– Как умерла? – в ужасе смотрит на меня Лена. – Она же не болела… Вернее, ее заболевания не были с летальным исходом.

– Погибла, – сжимаю кулаки. – Это она стояла за твоим похищением. Ее взяли. А там, то ли неправильно сказала «Вечер в хату!», то ли о белое полотенце постеснялась ноги вытереть… Не знаю, Лен. Следствие разбирается.

– Олег, – в ужасе смотрит на меня любимая. – Это не ты… Не ты распорядился? – с трудом подбирает слова. А в глазах, полных слез, трепещутся ужас и недоверие.

– Богом клянусь! – искренне прикладываю руку к груди. Но подробности сообщать не собираюсь. Ни к чему они.

– Когда похороны? Я пойду с тобой, – поспешно заявляет Лена. – И не спорь, пожалуйста.

– Твои девчонки тоже надумали, – морщусь, как от боли.

Всего час назад я объявил детям. Может, грубо и прямолинейно. Но иначе не умею. Мишка зарыдал, забился в угол, как маленький жеребенок. И его тотчас же бросились утешать Леша и Катерина. А Ленкины близняшки как по команде окружили Сашку.

– Мы с тобой, – тихо прошептала Майя. А я услышал.

– Да? – слабо улыбается Лена. – Это хорошо. Мы же семья, правильно.

– Ну да, – ухаю как филин. И даже не представляю, что бы я делал в эти дни без Лены. Слабая и изможденная, словно после тяжелой болезни, она возвращается домой. Медленно ходит по комнатам. Что-то делает, отдает какие-то указания.

Но с ее появлением огромный дом словно оживает. Как и раньше, копошатся и подначивают друг друга дети. Старая Катерина хлопочет на кухне, а неутомимый Старостин подметает двор и не пускает на порог журналистов.

А те на все горазды.

Наш новый губернатор… Слыхали?

Противно, но я не обращаю внимания. Работаю. Решаю проблемы. Они наверное, везде одни и те же. Дороги, транспорт, вывоз мусора, новые парки…

Рассматриваю варианты нового дома, но как ни крути, Ленкин в сто раз лучше. До работы и универа близко, школа рядом. Ну и Катерина! Куда от нее деться? Лена ее по-любому с собой потащит.

Стоит ли суетиться? Но нет. Жить в доме Валдаева я не хочу. И при первой возможности покупаю соседний участок, как и собирался.

– Давай, проектом займись сама, – через пару месяцев после спасения, отдаю чертежи Лене.

На высоком барном стуле она сидит в библиотеке, откуда давным-давно исчез портрет Альберта. На большом столе, вписанном в подоконник, разложены листы рукописи, рядом стоит ноутбук. Ленка отрывается от созерцания заката на озере и недоуменно смотрит на чертежи. Жена моя поправилась после похищения и уже во всю работает. Пишет какие-то статьи в научные журналы, принимает роды и преподает в универе.

Удивительная женщина! Как ее на все хватает.

– Плехов, иди в баню, – отмахивается она. – У меня полный напряг. Четыре кесарева на следующей неделе. Купил, занимайся сам, – и признается с неохотой. – Я никуда переезжать не хочу. Даже двигаться с места лень. Наверное, после похищения до сих пор мой капризный организм стрессует. Иммунитет упал, видимо. Состояние как при простуде. Ничего не болит, а в сон клонит постоянно. И слабость.

– Лен, посмотри на меня, – подхожу почти вплотную. Веду рукой по волосам. Легко приподнимаю подбородок. И наткнувшись на растерянный взгляд любимой, смеюсь. – Сапожник без сапог. Да, Леночка?

– Плехов! – подскакивает она с места. Врезается в меня со всей силы. Притягиваю ее к себе.

– Я за него! – ржу абсолютно счастливый. – Ну давай, Лен. Сделай тест. Может, нам повезло…

– Угу. На пятом десятке? – возмущенно фыркает жена и затихает в моих руках. – Ты хоть представляешь, какие это последствия!

– Ты чего? – целую в висок. – Лен… Тебе же сорок два всего. Еще самый возраст. Или ты не хочешь? Чего замолкла?

– Я считаю, – бормочет она обалдело. – Я вернулась домой сразу после похорон Оксаны. Утешала тебя…

– Нет, это я тебя лечил. Любовь, знаешь ли, самое скоропомощное средство в мире.

– А потом еще каждую ночь, – смущенно улыбается Лена. – Утешали, лечили. И кажется, налечили! – вздыхает она. Опаляет меня гневным взглядом и со всех ног несется вниз. В санузел нашей спальни.

Иду следом, наблюдаю, как жена роется в ящике комода под раковиной и, повернувшись ко мне, вздыхает печально.

– Нет у меня.

Да еще и смотрит сердито, будто это я виноват.

– Сейчас съезжу. Говори, какие купить, – пожимаю плечами.

– Да я завтра сама в клинике куплю, – смотрит жалобно и растерянно.

– Думаешь, я до завтра выдержу? – роняю насмешливо и на всех парах несусь в круглосуточную аптеку.

Сам. Никому не доверяю.

«Все равно узнают и в местных пабликах напишут», – войдя в большой светлый холл, надвигаю на глаза бейсболку.

Представляю, как наутро будут пестреть заголовками все новостные сайты и телеграм-каналы .

Наш губер покупает ночью тест на беременность.

Подумаешь, сенсация, блин!

Пытаюсь сохранить на лице серьезность, но будка так и норовит расплыться в улыбке.

Ребенок. У нас с Леной будет малыш. Я же всегда мечтал…

Леха есть, и еще будет. Девочка нужна для полного комплекта. Со счетом три-три. Три пацана, три дочки. Только бы Лена не взбрыкнула. Не напилась бы какой-нибудь новомодной дряни, а потом бы не заявила, что ничего не было.

«Оксана так бы и сделала», – тюкает меня по башке здравый смысл. Лена не такая. Искренняя и мягкая. Моя девочка.

Несусь обратно с явным превышением скорости. Тоже еще один повод позубоскалить.

«Будут штрафы – заплачу!» – пожимаю плечами. Щелкаю брелоком. Ворота медленно ползут в стороны. Нетерпеливо стучу по рулю, жду, пока откроются, и сам себя уговариваю.

Спокойно, Гусь. Только спокойно. Не мандражируй.

Въезжаю во двор. Паркуюсь кое-как. Ставлю машину раком посреди двора. Завтра Старостин ругаться будет. Но мне сейчас не до этого! Вламываюсь в дом, будто за мной черти гонятся, и застаю жену на кухне.

Умытая и заплаканная, в шелковом халатике, Лена пьет чай вместе с Катериной. Толстая старухина рука накрывает ладонь моей жены. А голос мягкий и настойчивый увещевает.

– Прорвемся, Аленка. Ничего страшного…

И у меня словно гиря виснет на сердце. Катерина Даниловна против ребенка. А Лена моя?

На растерянном личике слезы, в глазах паника. Больше ничего не считать, и меня трусит как пацана.

– Прошу, мадам, – протягиваю жене пакет из аптеки и добавляю сурово. – Давай сразу. Я жду.

– Хорошо, – опалив возмущенным взглядом, забирает Лена покупки и бросает, как вызов. – Ожидайте, месье.

А что остается?

Помыв руки, сажусь за стол. Выжидательно смотрю на Катерину, а она мнется. Будто сказать что-то хочет.

– Что-то случилось? – тяну небрежно. А у самого сердце в пятки уходит. А ну как решили избавиться от малыша. И сейчас Катя начнет меня уговаривать.

– Хочу тебе что-то сказать, Олежка, – совершенно просто, без прелюдий, заявляет старуха.