Ты несомненно должна приехать ко мне в Комо, моя сладкая маленькая колдунья… Приезжай в Комо и прихвати с собой мой голубой халат, чтобы мы могли укутаться в него… привози счастливое, беззаботное сердечко и ясную головку. Я обещаю тебе самое прекрасное, удивительное путешествие[90].

Недолго думая, Марич приняла предложение. Встреча была назначена на 5 мая 1901 года. Ожидание было томительным.

Весь вечер я просидел у окна, пытался понять, как можно вывести закон взаимодействия молекулярных сил. В голову пришла очень интересная идея…

Ах, писать глупо. В субботу я намерен лично расцеловать тебя. За счастливое воссоединение! Приветствую и обнимаю,

Альберт.

P. S. Люблю![91]

Когда Милева сошла с поезда на станции в Комо – городе, расположенном у южной оконечности итальянского озера с тем же названием, – Альберт ждал ее с “распростертыми объятиями и бьющимся сердцем”[92]. В Комо они остались на один день: осмотрели площадь старого, окруженного стенами города, готический кафедральный собор и средневековую ратушу. Затем они сели на небольшой пароход, который, останавливаясь в маленьких деревушках, лениво плыл к северному берегу озера.

На следующий день Альберт и Милева сошли с парохода. Они собирались по горной тропе пройти через перевал Шплюген на границе между Италией и Швейцарией. Однако, как рассказывала Марич, перевал был покрыт глубоким снегом, толщина которого в некоторых местах достигала шести метров.

Поэтому мы сняли крошечное шале, где как раз достаточно места для двух влюбленных. Мы в санях. Сзади, на маленькой скамеечке, кучер. Он все время что‐то бормочет и называет меня “синьорой” – можно ли придумать что‐нибудь прекраснее?.. Беззаботно падал снег. Сначала мы долго едем по лесной дороге, а потом лес кончается, кругом снег, везде только снег. От этой холодной белой бесконечности меня бросает в дрожь, и под шубами и шалями, в которые мы закутаны, я крепко прижимаю к себе любимого[93].

Спускались они пешком, и обоим было так весело, что спуск казался легким. “Где только можно, мы устраивали лавины, чтобы как следует припугнуть мир внизу”.

Через несколько дней Эйнштейн пишет Марич: “Как было восхитительно в тот последний раз, когда мне было дозволено прижать к себе тебя, мою дорогую малышку, так, как было задумано природой. Позволь мне страстно расцеловать тебя за это, моя дорогая, добрая душа!”[94]

Когда праздник закончился, Милева почувствовала, что беременна.