Через пять минут мистер Трайлер покинул нас, и Холмс начал энергично ходить по гостиной, о чем-то напряженно думая. Вечером, после визитов, вернулся доктор Ватсон, и Шерлок, разумеется, рассказал ему о необычном посетителе и его странной истории.
— Чрезвычайно интересное дело, — довольно говорил Холмс. — В нем есть тайна, загадка, которую я очень хочу разгадать! Прекрасная тренировка для моего ума! А то в последнее время я стал уже несколько скучать…
— Но это дело, скорее всего, не принесет вам никаких денег, — возразил доктор. — У этого старика, насколько я понял, почти не осталось денег, ему нечем будет заплатить вам. А ведь ему нужно еще лечить свою дочь…
— Верно, — согласился Шерлок, — денег оно мне не принесет. Но, мой дорогой друг, пусть это расследование станет искусством ради искусства! Вам самому разве не приходилось оказывать помощь кому-то бесплатно? Зная, что пациент не заплатит ни шиллинга?
Доктор Ватсон кивнул — да, такое иногда случается. Но это святая обязанность каждого врача, его долг перед обществом, а частный сыщик вовсе не обязан проявлять такую благотворительность и оказывать кому-то услуги бескорыстно.
— Давайте считать это моим вкладом в дело защиты закона, — улыбнулся Холмс. — Я получаю достаточно и могу себе позволить заняться какими-то необычными расследованиями просто так, что называется, из любви к сыску. В конце концов, я тоже обязан помогать обществу, избавляя его от преступников! Вы, мой друг, лечите больных, а я лечу общество — своим, особым способом, но мы с вами делаем одно и то же дело. Несомненно, очень нужное и полезное.
Я не во всем была согласна с Шерлоком: есть такие люди, которым я бы за что не стала помогать, ни при каких условиях! Но моего мнения никто не спрашивал, а потому я скромно промолчала.
— Кстати, по поводу этих двух джентльменов, которые приходили к мистеру Трайлеру… Вполне возможно, это старые мои знакомые.
И Холмс занялся своей знаменитой картотекой, в которой хранились описания почти всех известных преступников Англии и Европы. Через минут десять он удовлетворенно хмыкнул: «Нашел!» — и показал доктору Ватсону две карточки.
— Судя по описанию мистера Трайлера, мы имеем дело с Джимом Харнером и Стивом Кропсом. Это мелкие преступники, раньше они входили в банду профессора Мориарти, но потом стали действовать сами по себе. Довольно наглые типы! И слишком самонадеянные: смотрите, они даже не поменяли имена, когда представлялись хозяину дома! Видимо, абсолютно уверены, что их никто не узнает. Но у меня они все здесь, в моей картотеке!
И Шерлок довольно улыбнулся: действительно, его картотека была самой полной и подробной в Британии, и многие преступники хотели бы, чтобы ее никогда не существовало.
— А чем занимаются эти бандиты? — поинтересовался доктор Ватсон.
— В основном — мелким мошенничеством, — махнул карточками Шерлок. — Харнер — карточный шулер, играет в пабах и довольно ловко обдирает доверчивых посетителей. Он умен, хитер и крайне изворотлив. Кропс же — это просто мускулы, он в основном прикрывает напарника и без жалости избивает тех, кто возмутится нечестной игрой. Умом и сообразительностью он не отличается, зато силен как бык. И еще довольно опасен: отлично владеет ножом. Впрочем, он может убить человека и голыми руками: кулаки у него — как две кувалды. Собственно, для детективного расследования тут ничего интересного нет, преступники уже известны, но меня занимает совсем иное: кто за ними стоит? Сами по себе два эти негодяя никогда бы не додумались до такого дела… И откуда у них возьмется целая тысяча фунтов стерлингов? Значит, кто-то руководит ими. А вот этот человек мне крайне интересен!
— Профессор Мориарти? — предположил доктор Ватсон.
— Может быть, — неопределенно ответил Холмс, — хотя о нем я давно ничего не слышал — с тех самых пор, как мы с вами, дорогой друг, так удачно обманули его в деле с короной Британской империи!
И Шерлок улыбнулся: воспоминания о том, как они с доктором оставили ни с чем самого опасного и коварного преступника Британии, похоже, были весьма приятными.
— Профессор, скорее всего, уже оправился от нашей прошлой встречи и вполне мог задумать новое преступление, — заметил Ватсон. — Он не в состоянии сидеть без дела — совсем как вы, Шерлок!
— Только я всегда стою на стороне закона, — напомнил великий детектив, — а профессор Мориарти, наоборот, нарушает его. Мы находимся по разные стороны баррикады, так было, так есть и так будет.
— Но согласитесь, Холмс, вы с профессором все-таки очень похожи! — продолжил доктор. — Умом, образованностью, энергией, настойчивостью, стремлением всегда идти до конца и добиваться своего. Вы с Мориарти, как мне кажется, словно позитив и негатив одного и того же фотографического изображения!
— Вам со стороны виднее, — слегка поморщился великий сыщик (сравнение с Мориарти, похоже, совсем не понравилось ему).
— Значит, мы, вероятно, опять имеем дело с профессором? — протянул доктор Ватсон. — Интересно, что он придумает на этот раз? И может, нам наконец повезет и мы поймаем его? И он получит наконец по заслугам?
— Посмотрим, — пожал плечами Шерлок, — как говорится, нет ничего невозможного. И ничего тайного, что не стало бы явным. Любое преступление должно быть раскрыто, даже самое трудное и сложное. А для этого требуется только собрать улики и применить мой дедуктивный метод. И тогда успех обеспечен!
От себя я бы добавила, что нужны еще удача и умные, верные помощники (такие, как я, например), но, поскольку моего мнения опять никто не спросил, я просто промолчала.
На следующее утро мы отправились в Кройдон. В коляске нас было трое: Шерлок, доктор Ватсон и, разумеется, я. Туман, к счастью, уже рассеялся, на небе появилось солнце, и я смогла любоваться на городские пейзажи. Наш экипаж покинул центр Лондона, сделал несколько поворотов, выехал в Ноттинг-Хилл, слева и справа потянулись скучные кирпичные кварталы, где, как я знала, жили очень небогатые лондонцы. Не самая беднота, конечно же, но люди с весьма скромным достатком.
По обе стороны от дороги стояли унылые четырехэтажные здания из красного кирпича, внешне совершенно одинаковые. Крайне унылая, безликая архитектура, глазу не за что зацепиться! На углах, правда, иногда встречались лавки, пабы и трактиры с грубыми, аляповатыми вывесками — вот и все разнообразие. Ни тебе красивых скверов с памятниками, ни уютных парков с затейливыми чугунными оградами, деревянными лавочками и ярко-желтыми дорожками для прогулок… Ничего подобного не было — одна скучная безликость. Затем, ближе к южным окраинам Лондона, начались небольшие двухэтажные особнячки с маленькими декоративными садиками за низкими заборчиками, за которыми тщательно ухаживали обитатели. Коляска сделала еще несколько поворотов, выехала на загородное шоссе, и снова потянулась бесконечная линия новых кирпичных домов для рабочих и мелких служащих. Лондон, как огромный осьминог, протянул во все стороны свои гигантские щупальца улиц, захватывая под рабочие кварталы, заводы и фабрики все новые и новые территории. Он неуклонно расползался во все стороны…
Еще полчаса часа по узкой, тряской дороге — и мы въехали в Кройдон. Булыжная мостовая сразу же исчезла, ее сменила липкая, вязкая, полужидкая грязь — размокшая после дождя дорога из серо-рыжей глины. Невозможно было пройти или проехать, чтобы не испачкаться и не заляпать одежду и обувь. Редкие прохожие старались держаться дальше от проезжей части — чтобы повозки, коляски и кебы не обдавали их фонтанами грязных брызг из глубоких луж.
Спустя еще десять минут мы наконец-то добрались до нужного места. Особняк мистера Трайлера, как он и сказал, располагался на самом краю Кройдона. Это было мрачное двухэтажное здание, до самой крыши увитое пожелтевшим плющом. Когда-то давным-давно оно, очевидно, выглядело красиво, солидно и даже, наверное, внушительно, но жестокое время и английская погода, увы, не пощадили его. Изящную серую кладку скрыли буйные заросли плюща, серая штукатурка местами осыпалась, а часть ступенек высокого каменного крыльца давно просела и обвалилась. Узкие окна, плотно закрытые деревянными ставнями, больше походили на бойницы крепости и пропускали крайне мало света. Дом окружал большой, густо разросшийся сад — за ним, похоже, давно никто не ухаживал. Особняк огораживала низенькая кирпичная стена, перелезть через которую не составляло ни малейшего труда.
Мы подошли к двери, и Холмс позвонил в старинный бронзовый колокол, рынду, — наподобие тех, что когда-то были на всех парусных кораблях. Это, похоже, была дань уважения славному морскому прошлому предка нынешних обитателей дома.
Дверь открыла милая девушка в скромном темно-синем платье. Она была очень бледна, губы — тонкие, почти бескровные, темные круги под глазами, на впалых щеках — лихорадочный румянец. Это, судя по всему, была дочь Трайлера, Мэри. Доктор Ватсон нахмурился: его профессиональный взгляд сразу отметил, что чахотка буквально пожирает молодой организм и, если не предпринять срочных мер, жить девушке осталось совсем немного.
— Добрый день, — тихо произнесла Мэри Трайлер, прикрывая рот изящным кружевным платком, — проходите! Отец ждет вас наверху в кабинете.
Холмс и Ватсон оставили дорожные плащи и шляпы внизу, в прихожей, и по темной скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Мэри шла впереди, освещая дорогу керосиновой лампой — электричества в этом старинном особняке, судя по всему, не было.