Вижу, как люди хоронят вождя: омывают холодные ноги,

Дарят ему золотую броню, остригают седые усы.

Вот он лежит в погребальной ладье и готовится к долгой дороге

В мир, о котором поет его мать, расплетая обрубок косы.

Больше смолы и еловых ветвей, чтобы дерево лучше горело,

Чтобы в дыму исчезал горизонт и трещала сухая кора.

Вождь, не умеющий жить без огня, отдает ему мертвое тело

И, исчезая, дрожит на воде затухающим бликом костра.

Вождь растворяется в каждом из нас. Он беззвучен, безлик и неведом.

Он обращается в пыль на дороге, в холодный туман над рекой.

Он в барельефах, на старых фасадах, в легендах, рассказанных дедом.

Своды подземных дворцов охраняют его бесконечный покой.

Вождь возникает из боли в затылке, из страха, из липкого пота,

Вождь возникает – и рушатся стены, и в воду слетают мосты.

Падают звезды, ревут океаны, кипят под ногами болота,

Крошечный мир исчезает в пожаре, и ты – это больше не ты.

Ты – это штык в миллионе штыков, это ветер, колышущий знамя.

Ты – это страх, от которого враг просыпается ночью седым.

Вождь – это то, что рождается в нас и однажды становится нами.

Вот он идет. Тяжела его поступь. Иди и сгори вместе с ним.

Декабрь 2014 г.