Через час Шерлок спустился вниз, на первый этаж, и спросил у моей хозяйки:

— Миссис Хадсон, вы не знаете, до какого часа принимают у нас почтовые отправления?

— До восьми часов вечера, мистер Холмс. Вам нужно срочно отправить письмо? Хм, сегодня вы уже опоздали… Но если дело не терпит отлагательств, вам лучше поехать в Главное почтовое отделение Лондона, это на Сент-Мартин-Ле-Гран. Там принимают круглосуточно, для этого имеется специальное окошко. Стоит немного дороже дневного тарифа, но зато можно отправить письмо или посылку в любое время суток…

— Это в Сити, верно? — уточнил Холмс. — Отлично! Непременно туда наведаюсь, но завтра. И мне, полагаю, понадобится помощь Лестрейда.

На следующий день Шерлок послал записку инспектору и вместе с ним (и со мной тоже, разумеется) отправился в Главное почтовое отделение. Оно находилось в большом красивом здании: монументальное, внушительное, можно сказать, даже величественное, оно производило сильное впечатление. Все подчеркивало, что это крайне важное и чрезвычайно полезное для государства (и для граждан) правительственное учреждение. В нем, как я поняла, располагалось не только круглосуточное почтовое отделение, но и кабинеты для самого генерального почтмейстера Соединенного Королевства, а также кабинеты других важных чиновников.

Лестрейд сообщил дежурному, что хочет видеть кого-то из служащих ведомства, и скоро к нам спустился невысокий полноватый мужчина, представившийся как Даниэль Лантер, начальник отдела по обслуживанию частных лиц. Инспектор и Холмс поздоровались с ним и назвали себя. Мистер Лантер был удивлен визитом инспектора Скотленд-Ярда (и тем более частного сыщика) и поинтересовался, чем может быть полезен. Лестрейд объяснил цель нашего визита:

— Мы с мистером Холмсом расследуем одно дело, в ходе которого выяснилось, что преступник мог воспользоваться услугами вашего ведомства — три дня назад, где-то после восьми часов вечера, он отправил из вашего отделения посылку. В ней, по нашим данным, находятся ценные бумаги, похищенные им из… ну, скажем, одного известного лондонского банка. Нам нужно найти и осмотреть это отправление. Если предположение окажется верным, посылка будет изъята в качестве вещественного доказательства.

— Как имя отправителя? — заинтересованно спросил мистер Лантер.

— Мы не знаем, — ответил Шерлок. — Скорее всего, он написал вымышленное имя.

— Адрес и имя получателя вам, очевидно, тоже неизвестны? — уточнил почтовый служащий.

— Совершенно верно! — подтвердил Холмс.

— Как же мы ее найдем? У нас каждый день — сотни отправлений! Иногда — даже тысячи…

— Интересующая нас посылка, скорее всего, была адресована сюда же, в ваше же почтовое отделение, до востребования, — сказал Шерлок. — Преступник надеялся сам получить ее. Сколько времени у вас обычно хранятся невостребованные отправления?

— Полгода, затем мы передаем их специальной комиссии, которая их вскрывает и в случае…

— Понятно! — перебил чиновника Холмс. — Значит, она все еще здесь. Полагаю, мы без труда найдем ее — по дате и времени отправления. По виду это, скорее всего, большой бумажный пакет…

— Хорошо, пойдемте! — пригласил нас мистер Лантер.

Мы прошли вглубь здания. Немного поблуждали по длинным извилистым коридорам, затем спустились в просторное подвальное помещение, уставленное высокими деревянными стеллажами. На полках лежали упакованные в серую грубую бумагу почтовые отправления — пакеты и бандероли. Мистер Лантер спросил у одного из служащих, где хранятся посылки до востребования, тот проводил нас к одному из стеллажей.

Мое внимание сразу привлек пакет из плотной коричневой бумаги. Холмс и Лестрейд тоже заметили его. Мистер Лантер взял его в руки, осмотрел и сказал:

— Судя по штампу, это то, что вам надо: принято нашим отделением три дня назад, в восемь часов двадцать минут пополудни. До востребования, а получатель — некто мистер Бинтер.

— Вымышленное имя, — тут же сказал Холмс. — Полагаю, внутри пакета — похищенные акции. Мы можем вскрыть и посмотреть?

— Нет, — покачал головой почтовый чиновник, — для этого требуется разрешение заместителя главного почтмейстера, мистера Скотта. Пройдемте в его кабинет! Сам я решить этот вопрос не могу: неприкосновенность частной корреспонденции, сами понимаете! Таковы правила!

Лестрейд кивнул: хорошо. Мы вышли из подвала и на лифте поднялись на третий этаж. Весьма полезное и удобное изобретение — иначе бы Холмсу пришлось брать меня на руки и нести на третий этаж. А лестницы здесь довольно крутые… В кабинете мистера Скотта первым начал разговор инспектор — выступал как официальное лицо, представитель Скотленд-Ярда. Снова последовал рассказ о некоем известном банке и похищенных акциях, а потом наконец было решено осторожно вскрыть нашу находку. Что и было сделано. Внутри, как и ожидалось, оказались украденные акции — все сорок восемь штук. Инспектор вздохнул с облегчением: дело, считай, сделано. Теперь мистер Дебшер положит собственность лорда Д. обратно в сейф, и на этом все закончится. Шерлок не стал дожидаться, когда официально оформят все необходимые бумаги, покинул Главное почтовое отделение. Вместе со мной, разумеется. На улице он сказал мне:

— Пропажа найдена, и, полагаю, сегодня ее вернут мистеру Дебшеру. Тот будет просто счастлив. Но я не считаю дело законченным — мне не дает покоя мысль о возможном напарнике мистера Мексона. Был ли он, или все-таки прав наш дорогой доктор Ватсон и кассир действовал в одиночку? Поэтому хочу навестить старшего кассира в Главном управлении полиции. Откладывать наш визит нельзя: получив бумаги, мистер Дебшер, думаю, тут же попросит Лестрейда вообще закрыть дело, что тот с удовольствием и сделает. И мистера Мексона отпустят на свободу — раз его вина не доказана и обвинение официально не выдвинуто. И он тут же исчезнет. Так что нам с тобой, Альма, нужно спешить! Давай посмотрим, что это за человек, поговорим с ним. Тем более что у нас имеется для этого хороший повод — мы сообщим, что нашли акции. Интересно, как он отреагирует, как себя поведет? Ну и хотелось бы убедиться, что прав все-таки я, а не наш уважаемый доктор, и сообщник у мистера Мексона все же был. Да, предъявить ему обвинение мы тоже не сможем, но хотя бы докопаемся до истины. А это чрезвычайно важно! По крайней мере, для меня. Ты со мной согласна?

Я тихо гавкнула: разумеется! Нет ничего дороже истины, особенно при раскрытии преступлений.