Всего через несколько месяцев Марич предстояла пересдача экзаменов в Политехникуме. В Цюрихе, оставшись одна, Милева явно испугалась последствий своего положения. Она считала, что Эйнштейн едва ли способен позаботиться о себе самом, не говоря уже о том, чтобы поддержать ее.

Ответ Эйнштейна на ее обеспокоенное письмо начинался с восторженных и страстных излияний, которые, впрочем, относились к только что прочитанной им статье о катодных лучах: “Эта прекрасная работа наполняет меня такой радостью и таким счастьем!”[95] В этом же письме Альберт уверял Милеву, что не бросит ее, как она того боялась, а сделает все как полагается. Он обещал искать работу, любую работу, даже если ему придется заняться страховым делом. А как только он найдет работу, они поженятся.

Милева хотела девочку. Она придумала ей имя – Элизабет – и еще до рождения стала ласково называть Лизерль. Эйнштейн хотел мальчика. Как бы соперничая с Милевой, он иногда называл ребенка Хансерель. Однако обычно Эйнштейн не слишком много внимания уделял беременности Милевы. В своих письмах он рассуждал о том, как после рождения ребенка мирские проблемы отойдут на второй план и они опять с головой уйдут в учебу. “Как там наш маленький сын и твоя докторская диссертация?”[96] – написал он ей однажды.

Оба понимали, что, когда беременность Милевы станет заметна, появляться вдвоем на людях они не смогут. Эйнштейн, казалось, делал все возможное, чтобы избежать встречи с Марич. Когда она предложила ему приехать к ней в Цюрих, он предпочел отправиться отдыхать с матерью и сестрой. В июле 1901 года Марич провалилась на экзаменах во второй раз. Через несколько месяцев она переселилась в деревню недалеко от того места, где Эйнштейн работал репетитором. Похоже, он навещал ее на удивление редко, часто отменял свой приезд, ссылаясь на то, что не хватает денег даже на короткую поездку.

Лизерль родилась в конце января 1902 года в Сербии, в Нови-Саде, родном городе Милевы. Роды были трудными, и после них Милева долго не могла оправиться. Эйнштейн старался ободрить ее.

“Это действительно оказалась Лизерль, как ты и хотела! – писал он. – Она здорова и плачет, как положено? Какие у нее глазки? На кого из нас она больше похожа?.. Ест хорошо?.. Я так люблю ее, хотя пока и не знаю!”[97]

Даже если в этом письме Эйнштейн и не кривил душой, навестить своего новорожденного ребенка он не приехал.

Альберт понимал, что ему предстоит преодолеть немало трудностей и, что немаловажно, вскоре он должен будет приступить к новой работе в Берне. Марсель Гроссман уговорил отца помочь Эйнштейну, измучившемуся в поисках работы. Гроссман-старший был знаком с директором швейцарского патентного бюро и знал, что там, вероятно, скоро появится вакансия. Он замолвил словечко за Эйнштейна, и, когда объявили конкурс на должность технического эксперта III класса, требования к соискателям были сформулированы так, чтобы Эйнштейн оказался идеальным кандидатом. Директор сообщил ему, что он основной претендент.

В июне 1902 года Федеральный совет Швейцарии формально утвердил Эйнштейна в этой должности с жалованием три с половиной тысячи франков. Но если бы стало известно о внебрачном ребенке, его вряд ли оставили бы после испытательного срока. Поэтому он никому из своих друзей – ни старых, ни новых – не рассказывал о дочери, а Милева вернулась в Цюрих без нее. В августе 1903 года, когда Лизерль было девятнадцать месяцев, девочка заболела скарлатиной. Милева срочно выехала к больной дочери. О дальнейшей судьбе девочки ничего конкретно не известно. Возможно, она умерла, возможно, ее отдали на воспитание, но из жизни родителей Лизерль исчезла. На удивление старательно Эйнштейн и Марич избегали любого упоминания о своей дочери, стерли из истории все ее следы. Отец, мать и сестра Эйнштейна ничего о ней не знали, как впоследствии и двое его сыновей. Письма за тот период уничтожены. И сам Эйнштейн больше никогда не упоминал ее.