Кабинет мистера Трайлера представлял собой квадратную комнату, полностью заставленную тяжеловесной дубовой мебелью конца прошлого века. Очевидно, ее не меняли со времен деда (а то и прадеда) теперешнего владельца. В центре большого письменного стола красовался старинный письменный прибор — очевидно, тот самый, о котором говорил мистер Трайлер (самого Фрэнсиса Дрейка!). Рядом на особой деревянной подставке лежала морская подзорная труба, тоже, судя по всему, принадлежавшая прославленному капитану.

— Доброе утро, господа! — вежливо поздоровался с Шерлоком и доктором Ватсоном хозяин дома. — Не желаете ли чаю? Я скажу Мэри, чтобы она приготовила. Кухарку Клэр я отпустил — незачем ей присутствовать при нашем разговоре.

— Благодарю, — чуть склонил голову великий сыщик, — но я хочу сразу же приступить к делу. Могу я осмотреть дом?

— Да, разумеется, — ответил мистер Трайлер, — я сам покажу его!

Следующие полчаса мы посвятили осмотру особняка. Он оказался не таким большим, всего девять комнат (три спальни, гостиная, кабинет, библиотека, столовая, кухня и ванная комната). Везде стояла одна та же тяжелая, неуклюжая мебель, а стены комнат и коридоров были украшены морскими пейзажами и многочисленными мужскими и женскими портретами предков мистера Трайлера. У одной из картин на первом этаже старый джентльмен остановился.

— Вот он, знаменитый Фрэнсис Дрейк! — сказал мистер Трайлер, с гордостью указывая на портрет мужчины в красивом старинном камзоле и со шпагой на боку.

Отважный капитан был изображен во весь свой рост и, что называется, при полном параде — очевидно, художник запечатлел его в самый важный и торжественный момент жизни, когда знаменитого капера (или флибустьера, корсара, пирата, кому как нравится) посвящали в рыцари. Умное, волевое, решительное и по-мужски красивое лицо сэра Фрэнсиса было торжественно-спокойно, а во всей его позе и фигуре чувствовались сила, уверенность и достоинство.

Да, этот человек знал себе цену и умел показать другим, что он вполне заслужил те награды, которыми его осыпала английская королева Елизавета Первая. Было за что: Дрейк получил их не за свое происхождение или же паркетное шарканье при дворе, а заслужил исключительно шпагой и отвагой, добыл, что называется, своими руками. Он долгие годы верой и правдой служил британской короне, защищая ее от врагов (прежде всего — испанцев), покорял моря и океаны и завоевывал территории в Новом Свете (в частности, он первым открыл Калифорнию).

В правой руке сэр Фрэнсис сжимал свернутую карту. Холмс задержался возле портрета, достал из кармана лупу и начал внимательно изучать изображение. Через некоторое время он обернулся к мистеру Трайлеру и спросил:

— Это ведь прижизненное изображение, верно?

— Трудно сказать, — пожал плечами пожилой джентльмен, — картина была написана в самом конце шестнадцатого века, но непонятно — до или уже после гибели сэра Фрэнсиса. Художник, к сожалению, тоже неизвестен. Портрет и часть личных вещей командора достались, как я уже говорил, его младшему сыну Джону, а затем были перевезены в этот особняк, это произошло уже в начале семнадцатого века при внуке командора, Уильяме. За два с половиной столетия в доме сменилось шесть поколений нашей семьи, и непосредственно ко мне картина перешла от прабабушки, внучки Уильяма. Поэтому, кстати, моя фамилия не Дрейк, а Трайлер — я наследник по женской линии, по мужской, к сожалению, уже никого не осталось.

— Портрет когда-нибудь реставрировали? — поинтересовался Шерлок.

— Нет, — покачал головой хозяин, — в этом не было нужды, ведь он не представляет какой-то особой художественной ценности. Да, старый, самый конец шестнадцатого века, однако живописец неизвестен, и, как считают знатоки искусств, вряд ли это был кто-то из великих мастеров прошлого, скорее всего — местный художник-самоучка. Портрет дорог нам как семейная реликвия, никто и никогда не рассматривал его с точки зрения цены или продажи на художественном аукционе.

— Вы сказали, что ваша дочь занималась живописью? — уточнил Шерлок. — Значит, она знает, как можно очистить и подновить старую картину?

— Честно говоря, не знаю, — немного удивился мистер Трайлер, — нужно спросить у нее самой.

Он позвал дочь, и Шерлок задал ей тот же вопрос. Мэри немного подумала и кивнула:

— Да, мне известно, как это сделать, я брала уроки у Патрика Вебера, очень хорошего художника, и он научил меня разным приемам работы с масляными красками. В том числе и тому, как снимать старый слой и наносить новый. Но для чего вам это нужно, сэр?

— Посмотрите сюда, на эту карту в руке Дрейка, — сказал Шерлок. — Если приглядеться, то на ней можно различить какой-то рисунок. Интересно, что там было изображено? И еще я вижу на нем какие-то буквы…

— В этом нет ничего необычного, — пожал плечами хозяин дома. — Насколько я знаю, в шестнадцатом веке было принято рисовать портреты мореплавателей и путешественников с картами в руке. Это была прямая отсылка к тому, чем они занимаются и чем прославились. Заметьте, мистер Холмс, морские карты тогда тоже считались произведениями искусства и ценились весьма высоко. Они даже преподносились в качестве подарка венценосным особам!

— Но все же, — продолжал настаивать Шерлок, — нельзя ли очистить эту часть портрета от грязи и полностью раскрыть изображение? Копоть и время сделали свое дело — сейчас почти ничего не видно, я с большим трудом смог что-то различить…

Мэри подошла поближе к картине, посмотрела, затем кивнула:

— Пожалуй, я смогу это сделать, тогда будет лучше видно.

— Отлично! — обрадовался Шерлок. — Давайте перенесем портрет в кабинет и посмотрим, что из этого выйдет.

Холмс и доктор Ватсон не без труда сняли картину со стены (она, как я поняла, оказалась довольно тяжелой) и притащили в кабинет на втором этаже. Мистер Трайлер убрал с письменного стола свои бумаги, снял письменный прибор и подзорную трубу Дрейка, освободил место. Мэри принесла из своей комнаты баночки, бутылочки, тряпочки и кисти. Картину положили на столешницу лицом вверх, поставили рядом несколько подсвечников с зажженными свечами, чтобы было светлее, и девушка приступила к работе.

Она поочередно открывала пузырьки, смачивала какой-то жидкостью свои тряпочки и осторожно протирала правую нижнюю часть картины, где была изображена карта. В кабинете появился крайне резкий и неприятный запах, и мне пришлось на время покинуть его и спуститься на первый этаж, иначе мое тонкое, острое собачье обоняние серьезно пострадало бы от этих реставрационных манипуляций.

Примерно через полчаса работа была закончена, и я снова поднялась по лестнице (не могла же я пропустить самое интересное!). Шерлок, доктор Ватсон и Мэри склонились над картиной и что-то внимательно рассматривали. Великий детектив вооружился лупой и буквально водил носом по поверхности портрета, а Ватсон и Мэри держали канделябры, чтобы ему было лучше видно. Узкие окна в комнате, помимо ставен, были закрыты еще и плотными пыльными шторами, дневной свет через них почти не проникал.

Наконец Шерлок распрямился и с удовлетворением произнес:

— Как я и думал! — Затем обратился к доктору Ватсону: — Дорогой друг, вы захватили с собой саквояж?

Ватсон кивнул. Он никогда не покидал нашу квартиру без своего докторского набора, это была многолетняя, давно устоявшаяся привычка, ведь его в любой момент могли позвать к больному.

— Пожалуйста, достаньте скальпель и пару пинцетов, — попросил Шерлок.

— Что вы собираетесь делать? — удивился мистер Трайлер.

— Нужно провести небольшую операцию, — чуть улыбнулся великий сыщик, — вскрыть тайник, который находится в этом портрете.

— Тайник? — еще больше удивился старый джентльмен. — Но где же он? Я ничего не вижу!

— Сейчас я вам покажу! — загадочно произнес Холмс.