– Что? – роняю спокойно. А в душе все переворачивается от безысходности.

– Ты не держи на меня зла. Ладно? – усаживается напротив Катерина. – В той старой истории никто не виноват. Ни Валера, ни Альберт. А я уж тем более.

– В каком смысле? – смотрю обалдело. – Ваши родственники увели у меня будущую жену. И никто не виноват?

– Это была случайность, и Альберт ей воспользовался. Аленка нам как богом была послана.

– В смысле, случайность? – давлю взглядом. – Нормальный поворот. И боженьку приплели. Ага.

– Мы подобрали ее на дороге. Зимним вечером. Уже смеркалось. Я попросила Сэма остановить машину. Жалко девчонку стало. Замерзла бы на трассе, или бы отморозкам досталась. И в том, и в другом варианте сгинула бы она.

– Да ну? – чешу затылок.

– Ну да, – фыркает возмущенно Катерина. – И вот думай, Олег Иванович, какого лешего молодая красивая девочка, невеста твоя, одна на трассе с сумочкой в потемках стояла? Где ты недоглядел? Может, поленился отвезти в город? Или не хватило силенок отговорить ее самой ехать? Вспоминай, Олежка. Вспоминай, – припечатывает меня сердитым взглядом Катерина.

И только сейчас до меня доходит.

Были какие-то праздники. Все уже садились за стол, а Лене вдруг приспичило в город ехать. А я отказался ее везти. Да еще и жахнул с Андрюхой и дядей Васей по рюмке самогонки. Дурак. Надо было отвезти. Или к себе привязать. Да кто же знал тогда, что автобус поломается дорогой? Что все нормальные люди вернутся обратно в Вербное. А моя коза останется на трассе ловить попутку до города. Вот с чего все началось. А мы не придали этому значения. Ни я, ни Лена. Или она…

«Да к чему теперь рассуждать!» – даже не пытаюсь поймать мысль за хвост.

В коридоре хлопает дверь санузла, и меня подрывает с места.

– Ну что? – делаю шаг к любимой.

– Две полоски! – с недовольным видом вручает мне тест Лена. – Плехов, вот ты кабан, – фыркает сквозь слезы. Голос предательски дрожит. А взглядом спалить может.

Всматриваюсь в две тонкие розовые линии, словно перечерчивающие узкий листок картона. И с ума схожу от радости и беспокойства.

– Да ну. Все нормально, Леночка. Воспитаем, – обнимаю, зацеловываю любимую девочку. – Ну? – всматриваюсь в лицо. И четко просекаю тот момент, когда жена расслабляется в моих объятиях и улыбается, смаргивая слезы.

– Тебе легко говорить, – не сдается и хнычет она как маленькая. – Я уже старая. Я уже отстрелялась.

– Ты старая? – уговариваю на ушко. Целую в дрожащие губы. Утираю мокрые от слез щеки и уверяю хрипло. – Не смеши. Ты самая молодая и красивая. Выбор губернатора, так сказать. И Катя с нами. Лен, ну справимся, – шепчу и сам не понимаю.

Неужели она не хочет? Обломайся, Плехов. Обломайся.

– Вот и я говорю, – вступает в разговор Катерина. – Где пять, там и шесть.

– Да, нам бы девочку надо, Лен. Для ровного счета, – улыбаюсь я. – Я тебя на руках носить буду.

– Ты и так носишь, – фыркает она и поворачивается к Кате. – Я так понимаю, вы помирились? – окидывает нас внимательным взглядом.

– Да мы и не ссорились, – пожимает плечами Катя. А я делаю вид, что вообще не при делах. Чувствую себя пришибленным и абсолютно счастливым.

Только бы не заорать во все горло, не разбудить старших.

– Мама, я пить хочу, – слышится сзади тоненький голосок сына. – Папа… – вздыхает, подходя к нам с Леной. Обнимает обоих за ноги и прижимается всем тельцем.

– Иди сюда, – подхватываю Леху на руки. Обнимаю его, Лену.

А сзади уже топочут старшие.

– Ни фига себе. А тут обнимашки! – тянут девчонки. – По какому поводу? .

Мои пацаны, еще не привыкшие к новой жизни, насупившись, стоят в сторонке.

«Придется говорить как есть», – вздыхаю я мысленно. Опускаю на пол Лешу, отстраняюсь от Лены.

– Хм… – прокашливаюсь, стараясь справиться с накатившей паникой. Но деваться некуда. Пять пар глаз смотрят на меня внимательно и настороженно. Да еще Лена хватает за руку. Видимо, хочет пока сохранить в секрете нашу маленькую тайну.

– Нет, – мотаю головой. Если мы хотим искренности от детей, самим тоже лукавить нельзя.

– У нас будет ребенок, – произношу охрипшим от волнения голосом. – Пока есть только результаты теста. Поэтому цыц. Никому не говорим. Поняли? – окидываю нарочито строгим взглядом толпу спиногрызов.

Но, кажется, меня никто уже не слушает.

– Уиии! – с радостным воплем кидаются к матери Алиса и Майя.

А мои пацаны улыбаются во все тридцать два.

– Ну, папа, ты кабан! – в восхищении тянет Саша.