На некоторых физиков теория относительности произвела глубокое впечатление. К счастью для Эйнштейна, среди них был Макс Планк – один из наиболее уважаемых и влиятельных физиков того времени. После публикации статьи Эйнштейна Планк прочел лекцию о новой теории в Берлинском университете. Поползли слухи, у Эйнштейна появились сторонники, но, как Планк написал Эйнштейну в 1907 году, противники теории относительности по‐прежнему составляли “немногочисленную, но сплоченную группу”[133].

В следующие несколько лет у Эйнштейна завязалась оживленная переписка со многими европейскими физиками. Часто предназначенные ему письма приходили на адрес Бернского университета: корреспондентам Эйнштейна казалось вполне логичным, что автор теории относительности работает в академическом учреждении. “Честно говоря, я был удивлен, прочитав, что Вы вынуждены каждый день отсиживать в конторе по восемь часов, – написал один молодой физик, планировавший приехать в Берн и работать с Эйнштейном. – История любит злые шутки”[134].

Летом 1907 года первым в Берн к Эйнштейну приехал ассистент Планка Макс фон Лауэ. Ожидая Эйнштейна в фойе здания почты и телеграфа, Лауэ заметил довольно неопрятного круглолицего человека лет под тридцать, но позволил ему пройти мимо: он небезосновательно считал, что этот человек не может быть отцом теории относительности. Когда Эйнштейн вскоре вернулся, они познакомились и отправились пройтись.

За первые два часа Эйнштейну удалось опровергнуть большинство законов физики и заговорить Лауэ до полусмерти. Он угостил гостя сигарой, такой скверной, что Лауэ “случайно” уронил ее с моста в реку Аре. В какой‐то момент, когда они наслаждались видом Бернских Альп, Эйнштейн критически заметил: “Просто не понимаю, как люди могут здесь шататься без дела?”[135]