимаете, тут такая история…

У Арины был парень, но ей не нравился. Или как она говорит: не устраивал. А он ее любил. И очень. Когда расстались, и Арина его в ЧС кинула, стал Варе названивать. Она же добрая. Помири, мол. Потом встретились, поговорили. Еще раз встретились.

А недавно Антон сказал: где были мои глаза? Вот только сейчас они у него открылись, блин! И он стал ходить уже просто к Варе. С Павлом, конечно, не сравнить.

Антон, он такой… Завидный жених, короче. Высокий, красивый. Это Арине его ипотека, как кость в горле. Не хочу, говорит, замуж за нищеброда. Это Антон-то нищеброд? Бога бы побоялась!

Про Мрию знаю. Тетя Лиза мне звонила, говорила, что в Крым собирается на три недели. И про виллу семейную. Господи, живут же люди! У нас в городке столько за год не зарабатывают, сколько стоит один день в этой вилле пожить! Не преувеличиваю я нисколько. Вы цену-то видели? Ах, не интересуетесь. А я вот глянула из интереса. Чума!

Тетя Лиза приходила сюда накануне отъезда, ключи мне оставила от своей квартиры. Чтобы я за ней приглядела. Почему не Варя? Скажете тоже! Она не хозяйственная. В своей-то квартире порядок не может навести. Да, у нее тоже есть ключи от родительского имущества, но для меня тетя Лиза сделала отдельный комплект.

С кем Варя собиралась в Крым? Сначала с Павлом, мне тетя Лиза говорила. Потому и вилла. Но раз Варя его бросила, то, конечно, никуда бы она с ним не поехала. С Ариной? Она, конечно, хотела бы. В такой шикарный отель, да за чужой счет. Тем более, Варя ей должна.

Была там какая-то история. Не хотите ее услышать? Да я тоже не очень-то в курсе. Знаю только, что Варя сильно переживала. Не желала того, и как лучше хотела, а смертельно обидела лучшую свою подругу. Но в Мрию моя сестренка наверняка с Антоном собиралась, а не с Ариной. С родителями познакомить. Как своего жениха представить.

Мне-то откуда знать, должен ли был Антон сегодня сюда прийти? Вроде бы должен. Но видимо дела. Или с Ариной не хочет встречаться. Они, похоже, расплевались. Была там какая-то жуткая история…

Нет, Варя не делилась подробностями. Но подружку свою от души жалела. И чувствовала свою вину. Хотя, на мой взгляд, Арина в жалости не нуждается. А кто таких любит? Редкая стерва. Извините. Но это правда. Арина тоже никого кроме себя не любит.

Я не видела, как она пришла. И как ушла. Я сначала сериал смотрела, а потом заснула. Умаялась. Готовила много, знала, что гости будут. А до того по магазинам мотылялась. Вот и задремала. Разбудил меня хлопок: кто-то входной дверью бабахнул. Я еще подумала: неужели тихо нельзя уйти? Богатые имущество не берегут.

Я вышла сначала на кухню. Глянуть, что случилось. То есть в гостиную, как они ее называют. Здесь, как видите, только кухонная зона выделена, мне поначалу было непривычно. Вижу – никого.

И тихо. Вообще никого, понимаете? Странная такая тишина. А на журнальном столике телефон лежит, я еще подумала: Павел что ли забыл? Потом блямкнуло. Я глянула – от тети Лизы сообщение, из Крыма. Значит, Варин телефон.

Я на лоджию. Окна нараспашку. Стол накрыт, но видно, что уже закусывали. Я сама им эти закуски готовила. Текилы стоит бутылка наполовину пустая и этот… ликер. Забыла название. И еще эти… лаймы. Солонка к ним, все, как просили.

Я очень удивилась. Куда это Варя без телефона ушла? Вон, мама беспокоится. Тетя Лиза не выносит, когда ей в течение получаса не отвечают. Нет, я за Варю отвечать не стала. Зачем? Это же не мой телефон.

Шум внизу? Нет, не слышала. Видимо, Павел еще не спустился. Я подумала, что надо просто Варю дождаться. Раз она ушла без телефона, то ненадолго. И я не знаю куда, потому что ни позвонить, ни написать ей не могу. Про свою маму Варя и сама все знает, поэтому телефон из рук надолго не выпускает.

Почему вниз не посмотрела? Господи, тридцать пятый этаж! Я высоты боюсь до смерти, у нас в городке самые высокие дома – пятиэтажки.

Вернулась к себе в комнату и снова легла. А потом вдруг в дверь трезвонят. У Павла может, и были раньше ключи, но, видимо, Варя их забрала. Да, дверь я заперла. Почему? Для порядка. А почему это дверь должна быть нараспашку? Мало ли, кто здесь ходит. У Вари есть ключи, и потом: я-то дома.

Открываю: а там Павел, бледный, как смерть и какой-то парень лопоухий. Потом оказалось, что участковый. Ну, они мне и рассказали о том, что Варя спрыгнула с балкона. Ну, с лоджии, я в этом мало разбираюсь.

Когда я выпила? Ох, простите. На лоджии бутылка текилы стояла. Я и налила себе рюмочку. Чистой. Не понимаю я всех этих буржуйских ухищрений. Коктейли какие-то…

Ну, две налила. Я же не считала. Может быть и три.

Пьяная? Ой, да что вы! И ни от какого это, не от волнения. Просто текилы захотелось. И что в ней такого особенного? Так и не поняла. Нет, мне, конечно, Варю безумно жалко. Такая молодая! И что теперь будет с тетей Лизой?

Но честно сказать, мы с двоюродной сестрой были очень уж разные. Вот не понимала я ее. Чего надо-то? Деньги, работа, жилье – все есть. Трудно в квартире прибраться? И подружка ее. Арина. Понятно же, что стерва. Дружила бы со мной. Мы как-никак родственницы. А получалось, что я только прислуга.

Обидно. Но отношений мы не выясняли, как вы это называете. Просто жили под одной крышей. Почти как чужие. И то – тетя Лиза меня просила, слезно. Чтобы не съезжала.

И в том, что случилось я-то уж точно не причем. Я просто спала в своей комнате.

***

«По крайне мере, они не договорились», – подумал Снегин, разглядывая раскрасневшееся лицо Вали Паленицы. Не красавица. А сходство с двоюродной сестрой имеется. Если судить по фоткам , на которые Снегин между делом успел взглянуть. Когда допрашивал пока еще свидетелей. Которые спешили подтвердить свои слова совместными снимками с хозяйкой квартиры.

Вот видите? Варя мне доверяла! Рядом со мной она была так счастлива! Видите? Смеется. Обнимает меня. А это мы в ночном клубе… А это на море…

Единственное: этих фоток не было у двоюродной сестры. Но зато – сходство! Те же веснушки, которые Варя не желала сводить. Та же бледная кожа. Почти бесцветные ресницы и брови. Варя не любила краситься, а ее сестра не привыкла. Не до того было.

Снегин покосился на телефон потерпевшей, который снова блямкнул. Активная жизнь была у девушки. Придется лопатить всю ее переписку в месенджерах! Не только почту! Работы до фига!

– Валерия, я должен изъять мобильник вашей покойной сестры. Это теперь вещдок. Отдам его матери потерпевшей, когда мы примем решение. Или не отдам, если дело все-таки уйдет к следователю. Тогда уже он будет решать, что есть вещдоки и как с ним поступить, с айфоном, – заважничал Снегин. Красиво он говорит!

– Конечно-конечно, – засуетилась Паленица. – Я ж все понимаю.

Они беседовали в гостиной, где плиткой под камень на полу выделялась кухонная зона с бытовыми электроприборами и масштабным холодильником. На одной из полок стильной кухонной стенки стоял небольшой телевизор, чтобы томящаяся у плиты хозяйка не заскучала. Хотя, по словам ее двоюродной сестры, Варя готовить не любила. Но планировкой квартиры занималась мать, которая все здесь устроила на свое усмотрение.

Паленица была приглашена для беседы последней, когда свое слово уже сказали и парень покойной, и ее подруга.

Все они, безусловно, врали, выгораживая себя. Но в каких-то деталях их показания совпадали. Так что явно катали не договорняк. Каждый играл за себя. Оставалось выяснить причину этого вранья. И кто из троих убийца, если Варю Басову все-таки толкнули.

В принципе, это мог сделать любой из троих, даже тихоня-сестра. Потому что Варя выпила несколько крепких коктейлей. И чисто физически она была слабой. Гораздо слабее Арины, которая активно занималась спортом и Паши, просто потому, что он мужчина.

А двоюродная сестра привыкла к тяжелому труду. Паленица довольно высокого роста, массивная. Судя по фоткам, Варя Басова была худее и сбита не так крепко. Чистая физика. К тому же Паленицу муж поколачивал, если девушка не врет, конечно. То есть она привычна к контактным силовым взаимодействиям. Наверняка ведь пыталась сопротивляться.

Никого из троих со счетов сбрасывать нельзя. Увы!

А вот что касается вранья…

Ольшанский врал, что Варя по-прежнему его девушка. И что они собирались поехать к ее родителям, отдыхающим в шикарном отеле.

Арина врала, что это ее уговаривали поехать в Крым, и что должен был прийти еще какой-то Антон. Который так и не пришел. Хотя, его могли задержать дела. Или предупредили. Надо бы проверить звонки с мобильных телефонов и сообщения из месенджеров всех четверых, это отдельная работа. Рутина.

И то – в рамках уголовного дела, возбуждать которое нет пока оснований. Снегин не в праве эти мобильники у свидетелей вот так запросто изъять. Хорошо хоть Варин прикарманил. На время. А Паленица эта не возразила.

Он призадумался. Мимика и жесты говорят, что оба нервничают, и Паша, и Арина.

Паленица, та просто врала. История о бедной девушке, которая два года заботилась об умирающей матери и таскала воду из колодца, конечно, трогательная. Но Снегин не мог отделаться от ощущения, что с ушей свисает лапша, причем до пола! Подвыпившая тетка сочиняет небылицы, пытаясь разжалобить дядю-мента. Вот какое создалось впечатление.

«Разберемся», – подумал Снегин. И тут в гостиную заглянула Арина:

– Так я могу, наконец, идти?

Оснований для ее задержания у Снегина не было. Но он решил сначала поговорить с криминалистами, которые на лоджии, кажись, уже закончили.

– Еще полчаса, максимум. А скажите, Арина Вадимовна…

– Просто Арина.

– Вы когда собираетесь покинуть белокаменную?

– Покинуть?!

– Но вы же сказали, что в отпуске и планируете навестить родителей.

– Ах, да… Но я ведь понимаю, что в свете последних событий мой отъезд нежелателен, капитан.

– Вы такая умная! – неподдельно восхитился Снегин. – Вот об этом я и хотел вас попросить. Задержаться в столице на несколько дней. Максимум неделя. Но вы меня опередили и сами все поняли. Вас это тоже касается, Валерия Игнатьевна, – он перевел взгляд на Паленицу. – Не уезжайте пока.

– А я никуда и не собиралась.

– Ну, еще бы! – прищурилась Арина. – Как для тебя удачно все складывается, правда? Скоро тетка вернется, ее надо утешать. Добилась своего!

– Помолчала бы. Не разбрасывалась бы парнями, глядишь, и обошлось бы.

– Вы это о чем? – Снегин с интересом посмотрел на обеих женщин.

Ну, явно что-то не договаривают! И Селезнева, и Паленица. Он сейчас наблюдал так сказать верхушку айсберга. Который пропорол Титаник с флагом и гербом семейства Басовых скрытой в глубоких темных водах частью. Какой-то роковой тайной.

Потому что дамы в один голос сказали:

– Ни о чем.

– Я сейчас переговорю с криминалистами и вас отпущу, – Снегин встал.

А вот Паша сюда не спешил.

«Я сегодня детектор лжи, – восхитился Снегин. – Надо обязательно учесть, что у одной идеального ногтя не хватало в ее замечательном маникюре, другая хрястнула рюмки три текилы, а третьего сегодня девушка бросила. У каждого был повод для психоза. Но не обязательно для убийства».

И тут из комнаты с лоджией позвали:

– Снегин! Ты еще здесь?

– Куда я денусь? – буркнул он, заметив, что вредный криминалист заметно повеселел. – Нашли что-нибудь?

– Остатки банкета. Не переживай: все образцы ДНК, отпечатки и соскобы с поверхностей собраны. Заснят на фото и видео каждый сантиметр места происшествия. Мы сделали все, чтобы облегчить твою работу. А уж выводы делай сам.

– Да как я их сделаю без токсикологической экспертизы и вскрытия?! А также всего остального. Можете мне сказать: столкнули ее или нет? – он с надеждой посмотрел на бородавку.

– По-прежнему не могу. Не вправе. Но ты не отчаивайся. Ты, говорят, на курсы профайлеров катаешься. Осваиваешь передовые технологии.

– Да какие там передовые!

– Не спорь. Ты, Снегин, способный. В бильярд, говорят, играешь. Задачка из области математики. В квартире находились четверо, один выпал из лоджии. Если всех троих оставшихся в живых просчитать и понять, кто врет, а кто правду говорит, то не сложно вычислить убийцу. Тебя же учили быть за детектор лжи.

– Так это все-таки убийство?!

– Предположительно, Снегин. Предположительно. Надо будет крайне внимательно осмотреть пеньюар потерпевшей. Я сделаю пометку для лаборатории. Не порван ли он, а если порван, то предположительно причина. Как и когда. Кстати, можешь здесь уже топтаться. Мы закончили.

Он с опаской шагнул на лоджию. Как-никак тридцать пятый этаж! Вниз смотреть не хотелось, поэтому сначала Снегин оценил уютный уголок, в котором пировала сегодня теплая компания. Варя Басова выпила по двум причинам: отпуск отметить и для куража. Ведь она расставалась с парнем. А вместе они были почти пять лет.

Варя по единодушному мнению трех свидетелей, была доброй. И скандальные сцены ей давались нелегко. И она подбодрила себя изрядной порцией текилы.

То же сделала ее двоюродная сестра. Подбодрилась. А вот причина… Это надо выяснить.

Арина по ее словам, выпила один коктейль. Но Снегин после этих ее слов отметил, что от девушки спиртным не пахнет. Или все запахи перебивали ее стойкие духи? И потом: сколько времени прошло! Не обнюхивать же Селезневу детально! Типа, дыхни на меня! Или спиртомер ей в рот пихать. Моветон. Такая красивая девушка! Да и спиртомера нет. А также оснований.

– Чего вздыхаешь, Снегин? – подмигнул мужик с бородавкой. – Тоже ненавидишь понедельники?

– Это само собой. Но повод для грусти гораздо весомей. Брожу в трех соснах, как в лесу дремучем. В беспросветном вранье. Сейчас вот пытаюсь понять, если человек выпил одну Маргариту, будет от него пахнуть спиртным через полтора часа или нет?

– Экспериментируй, – криминалист кивнул на бутылку текилы. – А я понюхаю и отвечу. Все познается на практике, Снегин.

– Все шутите. А мне надо не просто понять, кто врет, а кто нет, а еще и доказать свою правоту. Аргументировано. И без употребления текилы.

Паша по его собственным словам сегодня не пил. Зато курил.

– Момент, – остановил Снегин криминалистов, уже собравшихся уходить. – Свидетель утверждает, что стоял на балконе тридцать третьего этажа, когда его девушка упала на клумбу. Курил. Вы не могли бы заглянуть туда и собрать окурки? Мне надо выяснить, не врет ли свидетель. А вдруг его там не было? Если что, марка сигарет, которые курит Ольшанский…, – и он полез в карман, потому что сигареты эти на всякий случай изъял. Чтобы всучить экспертам.

– А ты не обнаглел? – возмутился второй криминалист, тот, что без бородавки. – Еще и тридцать третий отработать! Ночь на дворе!

– Анатолий, поспокойнее, – осадило его начальство. – Надо так надо. Это ведь много времени не займет.

– И еще один момент… – Снегин решился и подошел к парапету. Фигасе! Ну и высотища! – А что это за веревки? – он ткнул пальцем в канат, висящий перед распахнутым окном.

– Судя по всему, альпинисты работают, – пожал плечами криминалист. Тот, что вредный, но зато ответственный.

– Альпинисты?! Горовосхождение что ли практикуют? Тренировка перед подъемом на Эльбрус?

– Промышленные альпинисты. Швы герметизируют. А возможно устанавливают кондиционер. Поспрашивай в домоуправлении.

– А можно ее потрогать?

– Кого?

– Веревку.

– Ну, давай.

Снегин протянул руку и с опаской тронул канат. Какие все-таки отважные люди! Это каким же человеком надо быть, чтобы на высоте сто с лишним метров болтаться над землей, да еще и работать?!

Он мысленно прикинул черты характера промышленных альпинистов и неподдельно восхитился. А потом вдруг вспомнил, что такая черта как хладнокровие обязательна.

– Гм-ммм. Интересно… – Вслух сказал Снегин. – Возможно, что у нас не четыре версии случившегося с Варварой Басовой, а пять. Если есть веревки, значит, рабочий процесс еще не завершен. А потерпевшая упала вниз во время рабочего дня промышленных альпинистов. Был еще и четвертый свидетель. Или даже убийца. Предположительно. Не в квартире, а в… воздухе. Напротив квартиры Басовых. Вот я сейчас протянул руку и коснулся каната. Значит, и альпинист мог руку протянуть. И коснуться того, кто стоял у открытого окна. И рвануть его, то есть ее на себя. Предположим, был не толчок выше центра тяжести, а рывок. Возможно это?

– Но для такого поступка должен быть веский мотив, Снегин, – напомнил криминалист с бородавкой. И позвал напарника: – Анатолий, айда на тридцать третий. Надеюсь, это все, капитан?

– Да. Вы мне больше не понадобитесь.

– Вот спасибо, барин! – в пояс поклонился Снегину Анатолий. – Сжалился.

И криминалисты, наконец, отбыли. Лопоухий участковый тоже смотрел на Снегина с ожиданием. Ну, когда уже мы тут закончим?

Снегину невыносимо хотелось закончить все сегодня. И немедленно. Но он уже понял, что не получится. Убийца не сознаётся, и сознаваться не собирается. Додавить его нет никакой возможности, к тому же за окном висит веревка. И надо топать в ЖЭК. А он уже закрыт. И записи нужны с видеокамер, проверить хотя бы алиби Арины.

– Ты тоже можешь быть свободен, – сказал он участковому.

– Есть!

– А вас, девушки, я предупредил. Чтобы оставались на связи, Павел, и вас это касается.

– Конечно, – пожал плечами Ольшанский.

На сем и разошлись.

Дома Снегин открыл ноут и завел файл, обозначенный как «Дипломная работа по криминальному профайлингу». После чего, отчаянно зевая, попытался набить текст:

«Этап первый: сбор сведений о совершенном деянии. Улик, свидетельских показаний, протоколов сотрудников полиции…»

Этот этап Снегин сегодня добросовестно отработал. Протокол с чистой совестью загрузил. Поскольку ставки профайлера пока нет, и сотрудник полиции – это сам Евгений Юрьевич Снегин. Ну не бред? А куда деваться. Криминалистов напряг, консультацию получил. Какой же он молодец, этот Евгений Юрьевич! Надо будет отметить его, как ценного и ответственного сотрудника криминальной полиции. Чтобы материально поощрили.

И можно переходить ко второму этапу: определение типа и обстоятельств совершения преступления, мотивов, риска жертвы.

Психологический портрет жертвы. Поскольку Басова вполне могла быть жертвой. Если убийство. Обязательно надо составить.

В этом поможет айфон Варвары. Который Снегин, не выдержав напора сообщений, поставил на виброзвонок. Читать все это сегодня сил уже не было. Работа – в рабочее время. А должно быть и личное.

«Вот завтра и начну, – подумал Снегин. – С маникюра».

Потому что сотрудники салонов красоты, особенно элитных должны быть хорошими психологами. Ну и в ЖЭК после этого – про альпинистов узнать.

И он с чистой совестью выключил ноутбук.