Прежде чем переходить к рассказу о Сергее Александровиче Строганове, которому было предначертано стать последним представителем рода своего по мужской линии, надо бы вкратце ознакомиться с полученным им наследством. Зная, с чего начинали Строгановы, нужно представлять, чем они закончили.

Согласно «Общему положению о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», которое император Александр Второй подписал вместе с манифестом «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей», крестьяне получили права «свободных сельских обывателей», а помещики обязывались наделить своих бывших крепостных крестьян придомовыми участками и полевыми наделами, причем последние предоставлялись в общинное пользование. За пользование надельной землей крестьяне должны были отбывать барщину или платить оброк помещику, но им предоставлялась возможность выкупа наделов, причем посредником в этом процессе выступало государство, которое выплачивало помещикам выкупные деньги и получало от крестьян выкупные платежи.

По состоянию на 1861 год в Пермском нераздельном имении насчитывалось свыше восьмидесяти тысяч душ мужского пола и еще четырнадцать тысяч душ было в личных владениях Сергея Григорьевича Строганова. После наделения крестьян землей у него остался в собственности один миллион триста тысяч десятин. Выкупных денег Сергею Григорьевичу причиталось свыше семи с половиной миллионов рублей, но два миллиона триста тысяч он добровольно уступил крестьянам. Выкупные деньги нераздельного имения хранились в Государственном банке как неприкосновенный капитал, обеспечение финансовой стабильности. Правда, неприкосновенность этого капитала была условной. Так, например, в 1870 году из четырех миллионов ста тысяч капитала Сергей Григорьевич по итогам семейного раздела выплатил братьям и племянникам отступных в размере одного миллиона рублей, а в 1905 году Сергей Александрович Строганов истратил около полутора миллионов на пожертвованный императорскому военному флоту крейсер-аэростатоносец «Русь». В канун Октябрьской революции, разом «обнулившей» все банковские вклады в пределах империи, нераздельный капитал составлял немногим менее двух миллионов четырехсот тысяч рублей.

К владениям, находившимся в пяти уездах Пермской губернии, а также включавшим поместье в Нижнем Новгороде, два дома в Петербурге и мызу под Выборгом, Сергей Григорьевич Строганов присоединил свои собственные имения – около шестисот десятин земли с Кыновским железоделательным заводом, а также около двухсот тысяч десятин земли, ранее принадлежавшей его брату Александру Григорьевичу. А Сергей Александрович Строганов в 1893 году приобрел демидовский Уткинский железоделательный завод с семьюдесятью пятью тысячами десятин. Теперь Пермское неделимое имение включало в себя восемь заводов[90]. По состоянию на 1896 год совокупная площадь владений Сергея Александровича составляла один миллион семьсот тысяч десятин или восемнадцать с половиной тысяч квадратных километров, что сопоставимо с площадью современного Кувейта.

Правда, с заводами дело обстояло не очень хорошо, поскольку оборудование на них было устаревшим, запасы лесов и рудных месторождений постепенно истощались, а стоимость труда после отмены крепостного права значительно возросла. В 1909–1911 годах были закрыты как нерентабельные Софийский, Павловский, Очерский, Кувинский и Кыновский заводы, так что из восьми осталось всего три – Билимбаевский, Добрянский и Уткинский, но и им требовалась капитальная техническая реконструкция, на которую у владельца недоставало средств. По сути, нужно было ликвидировать старое производство и построить новые современные заводы. Без акционирования предприятий сделать это было невозможно, но Сергей Александрович не хотел передавать семейные заводы в чужие руки и не рассматривал металлургическое производство в качестве основной статьи дохода.

Вдобавок у Сергея Александровича Строганова было имение Волышево в Псковской губернии, имение у подножья горы Змейки на Северном Кавказе недалеко от Минеральных вод (в обоих имениях были конные заводы) и еще несколько имений на юге страны. От матери, Татьяны Дмитриевны, урожденной Васильчиковой, он получил около восемнадцати тысяч десятин земли, и еще немногим более шести с половиной тысяч десятин земли в Воронежской губернии с сахарным заводом принесла ему в качестве приданого жена, Евгения Александровна Васильчикова… По приближенным данным, общая стоимость имущества последнего представителя рода Строгановых накануне Октябрьской революции составляла свыше ста миллионов рублей. И вроде бы осенью 1917 года Сергей Александрович начал склоняться к акционированию своих заводов как к неизбежному злу, но не успел осуществить это намерение…

Граф Сергей Александрович Строганов родился в январе 1852 года в Петербурге, став третьим по счету ребенком Александра Сергеевича и Татьяны Дмитриевны Строгановых после родившегося в 1847 году и вскоре умершего Павла и родившейся в 1850 году Марии. В мае 1861 года Татьяна Дмитриевна родит еще одного сына, которого назовут Дмитрием в честь ее отца, но ребенок умрет в возрасте полутора лет. Павел Сергеевич Строганов, а также младший сын Сергея Григорьевича Строганова Николай умрут бездетными, у Григория Сергеевича была только одна дочь, двое младших сыновей Александра Григорьевича Строганова потомства не оставят, а сын Григория Александровича Строганова и великой княгини Марии Николаевны Григорий умер на втором году жизни. Таким образом, Сергей Александрович остался единственным продолжателем рода Строгановых, но и ему было не суждено иметь детей…

Крестными родителями Сергея стали император Николай Первый и великая княгиня Екатерина Михайловна, внучка императора Павла Первого через его четвертого сына Михаила. В двенадцатилетнем возрасте Сергей Александрович потерял отца, который, как пишет Борис Чичерин, «лег спать здоровым, а утром его нашли мертвым в постели». Сергей Григорьевич Строганов взял на себя заботу о детях сына и, насколько это было возможно, старался заменить им отца.

Сергей Александрович воспитывался в Морском кадетском корпусе, а затем поступил на юридический факультет Петербургского университета, успешно окончил его и на этом распрощался с юриспруденцией, поскольку море манило его гораздо сильнее. В 1876 году на собственной яхте «Заря» Сергей Александрович доплыл из Европы к берегам Филадельфии и благополучно вернулся обратно. Граф дважды пересек Атлантический океан, это было зачтено ему в качестве действительной службы на военном судне, и он получил чин мичмана. За отличие в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов мичман Строганов был награжден орденом святого Георгия четвертой степени. По окончании войны Сергей Александрович был назначен в Комитет по созданию Добровольного флота, морского судоходного общества, основанного на добровольные пожертвования…

В апреле 1882 года тридцатилетний флотский лейтенант граф Сергей Строганов женился на девятнадцатилетней фрейлине княжне Евгении Александровне Васильчиковой, младшей дочери князя Александра Илларионовича Васильчикова, который, к слову будь сказано, был лермонтовским секундантом на последней дуэли поэта.

Не стоит удивляться столь поздней женитьбе. В отличие от многих своих родственников Сергей Александрович был довольно нелюдимым человеком, а всем светским развлечениям предпочитал охоту в узком приятельском кругу. К тому же с юных лет Сергей Александрович питал чувства к своей двоюродной сестре Наталии Ивановне Толстой, мать которой, Софья Сергеевна, приходилась ему родной теткой по отцу.

«Сережа Строганов был нелюдим и… никогда не появлялся на балах, – вспоминала княгиня Александра Николаевна Голицына, урожденная княжна Мещерская. – Во время турецкой войны он на свои средства построил миноносец и отличился как морской офицер. В большом строгановском доме у Полицейского моста жил дед тети Миссиньки[91], женатый на графине Наталье Павловне… Они воспитывали тетю Ташеньку Толстую… которая рано лишилась матери. В другой части того же дома жила тетя Татоша[92] с семьей. Комнаты всех детей были наверху. Тетя Ташенька никогда не была красивой, но обладала веселым живым нравом и была очень умна. И теперь бы ее считали sex appeal[93]. Она и дети тети Татоши росли вместе. Наша гувернантка, м-ль Эльфрот, раньше воспитывала Ташеньку и рассказывала потом о ее проделках и о том, как та пробиралась ночью к Сереже, когда ее дед думал, что она уже спит. Там она просиживала часами… Кончилось тем, что Сережа и Ташенька влюбились друг в друга и решили просить у тети Татоши и деда согласия на их брак, но встретили решительный отказ, поскольку были кузенами. Дед и тетя долго совещались. Они не подозревали о давней их близости, и было решено увезти Ташеньку в Италию, а Сережу оставить в Петербурге. Когда Ташенька уехала в Неаполь, Сережа сказался, что уезжает на охоту в Пермскую губернию, а сам последовал за ними, остановился в соседней гостинице и каждый вечер встречался с Ташенькой. Она как бы уходила спать, переодевалась, надевала густую вуаль и прокрадывалась к нему, а оттуда они вместе уезжали за город, возвращаясь на рассвете. Он следовал за ними при переездах в другие города, и там начиналось то же самое. После возвращения в Россию дед с тетей воображали, что молодые друг к другу охладели, но вскоре появился Сережа и все пошло по-прежнему. Во время его отсутствия письма его матери пересылались ему за границу, а он свои ответы направлял в Пермь, а оттуда они шли в Петербург».

Православный канон запрещает брак между кровными родственниками вплоть до четвертой степени родства, но из этого правила случались исключения. Так, например, в 1777 году императрица Екатерина Вторая признала законной женитьбу своего бывшего фаворита Григория Орлова на его двоюродной сестре Екатерине Зиновьевой.

«Со временем Сережа стал часто видеться с младшей сестрой дяди Бори Васильчикова, Женей[94], которая была настоящей красавицей… – продолжает Александра Николаевна. – Я вспоминаю, как мы встретились с Женей Васильчиковой у Щербатовых… на детском угощении, когда собрали много детей для игр. Женя была высокая стройная лет пятнадцати девочка со смуглым цветом лица и южной красотой, напоминавшая грацией арабскую лошадь. В ней, как и у дяди Бори и Ольги Толстой, была испанская кровь. Она еще больше похорошела, когда вышла замуж за дядю Сережу Строганова. Я помню ее ослепительную красоту во время коронации Александра III, хотя всегда в ней жила какая-то грусть. Медовый месяц они провели в Испании… Женя хотела детей, а их у нее не было. По возвращении из второй поездки за границу она вообще уехала из Волышева в разгар псовой охоты и пошла к известному гинекологу, который не отличался чистотой и сделал ей какую-то операцию, после чего у нее произошло заражение крови, и она умерла через месяц с небольшим. Как только Сережа узнал о ее болезни, он тотчас примчался к ней и не отходил от нее до конца, все делал сам и не верил в ее смерть. Похоронили ее в родовом имении Васильчиковых, Стругине, на берегу Шелони. Сережа выстроил над могилой теплицу и устроил там же часовню, где проводил дни, молясь о ней и читая Святое Писание. Так он провел два года безвыездно, ночуя в маленьком помещичьем доме. Затем он уехал на свои пермские железные заводы и занялся благосостоянием рабочих, отдавая этому делу всю душу…»

Вроде бы в 1899 году Сергей Александрович снова влюбился… В свете говорили, что в очередной поездке на Кавказ его сопровождала некая очаровательная особа, имя которой не называлось и осталось неизвестным. Однако из этого романа ничего не вышло.

После смерти жены Сергей Александрович ушел со службы в долгосрочный отпуск, который официально был оформлен как отставка только в 1913 году, но связи с морем не утратил. Во время Русско-японской войны 1904–1905 годов граф Строганов пожертвовал один миллион рублей на нужды военного флота и вдобавок купил в Германии одновинтовой океанский лайнер, который был переделан в военный крейсер, способный нести на себе аэростаты. Крейсер, получивший название «Русь», предлагалось передать Второй тихоокеанской эскадре, но из-за возникших технических проблем он так и остался в Балтийском море. По окончании войны крейсер исключили из боевого состава флота, и после демонтажа воздухоплавательного оборудования он был продан на слом. Вырученную сумму в размере ста двадцати пяти тысяч рублей Сергей Александрович передал Морскому министерству в качестве лежавшего в банке капитала, проценты от которого предназначались на выдачу премий за лучшие сочинения военно-воспитательного и военно-образовательного характера для нижних чинов, а также на издание этих сочинений. Для заведования процентами с капитала циркуляром Главного морского штаба в июне 1907 года была учреждена постоянная комиссия. В январе 1918 года капитал графа был передан в Управление делами Верховной морской коллегии, которая вскоре была реорганизована в Народный комиссариат по морским делам РСФСР.

Любовь к морю сочеталась у Сергея Александровича с любовью к путешествиям. Он путешествовал по Египту, Ближнему Востоку и Месопотамии, побывал на Антильских островах, в Индии и на Цейлоне… К коллекционированию страсти не имел, но участвовал в выставках, самой известной из которых стала состоявшаяся в 1897 году «Выставка историко-художественных предметов и картин», посвященная коронации последнего российского императора Николая Второго.

После смерти супруги Сергей Александрович стал проводить зимы во Франции, а после 1905 года преимущественно жил за границей, бывая в России лишь наездами. При вступлении во владение Пермским неделимым имением граф сказал: «Глубоко чтя покойного деда, я могу только уважать сделанное им в имении и для имения, и оставляю в имении Пенсионный устав в полной оного силе и неприкосновенности. Равным образом система управления и состав всех служащих остаются… без всякой перемены». Управленческий механизм, отлаженный Сергеем Григорьевичем Строгановым, работал без сбоев вплоть до 1917 года, позволяя владельцу пребывать вдали от имения. В начале нового века Сергей Александрович встретил француженку Розу Ангелину Генриетту Левьез, которая была на двадцать два года моложе него. В 1910 году граф купил на имя Розы Левьез виллу в Эзе под Ниццей. На этой вилле и в своей парижской квартире Сергей Александрович провел последние годы жизни. Отношения с мадемуазель Левьез он узаконил только в марте 1918 года.

Наиболее близкие отношения сложились у Сергея Александровича с его младшей сестрой Ольгой, ставшей последней женщиной в роду Строгановых, и ее мужем князем Александром Григорьевичем Щербатовым. Александра Александровича Щербатова, сына Ольги Александровны и Александра Григорьевича, граф Строганов рассматривал в качестве потенциального наследника Пермского имения и прочего своего имущества. Сближению дяди и племянника способствовало то, что Александр Александрович тоже был морским офицером. К сожалению, он скончался в 1915 году в возрасте тридцати трех лет…

Обе революции 1917 года Сергей Александрович встретил во Франции. В октябре 1919 года граф продал Пермское имение сахарозаводчику и банкиру Карлу Ярошинскому, считавшемуся в начале ХХ века самым богатым поляком в мире. За имение было получено семь миллионов французских франков, к которым прилагалась расписка неких «господ Клягина и Шретера» в получении ими такой же суммы. Но даже если расписка и не превратилась в деньги, граф Строганов остался в крупном выигрыше, а Ярошинский так же крупно проиграл, потому что вместо купленного имения увидел «ухо от селедки» (этот польский фразеологизм означает «абсолютно ничего»).

Граф Сергей Александрович Строганов, последний мужчина в своем роду, скончался в Эзе в апреле 1923 года на семьдесят втором году жизни. А в июле 1944 года в Париже умерла Ольга Александровна Щербатова, последняя женщина из рода Строгановых.