Вначале мая 1909 года Анна Мейер-Шмид – домохозяйка, жившая в Базеле, – прочла в местной газете заметку, где сообщалось о назначении Эйнштейна. На нее нахлынули уже почти стершиеся из памяти воспоминания: как десять лет назад она провела лето в Метменштеттене, в отеле “Парадис”, принадлежавшем ее кузену. Она вспомнила ухаживавшего за ней красивого студента-физика, который вместе с матерью отдыхал в том отеле. И вспомнила написанные для нее стихи о любви.

Анна, теперь жена чиновника, отправила профессору Эйнштейну открытку с поздравлением. Он ответил ей письмом, содержание которого балансировало на грани между вежливостью и двусмысленностью. “Вероятно, я еще бережнее храню воспоминания о чудесных неделях, проведенных вместе с вами в отеле «Парадис», – писал он. – Я всем сердцем желаю вам счастья и уверен, что вы стали столь же обворожительной и жизнерадостной женщиной, какой в те дни были очаровательной и веселой девушкой”[151]. Он сообщил ей, что в конце концов женился на фройляйн Марич и что, хотя теперь его имя попало в газеты, он все тот же – разве что молодость прошла. В постскриптуме Эйнштейн, указав свой рабочий адрес, просил Анну навестить его, когда она окажется в Цюрихе.

Каковы бы ни были намерения Эйнштейна, Мейер-Шмид, похоже, восприняла его ответ как намек на возобновление прежних отношений. Она написала письмо, которое каким‐то образом попало к Милеве. В ярости от того, что эта женщина пишет Эйнштейну, а он – ей, Марич отправила письмо мужу Анны. Она заявила, что не знает причины, побудившей Анну написать второе, столь неуместное письмо. В конце Милева то ли искренне, то ли притворно добавила, что Эйнштейн возмущен заигрываниями Анны.

Эйнштейну пришлось вмешаться, чтобы разрядить ситуацию: он написал письмо с извинениями Георгу Мейеру. Он сознавался, что необдуманно и слишком остро отреагировал на открытку Анны, это всколыхнуло прежние чувства, но намерения его чисты. Эйнштейн умолял Мейера не обижаться на Анну, которая, он подчеркнул это, вела себя достойно и ничего плохого не сделала. Особо он просил прощения за вмешательство Милевы: “Со стороны моей жены было неправильно вести себя подобным образом, ничего не сказав мне, что можно объяснить только ее чрезмерной ревностью”[152].

Эйнштейн чувствовал себя скорее жертвой, а не виновником этого инцидента. Вся история, омрачившая его отношения с женой, ему не нравилась. Ее гнев и ревность были продемонстрированы в самом худшем виде, а ее опека начала угнетать его.

Не прошло и нескольких месяцев после того, как улеглись волнения, связанные с Анной Мейер-Шмид, как покой Эйнштейна нарушила другая женщина. Мария Винтелер, первая любовь Эйнштейна, так или иначе всегда присутствовала в его жизни: ее сестра Анна была женой Микеле Бессо, а брат Марии Пауль в 1910 году женился на сестре Эйнштейна Майе. Правда, Эйнштейн и Мария лет десять не переписывались. Однажды Эйнштейн не слишком тактично заметил Милеве: “Если я опять несколько раз увижу эту девушку, то наверняка снова лишусь рассудка. Я отдаю себе в этом отчет и боюсь подобного как огня”[153].

Он не преувеличивал. Эйнштейн и Мария снова встретились, когда она приехала в Берн навестить сестру и ее мужа. По-видимому, это случилось летом 1909 года. Теперь Мария была учительницей. Ей было тридцать два, Эйнштейну – тридцать. Их любовь возродилась очень быстро. Вероятно, не вызывая подозрений у Милевы, они встречались в окрестностях Берна: на густо поросшей зеленью горе Гуртен к югу от Берна, в лесу возле Бремгартена, в небольшом городке Цолликофен.

Я продолжаю жить памятью о тех нескольких часах, которые скупая судьба позволила мне провести с тобой. Моя личная жизнь совсем безотрадна. Я постоянно тоскую о тебе. Только погрузившись с головой в работу и размышления, мне удается перестать думать о тебе. Поэтому скажи наконец, почему ты бежишь от меня как от прокаженного? Мое счастье в том, чтобы увидеть тебя опять или получить от тебя хотя бы короткое письмо… Я чувствую себя мертвецом в этой жизни, жизни без любви и радости, где есть только обязанности[154].

Несколько месяцев Эйнштейн был в расстроенных чувствах. Ничего не изменилось даже тогда, когда семья переехала в Цюрих, а Милева снова забеременела. В марте 1910 года, явно все еще увлеченный Марией, он опять послал ей письмо. “Люблю тебя сердечно, думаю о тебе каждую свободную минуту; я несчастен так, как только может быть несчастен человек. Пропащая любовь, пропащая жизнь – именно так это отзывается во мне”[155], – уверял он Марию. Часы, проведенные вместе, писал он, “самые счастливые в моей жизни”.

Мария оставалась непреклонна. После нескольких месяцев молчания она написала Эйнштейну, чтобы сообщить, скорее всего, о своей помолвке с владельцем часовой фабрики. Эта новость и окончательный разрыв с Марией повергли Эйнштейна в отчаяние. Он ответил ей всего через полторы недели после рождения своего второго сына Эдуарда, хотя Милева еще не оправилась от родов.

Когда я читал твое письмо, мне казалось, я наблюдаю, как для меня роют могилу. Однако я еще раз благодарю тебя и милостивую Природу за подаренные мне, недостойному, пятнадцать лет тому назад и совсем недавно несколько часов блаженства. Ты теперь другая; мои слова относятся к той, другой, которая была моей. Прощай, и лучше ты вообще не вспомнишь обо мне, несчастном, чем будешь думать с ненавистью и горечью. Тебе может показаться, что я предатель, но это не так[156].