Вечером следующего дня он позвонил Мохову.

— Добрый вечер. Я уже начал работать с вашим материалом, — сообщил Дронго.

— Здравствуйте. В каком смысле начали? — не понял Мохов.

— Просматриваю социальные сети и газеты за эти дни. Должен сказать, что достаточно сжатая информация, без ненужных подробностей. И сообщение, что идет следствие. Хорошо, что вам удалось блокировать распространение ненужных слухов и сплетен.

— Это Диана, мой личный секретарь. Она провела такую работу. Я столько денег заплатил этим журналюгам, чтобы вели себя достаточно прилично.

— Наверно, больше всех — блогерам?

— Им тоже. Иначе бы размазали меня. Это могло причинить боль моим детям, сестре, моим родным и близким.

— Безусловно. Диана давно у вас работает?

— Почти два года. Чуть меньше.

— Сколько ей лет?

— Тридцать четыре. У нее два диплома. Свободно владеет английским и французским.

— Хорошо. Как долго остальные работают у вас? Кухарка и горничная.

— Кухарка уже больше пяти лет. Горничная полтора года. Жена выбирала их по своему усмотрению. Но обе получают очень неплохую зарплату. Как мои водители и охранники.

— Однако в тот роковой день их не оказалось.

— Не оказалось, — подтвердил Мохов. — Одного охранника отправили в наш офис, а второй был со мной. Как я вам и говорил.

— Простите за вопрос. Сколько лет вы были женаты?

— Четырнадцать.

— А сколько лет вашей дочери?

— Почти двадцать два.

— Вы говорили, что дочь от первого брака?

— Да. Но она часто живет у нас, летает с нами на курорты. Я ее очень люблю и всегда стараюсь забирать обоих детей, не делая между ними разницы. Она тоже была в ужасном состоянии. Но она уже не ребенок. Учится в Лондоне.

— Она уже улетела?

— Да, конечно. Из-за этой истории она опоздала на неделю. Но следователь разрешил ей улететь.

— Иногда я буду задавать не очень приятные вопросы…

— Понимаю, — перебил его Мохов, — задавайте.

— Какие были отношения между вашей второй супругой и дочерью?

— Следователь тоже спрашивал. Нормальные. Не скажу, что они были большими друзьями, все-таки девочке не понравилось, что я тогда развелся с ее матерью. Она несколько лет не хотела со мной общаться. Но постепенно все наладилось. Я очень старался. Даже купил им большую квартиру. Устроил в престижную школу. Она оттаяла и даже часто у нас оставалась и летала с нами.

— Почему вы развелись?

— Особой причины, наверно, и не было. Как раз в это время наша фирма начала очень неплохо зарабатывать. Я целыми днями пропадал на работе. Даже ночами. Супруга этого не понимала и не принимала. Начались претензии. А меня стало раздражать ее непонимание. И ее вечное недовольство. В общем, мы решили развестись. Но особых скандалов не было. Договорились ради Кристины поддерживать нормальные отношения.

— Вы с кем-то встречались?

— А как вы думаете. Если с женой начались проблемы. Я нормальный мужчина. И тогда был гораздо моложе. Конечно, у меня были женщины.

— Но вы не сразу женились?

— Не сразу. Где-то через полтора года. Она точно не была причиной нашего развода. И об этом знали моя первая жена и моя дочь.

— Еще один не очень приятный вопрос. Получается, что ваша вторая супруга не имела отношения к вашему разводу. Я правильно понял.

— Да.

— Но вы ее уже знали?

— Знал. Но о втором браке совсем не думал. Мы встречались, и все было нормально. Потом я узнал, что она ждет ребенка. Мальчика. Я столько лет мечтал о сыне. Поэтому сразу решил, что мы обязаны узаконить свои отношения, чтобы мальчик родился в нормальной семье и получил мою фамилию.

— Давайте уточним. Когда вы женились в первый раз?

— В тридцать лет. Я много работал. Да, точно, в тридцать.

— Сколько лет было вашей первой супруге?

— Тамаре было двадцать шесть.

— Она взяла вашу фамилию?

— Нет. Нужно было менять много документов, и поэтому она тогда оставила свою фамилию — Климовская. Но у дочери моя фамилия.

— А у второй супруги?

— Лиза взяла мою фамилию. Ее девичья была Парытина. Сама настояла, чтобы взять мою фамилию.

— Если дочери двадцать два, значит, вам примерно пятьдесят три.

— Верно.

— А вашей первой супруге под пятьдесят?

— Тоже верно.

— И вы развелись через несколько лет?

— Через шесть лет.

— У нее кто-то появился?

— Нет. Не знаю. Раньше не сомневался. Но теперь… Не думаю; если бы кто-то появился, то, наверно, дочь мне бы рассказала. Нет, никого нет. Хотя меня бы это не волновало. Вы же понимаете. После развода такие подробности меня уже не интересовали.

— Когда вы женились во второй раз?

— Мне было почти тридцать девять.

— А вашей второй супруге?

— Двадцать семь. Думаете, слишком большая разница?

— Не думаю. Нормально. Вы были ее первым мужем?

— Конечно.

— У вас есть завещание?

— Что? — не понял Мохов.

— У вас есть нотариально оформленное завещание?

— Нет. Нет. Вы думаете, что я такой старый?

— Это совсем не связано с возрастом. Значит, в случае вашей смерти наследниками первой очереди были ваши дети и жена.

— Но я еще не умер, — разозлился Мохов.

— Мне все равно нужно было уточнить этот важный момент. У жены тоже не было завещания?

— Конечно, нет. Она была достаточно молодым человеком. Была…

— У нее была своя недвижимость до свадьбы с вами?

— Двухкомнатная квартира. Да при чем тут ее недвижимость. Меня ее квартира вообще не интересовала. Она туда даже не ездила. Иногда посылали кого-то из обслуживающего персонала, чтобы там прибрали.

— Давайте договоримся: завтра я приеду к вам на Рублевку, и мы посмотрим все на месте. Вы можете собрать всех, кто был в тот роковой день в вашем доме?

— Да, могу. Всего три женщины. А водитель сидел в машине перед домом и не входил к нам. Я заеду за вами утром. Всех соберу, кроме детей. Кристина улетела в Лондон, а сын… Сергей в нашей городской квартире. Под наблюдением психолога. Я надеюсь, он поправится.

— Договорились. До свидания.

Дронго положил телефон на столик перед собой. Значит, в доме было трое женщин, дочь и сын Мохова. Неужели кто-то из женщин мог незаметно задушить его супругу? Тогда куда пропало колье? Нужно завтра уточнить, как именно убили женщину. Все детали произошедшего. Получается, что никто из них ничего не услышал. А водитель не входил в дом. Значит, влез посторонний. И так быстро вошел в спальную, задушил женщину и украл колье. Без наводки это просто невозможно. И очень мало времени. Так не бывает. И почему нет следов? Нужно будет поговорить и со следователем.

Он снова поднял телефон. Набрал номер.

— Эдгар, добрый вечер, — начал Дронго. — Я прилетел.

Это был его друг и напарник Эдгар Вейдеманис.

— Это я уже понял. Новое расследование?

— Да. Постарайся узнать все, что возможно, о Борисе Алексеевиче Мохове. Он достаточно известный человек, и наверняка будет разнообразная информация.

— Постараюсь. Сколько у меня времени?

— До завтра.

— Вы даете нереальные сроки, — рассмеялся Вейдеманис. — Хорошо, постараюсь что-нибудь сделать.

Дронго снова положил телефон на стол и отправился в ванную комнату, раздеваясь на ходу. После авиаперелета он хотел принять привычный горячий, обжигающий душ.

Утром следующего дня за ним приехал Мохов. Большой «БМВ» ждал у дома. За рулем сидел пожилой водитель.

— Я уже отправил туда своих телохранителей и второго водителя, — сообщил Борис Алексеевич. — Вы завтракали? Может, заедем куда-нибудь?

— Я уже завтракал, — сдержанно сообщил Дронго. — Давайте сразу к вам. Мне еще нужно будет поговорить с вашим следователем. Сумеете организовать нам встречу?

— Конечно. Никаких проблем.

— Вы сообщили ему обо мне?

— Пока нет.

— Он молодой?

— Лет сорок пять. Но все говорят, что очень опытный. Петр Георгиевич Романов. Такая имперская фамилия. Хотя сам он из Ростова.

— Он тоже считает, что влез кто-то посторонний?

— Похоже, что нет.

— Кто-то из ваших?

— Нет, конечно. Он считает, что поселок достаточно хорошо охраняется. Вы сами сможете убедиться. Повсюду камеры и охранники. Но у нас почти тридцать домов. Точнее, двадцать восемь. В каждом по восемь-десять человек обслуживающего персонала. Плюс водители, садовники, повара, прислуга, охранники, которые приезжают со своими шефами, дети нашей элиты, их друзья. Человек четыреста или пятьсот. Романов обещал всех проверить. Но на это уйдет лет пять. Или больше. Меня такие сроки не устраивают. Хотя…

Мохов чуть понизил голос.

— Рабы всегда мечтают станцевать на могилах своих хозяев, — негромко сказал он, — там наша челядь обычно контактирует друг с другом. Может, кто-то узнал о колье из соседних домов. Но я пока не верю. Рядом живет член правительства. А с другой стороны — один из заместителей руководителя администрации президента. Кого нам подозревать.

— Олигархов не осталось? — напомнил, улыбнувшись, Дронго.

— Остались, конечно. Несколько человек живут у нас. Двое. Нет, трое. Все очень богатые люди. Это те, кто выжили в девяностые и прошли через все испытания нулевых. Тогда нельзя было вообще существовать без поддержки криминала. Независимых просто давили или разоряли.

— Вас тоже?

— Что? Был связан с бандитами? — Мохов зло усмехнулся. — Конечно, платил. Как миленький. Иначе бы не выжили. Мне повезло, что бандитское десятилетие заканчивалось. После страшного дефолта премьером стал Евгений Максимович Примаков и начали наводить относительный порядок. Ну, а потом было гораздо легче.

— У вас целая философия…

— Это философия жизни. Мы приехали.

Ворота раскрылись. Работали сразу две камеры. Вышедший охранник кивнул знакомому водителю, и они проехали дальше. Двухэтажный дом стоял в окружении разросшейся листвы и деревьев.

— У вас нет своего садовника? — уточнил Дронго. — На вашем участке.

— Конечно, есть. Но жене нравилось, когда было вокруг столько зелени. Кто мог подумать, что к нам влезут, используя эти деревья.

— Следов не нашли?

— Ничего. Был сильный ливень. Но рядом были следы от чужих ботинок. Не наши. Может, кто-то проходил мимо. На деревьях и балконе следов не было.

Они вышли из автомобиля. Рядом стоял шестисотый «мерседес». В салоне за рулем сидел молодой человек. Увидев приехавших, он вышел из машины. Высокий парень внимательно смотрел на приехавших. Рядом появились двое охранников Мохова.

— Это второй водитель, Гриша, — показал Борис Алексеевич, — а это наши охранники. Идемте, я покажу наш балкон.

Продираясь сквозь кустарник, прошли за дом. У балкона росли два больших дерева. Дронго подошел ближе.

— Можно спокойно влезть, — задумчиво произнес он, ощупывая дерево.

— Да, — согласился Мохов, — можно. Раньше соседские мальчики даже влезали. Внуки нашего соседа. Но они давно переехали жить в Израиль.

Дронго потрогал дерево. На ладони осталась грязь.

— Никаких следов в спальной не было, — еще раз уточнил он.

— В том-то всё и дело. Никаких следов, — ответил Мохов.

— Должны были остаться следы. Или он влезал в перчатках и бахилах? Но они все равно должны были испачкаться.

— Если бы все было так просто, — зло пояснил Борис Алексеевич.

Послышался шум раздвигаемых кустов, и появился незнакомый мужчина лет тридцати пяти.

— Добрый день Борис Алексеевич, — вежливо поздоровался незнакомец. Он был коротко пострижен и в пятнистой форме. На ногах были тяжелые ботинки. И была заметна военная выправка.

— Здравствуй, — кивнул Мохов. — Это наш внутренний охранник, — пояснил он, — после случившегося здесь удвоили охрану. Теперь здесь по пять человек. Обходят все дома в поселке. Работают в три смены. Это не считая личных охранников, которых многие привлекли. Мои личные стояли у моего автомобиля. Вы их видели.

— Столько людей, и никто не сумел увидеть убийцу, — негромко произнес Дронго. — Может, убийца был в доме?

— Тогда кто? Моя дочь или мой сын? Кухарка, горничная, секретарь? Больше никого в доме не было, — огрызнулся Мохов.

— Возможно, в доме был еще кто-то…

— И его никто не увидел?

— Ботинки, — негромко произнес Дронго, — вы сказали, что у дерева был след от ботинок.

— Следователь изъял все ботинки у всех охранников, которые дежурили в тот день. Проверил каждого. А потом погнал всех на этот детектор. Допросил всех. И всё безрезультатно. Хотя это самая удобная версия. Тренированный молодой человек мог легко влезть по дереву, попытаться похитить колье и убить Лизу, которая стала случайным свидетелем, — пояснил Мохов.

Они обогнули здание и вошли в дом. При входе, в просторном холле, висела большая картина блондинки средних лет с распущенными волосами. Она сидела в кресле в голубом платье.

— Это Лиза, — глухим голосом сообщил Мохов.

Дронго смотрел на картину. Затем повернулся и едва удержался от восклицания. Рядом стояла молодая женщина, блондинка, похожая на покойную супругу хозяина дома. Сходство было более чем заметным. Только у стоявшей рядом женщины волосы были коротко острижены. В стиле каре. И более резкие черты лица. Некоторое различие существовало. У хозяйки дома глаза были голубыми. У этой были серые. Женщина была в строгом сером костюме.

— Вы, очевидно, Диана? — уточнил Дронго.

— Да, — кивнула молодая женщина. И несколько озадаченно уточнила: — Разве мы знакомы?

Она взглянула на Мохова, и тот пожал плечами. Как бы давая понять, что ничего не говорил.

— Нет, — ответил Дронго, — я просто догадался.

Мохов первым прошел в гостиную. В просторной комнате их ждали еще две женщины. Пожилая кухарка Рухсара в синем платье и молодая блондинка Амалия. На ней было темное платье с белым передником.

— Тоже блондинка, — невольно отметил Дронго, удержавшись от улыбки.

— На первом этаже гостиная, столовая с кухней и библиотека, — сообщил Мохов, — на втором наши спальные комнаты, мой кабинет и комнаты детей. Пойдемте покажу.

Они поднялись по лестнице.

— Давайте сначала посмотрим спальную вашей супруги, — попросил Дронго.

Просторная комната с балконом выходила на два больших дерева. Дронго вышел на балкон. Влезть по дереву было достаточно несложно. Он вернулся в спальную.

— Почему именно здесь не работала камера? Кто-то намеренно отключил камеру? Эта версия проверялась?

— Камера не работала, она была отключена, — пояснил Борис Алексеевич.

— Почему?

— Лиза сама часто ее отключала, — пояснил Мохов. — Она любила выходить на балкон не совсем одетой, а камеры были подключены к общей системе безопасности и при желании можно было увидеть все из комнаты операторов. Она вообще не любила камеры, не любила фотографироваться. У каждого свои привычки.

— Понимаю, — кивнул Дронго. — Вы спали в разных спальнях?

— Она считала, что так сохраняется свежесть чувств, — выдохнул Мохов, — а я не возражал. У меня плохая привычка — храпеть по ночам.

— Ваша спальная рядом?

— Да. Соседняя дверь. Дальше спальные детей и мой кабинет в самом конце коридора.

— Колье искали в других комнатах?

— Конечно. Ничего не нашли. Искали даже со специальным металлоискателем. Его невозможно было спрятать в доме. В моем кабинете был сейф. А там была только пустая коробка. И отпечатки пальцев Лизы. Это и так было понятно. Кроме нее никто не трогал и не мог забрать это колье. Я его никогда не брал.

— Получается, что ваша супруга не услышала, как посторонний влез на балкон?

— Был сильный дождь. И она, возможно, читала. А когда повернула голову, не успела крикнуть…

— Вы так думаете?

— Так считает следователь. Все из-за дождя. И дверь на балкон была открыта.

Дронго прошел к балкону. Нужно сделать пять шесть шагов. Достаточно, чтобы успеть крикнуть.

— Мне нужно будет переговорить с каждой из ваших женщин, — сказал он.

— Разумеется. Я поэтому их и вызвал.

— Выбирала сотрудников ваша супруга?

— Да, даже кандидатуру моего секретаря. Диана работала в инвестиционной компании пресс-секретарем, и мы встретились на выставке. Лиза настояла, чтобы она перешла ко мне. Я не возражал. Она очень толковый сотрудник.

— Она замужем?

— Это так важно? — усмехнулся Мохов, — она разведена. Четыре года назад. Еще когда работала на прошлой работе. К нам она пришла уже после развода.

— Остальные двое?

— У Рухсары есть сын. У Амалии маленькая дочь.

— Они замужем?

— Это тоже важно?

— Для меня да.

— У Рухсары муж погиб в автомобильной катастрофе пять лет назад. У Амалии муж после развода уехал. Кажется, в Литву.

— Ясно. Вы проверяли, водители точно не входили в дом? Ваш второй водитель, Григорий?

— Нет, не входил. Следователь проверял все до минуты.

— Я смогу переговорить с вашей дочерью?

— Наверно, да. Хотя предпочел бы, чтобы ее лишний раз не дергали. Она в Лондоне, но мы почти ежедневно говорим по телефону. Ей тоже очень тяжело. Я пытаюсь как-то ее поддерживать.

— Если я соглашусь начать самостоятельное расследование, вы должны дать мне слово, что не будете мешать.

— Безусловно. Я буду только помогать. Скажите, какой гонорар вас устраивает, и я готов выплатить задаток.

— Я не беру денег заранее. Только после того, как работа будет выполнена. На расходы можете внести некую сумму, подробности обговорят мой помощник и ваша секретарь.

— Согласен.

— Теперь я осмотрю комнаты ваших детей и ваш кабинет. А потом мы переговорим.

— Вам нужен сопровождающий?

— Мне достаточно ваших пояснений.

Осмотр занял минут сорок. В кабинете сейф был вмонтирован в стену. Дронго внимательно его осмотрел. Такой сейф нельзя вскрыть. Или изготовить дубликаты ключей. Плюс цифровая комбинация.

— Что еще было в сейфе? — спросил он.

— Немного денег. Тысяч пятьдесят евро. Одна пачка пятисотых. Необходимый запас. Еще тысячи две или три фунтов. Это для Кристины. Ей вечно нужны наличные. Хотя я высылаю деньги на ее карточку. Несколько пар часов, некоторые вещи моей супруги. Серьги, кольца. Тоже достаточно дорогие. Но они все были на месте.

— Можете открыть?

— Там сейчас пусто, — пояснил Мохов.

Но достал ключи из ящика стола, набрал комбинацию и открыл дверцу сейфа.

— После случившегося я перевез всё в город, — добавил он.

— Все ценности были в коробках?

— Да.

— А коробка из-под колье была пуста?

— Да. Но деньги не тронуты. И коробку от колье забрал следователь.

— Я не думаю, что кто-то посторонний мог влезть в такой сейф.

— Следователь тоже так считает. Они дважды всё проверяли. Никаких следов. Только мои отпечатки и моей супруги. Туда никто не залезал, в этом я убежден. Легче было забрать деньги. Значит, колье могла взять только Лиза. Она положила его в тумбочку, рядом с кроватью, и оттуда его украли.

— Возможно, — задумчиво произнес Дронго.

В комнате Кристины было много цветных фотографий различных голливудских актрис. В комнате сына были плакаты с изображением атлетов и спортсменов.

— Ваш сын занимается спортом? — уточнил Дронго.

— Ходит на теннис, — сообщил Мохов, — его тренер считает, что из него выйдет толк.

— С ним можно будет поговорить?

— С разрешения врачей. Но пока никого не пускают. Сейчас с ним психологи. Говорят, лучшие в Москве. Надеюсь с ним все будет хорошо.

— Будем надеяться. А теперь давайте вернемся в ваш кабинет и я задам вам несколько вопросов.

Мохов посторонился, пропуская вперед гостя. Они вернулись в кабинет, уселись в глубокие кресла.

— Коньяк или виски? — спросил Мохов.

— Воду, — попросил гость.

Борис Алексеевич поднялся, достал небольшую бутылку воды и поставил перед гостем. Рядом поставил пустой бокал. Себе налил немного коньяка.

— Надеюсь, вы уже приняли решение, — мрачно сказал он, чуть пригубив коньяк.

— Это зависит и от вас, — неожиданно ответил Дронго. Он поднялся и плотно закрыл дверь. — Теперь ответьте на мой вопрос, — требовательно начал гость, — и постарайтесь отвечать достаточно откровенно. У вас были связи с другими женщинами?

— В смысле секса?

— И в этом смысле тоже.

— Я не был идеальным мужем, — пробормотал Мохов, — но постоянных связей ни с кем не было. Одна-две небольшие интрижки. Для разнообразия. Я надеюсь, вы не подозреваете меня в убийстве собственной супруги?

— Пока не подозреваю. Тогда у меня другой вопрос. Только искренне. Вы спите со своим секретарем?