– Вот ее спальня! – указывает мой сын на плотно закрытые двери. – Но я туда не пойду, иначе мне влетит, – сообщает Леха, наклонив голову. И смотрит хитренько.

Дескать, дальше ты сам, генерал.

– Не влетит, гарантирую, – подмигиваю ребенку. И уже собираюсь постучать, как дверь распахивается, и на пороге застывает Лена.

– Олег, – выдыхает, не скрывая своего возмущения. – Не стоило сюда приходить, – опаляет гневным взглядом. Вся такая красивая. Порывистая. В широких спортивных штанах и в белой майке, из-под которой проглядывают упругие сиськи.

– Давай я сам решу, – подхожу ближе. Сейчас бы прижать к стене, задрать майку…

Но блин, нельзя. Еще леща отхвачу, да и Леха крутится рядом.

- Нам надо поговорить, - бросаю глухо. Замечаю на заднем фоне разобранную постель, смятые подушки. Значит, действительно, лежала.

Хотя сейчас по внешнему виду и не скажешь, что больна. Волосы собраны в пучок, губы сжаты.

– Давай ты будешь решать у себя. А тут я сама справлюсь, – отрезает она и добавляет решительно. – Уходи.

– Лен, да ты чего? – подхожу почти вплотную к любимой. Но она отстраняется резко.

«Здрасте-пожалуйста! Опять за рыбу гроши!» – вздыхаю мысленно и призываю на помощь всю свою выдержку.

– Нам надо поговорить. Я не отстану, Лен, – нависаю над любимой.

– Хорошо, – нехотя сдается она. – Только быстро и по делу. Ты что-то узнал? – поднимает на меня глаза цвета неба.

– Да. Мне удалось вырваться на пару часов в Адлер. Встретился там с Трехглазым, – киваю я. – Интересная тема вырисовывается…

– Что ж… Пойдем… – Лена открывает дверь в небольшой кабинет. Садится в кресло, обтянутое толстой буйволовой кожей, указывает мне на точно такое же, стоящее напротив. – Извини, чай не предлагаю. Я болею, а Катерину гонять не хочу.

– Обойдусь как-нибудь, – передергиваю плечами. И усевшись напротив, мажу взглядом по высокой груди, обтянутой белой майкой.

– Слушаю тебя, – строго роняет Лена.

– Трехглазый, оказывается, был членом криминальной группировки, – выдыхаю я. – Прикинь? Окопался в училище. Вернее, его специально к нам учиться направили. Типа свой человек в органах.

– Ну и что? – передергивает плечами Лена. – Какое это отношение имеет к нам? Да и нет никаких нас, Олег. Я думаю, нам больше незачем встречаться. Что касается Леши… – тянет она задумчиво, но я перехватываю инициативу.

– Хватит пургу гнать, Лен. Я развелся. Теперь поженимся…

– Я не хочу за тебя замуж, – заявляет категорично она. – Насчет Леши – договоримся о времени посещения.

– Да не хочу я никого посещать, Леночка, – усмехаюсь горько. – Тоже мне. Нашла посетителя! Я тебя хочу. Семью полную. Это сколько у нас на двоих? Пять детей, получается? Прикольно. Вот это и хочу. Дом на берегу реки. Собаку. Можно две. Хочешь, кота заведешь…

– Не люблю котов, – передергивает плечами любимая.

– То есть, по остальным пунктам у нас разногласий нет? – улыбаюсь во все тридцать два.

Дразню. Провоцирую. На это весь расчет. Хоть в лепешку разобьюсь, но заставлю мою Снежную королеву оттаять. Отогрею, залюблю. Но сначала пусть простит меня, дурака.

– Уходи! – мотает головой Лена. – Видеть тебя не хочу.

– А я бы век сидел и любовался, – признаюсь как на духу.

– Фотку поставь и смотри. Все, Олег, не задерживаю, – поднимается она с места. Как струна натянутая и гордая. Обиделась сильно, видимо.

– Лен, ну я дурак, – тотчас же оказываюсь рядом. Приобнимаю за плечи. – Идиот просто. Привык, что не нужен никому. Уехал – хорошо, приехал – надо потерпеть, скоро уедет. Я, когда на задании был, всегда от реала отключался. Только о тебе думал. Даже не верил никогда, что вместе будем… Так… Сказки, фантастика.

– Не надо басни придумывать, – отстраняется любимая. – Не обижай ни меня, ни себя дурными отговорками. Уходи. И больше, пожалуйста, не возвращайся. Лучше забудь о нас. Ни мне, ни Леше ничего от тебя не надо кроме… – осекается Лена на полуслове.

– Кроме? – подхожу почти вплотную. Внаглую притягиваю к себе. Держу нежно, но крепко. Не вырваться.

– Что? – поднимает на меня Елена глаза, полные слез.

– Слушай, а твоя странная болезнь со мной связана? Плакала и себя жалела, да? Думала, я скотина такая, тебя бросил. Второй раз? Да? – беру эту невероятную женщину в мягкий захват. Кладу ладонь на затылок, залепляю рот поцелуем. Ленка стучит по мне кулачками, а потом сдается. Ну и правильно. На фиг нам воевать.

– Я люблю тебя! – выдыхаю, насилу оторвавшись. – Очень люблю, Лен. Выходи за меня. Ну, если хочешь пострадать, я потерплю. Поухаживаю. Хотя зачем нам время терять. Не понимаю… Могли бы уже сегодня в новый дом переехать, детей забрать, устроиться и уже вместе спать…

– Ты невозможный, Олег… Просто невозможный. У тебя все так просто, да? Захотел – пропал на три месяца, захотел – вернулся. Никаких обязательств…

– Это служба, Лен, – глажу любимую по спине. – Я человек подневольный… Если страна послала. Сейчас вот на должность назначили. Значит, в поле пока не отправят. Будь уверена.

– Ты мог бы позвонить, – упрекает она на автомате. Но уже не сердится. Чувствую, как под моими ладонями сникают плечи. И в голосе появляется та самая усталость, после которой наступает мир. Хватит. Повоевали.

– Я не подумал. Прости, – опускаю голову.

– Мне было важно, – напирает Лена. Но все так же прижимается ко мне. Не отходит в сторону. И это обнадеживает. – Ты ничего не сказал о Леше, – выговаривает она, вспоминая весь список обид. – Никак не отреагировал. А я тоже навязываться не собираюсь…

– Сначала обалдел, Лен. Лихо вы с моей маманей все провернули, – шепчу, утыкаясь губами в тонкую шею. – Ну а потом… Рад я, Ленка. Всей душою рад. У нас с тобой сын. Это здорово. А ты какой реакции ждала, дурочка? – смотрю на нее с любовью.

– Думала, ты рассердишься. Обвинишь в манипуляциях, – вздыхает Лена. Кладет голову мне на плечо. Обнимает за торс обеими руками и плачет навзрыд.

– Ну, ну, моя хорошая. Любимая моя девочка. С какого мне сердиться? Я и мечтать не смел. Не представлял даже, – глажу по голове, целую в висок и осекаюсь, заслышав шаги на лестнице. Кого там несет, интересно.

Кто-то топочет, громко распоряжается. И, наконец, рывком распахивает дверь.

– Лапы от нее убрал живо! – появляется в проеме тот самый парень, что двадцать лет назад увез от меня Ленку.

– Ты кто? – прижимая к себе любимую, давлю взглядом. – Вышел и дверь закрыл! – рявкаю, как на новобранца.

– Извините, – обалдело тянет мужик. И послушно выходит прочь.

– Это был Сэм, – тихонечко хихикает Ленка, прижимаясь ко мне. – Лихо ты его уделал.