У меня прямо от сердца отлегло, как аргументированно, убедительно он доказал это. Неприятно было смотреть на лица этих несчастных обвинителей: глаза у них блуждали, они смотрели на чекистов и, наверное, думали, как те поведут себя с ними после этого.

У Ежова двусмысленная улыбка. Он чувствовал, что его обвинение провалилось и что Тевосян реабилитировал себя. У Берии довольное лицо. Тогда я не понимал, почему довольное, — потом стало ясно, что он использовал дело Тевосяна против Ежова, чтобы еще больше скомпрометировать его. У Молотова же лицо было как маска. Он умеет это делать, когда хочет...

Приехали к Сталину. Он спрашивает: “Ну как дела?”

Я сказал: “Первое обвинение, выдвинутое против Тевосяна, чепуховское, а в главном обвинении — он доказал, что прав...”

Ежов молчал. Берия сказал, что даже нет оснований к обвинению Тевосяна. Это ему надо было сказать, чтобы “высечь” Ежова.

Сталин говорит: “Не надо арестовывать, он очень хороший работник”» (9, 283).

24 ноября 1938 года Ежов был освобожден от обязанностей наркома внутренних дел, уступив этот пост Берии. За Ежовым остались должности секретаря ЦК ВКП(б), председателя Комиссии партийного контроля, а также пост народного комиссара водного транспорта. Этого «водного» поста он лишился 9 апреля 1939 года. А уже на следующий день, 10 апреля, Ежов был арестован при участии Берии и Г.М. Маленкова (1901–1988) в кабинете последнего.

Дело Ежова вели лично Берия и его ближайший сподвижник Б.Г. Кобулов (1904–1953). Содержался Ежов в Сухановской особой тюрьме НКВД СССР. После избиений и пыток Ежов признался в подготовке государственного переворота, а заодно и в преследовавшемся в СССР с 1934 года мужеложстве. Среди обозначенных в признании Ежова любовников значились театральный деятель Я.И. Боярский-Шимшелевич, видный партиец Ф.И. Голощекин, дивизионный комиссар В.К. Константинов, охранник И.Д. Дементьев. Все они были арестованы и расстреляны, кроме Дементьева, отправленного на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

3 февраля 1940 года на заседании ВКВС СССР Ежов приговорен к расстрелу.

В своем последнем слове, подобно своему предшественнику на посту наркома НКВД Ягоде, Ежов сокрушался:

«Я почистил 14 000 чекистов. Но моя вина заключается в том, что я мало их чистил. У меня было такое положение. Я давал задание тому или иному начальнику отдела произвести допрос арестованного и в то же время сам думал: ты сегодня допрашиваешь его, а завтра я арестую тебя.

Кругом меня были враги народа, мои враги. Везде я чистил чекистов. Не чистил лишь только их в Москве, Ленинграде и на Северном Кавказе. Я считал их честными, а на деле же получилось, что я под своим крылышком укрывал диверсантов, вредителей, шпионов и других мастей врагов народа...»

Красноречие осужденному не помогло, и 4 февраля 1940 года он был расстрелян.

Интересно, что в советской печати об аресте и расстреле Ежова не сообщалось. До самого ХХ съезда КПСС в феврале 1956 года его имя просто нигде и никогда не упоминалось. Слухов, разумеется, было множество: что Ежова расстреляли, что он сошел с ума и изолирован в психиатрической больнице (этот слух, по-видимому, осторожно поддерживался властью, поскольку сумасшествием Ежова удобнее всего объяснить террор). Косвенным свидетельством его опалы было переименование в 1939 году недавно названного в его честь города Ежово-Черкесска просто в Черкесск. И, как это было со многими другими его «товарищами по несчастью», Ежов исчез с официальных исторических фотографий.

Жена Ежова, Евгения (Суламифь) Соломоновна, покончила жизнь самоубийством в день ареста мужа.

Брат, Иван Ежов, племянники, Анатолий и Виктор Бабулины, расстреляны 21 января 1940 года. Еще один племянник, Сергей Бабулин, получил 8 лет ИТЛ.

Шурин, Илья Соломонович Фейгенберг, расстрелян 3 февраля 1940 года.

И еще одно. После устранения Ежова Берия провел практически поголовную чистку старых кадров НКВД.

К марту 1939 года на всех важных постах уже были люди Берии: в Москве — В.Н. Меркулов и Б.З. Кобулов, в Ленинграде — С.А. Гоглидзе, в Грузии — В.Г. Деканозов, в Белоруссии — Л.Ф. Цанава. После ареста самого Лаврентия Павловича 26 июня 1953 года их всех прозвали «бандой Берии». А 23 декабря 1953 года все они, исключая Цанаву, были расстреляны. Цанава умер 12 октября 1955 года во время следствия в Бутырской тюрьме.

Что же касается самого Берии, то он то ли был расстрелян вместе со своей «бандой» 23 декабря, то ли убит еще раньше.

На этом заканчивается рассказ о восьми наиболее известных революционерах, чью жизнь, несомненно, прервала пуля. Далее речь пойдет о восьмерке тех, чья смерть до сих пор (официально) разгадана не до конца.

Литература

1. Бажанов Б.Г. Я был секретарем Сталина. М.: Алгоритм, 2014. 304 с. (Сер. «Я предал Родину».)

2. Жевахов Н.Д. Воспоминания товарища обер-прокурора Святейшего синода. СПб.: Изд-во «Царское дело», 2014. 936 с.

3. Игнатов В.Д. Палачи и казни в истории России и СССР. М.: Вече, 2014. 416 с. (Сер. «Историческое расследование».)

4. Конквест Р. Большой террор: В 2 т. / Пер. с англ. Рига: Ракстниекс, 1991. Т. 1: 414 с., Т. 2: 432 с.

5. Коняев Н.М. Гибель красных моисеев: Начало террора. 1918 год. М.: Вече, 2014. 512 с. (Сер. «Военные тайны ХХ века».)

6. Ларина-Бухарина А.М. Незабываемое. М.: АПН, 1989. 368 с.

7. Лацис (Судрабс). Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией. М.: Госиздат, 1921. 68 с.

8. Мельгунов С.П. Красный террор в России. 1918–1923. 2-е изд., доп. М.: Айрис-пресс, 2008. 398 с.

9. Микоян А.И. Так было: Размышления о минувшем. М.: Вагриус, 1999. 612 с. (Сер. «Наш ХХ век».)

10. Орлов А.М. Тайная история сталинских преступлений. М.: Автор, 1991. 352 с.

11. Сванидзе М.С., Сванидзе Н.К. Исторические хроники с Николаем Сванидзе. 1913–1933: В 2 кн. СПб.: Амфора, 2008. Кн. 1. 440 с. (Сер. «История России».)

12. Сойма В. Запрещенный Сталин. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. 480 с.

13. Соколов Б.В. Истребленные маршалы. Смоленск: Русич, 2000. 528 с. (Сер. «Тайны ХХ века».)

14. Соколов Б.В. Сталин. Власть и кровь. М.: АСТ-Пресс Книга, 2004. 348 с. (Сер. «Историческое расследование».)

15. Фельштинский Ю.Г. Разговоры с Бухариным. М.: Изд-во гуманитарной литературы, 1993. 142 с.

16. Хлевнюк О. Хозяин: Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М.: РОССПЭН, 2010. 480 с.

17. Хрущев Н.С. Время, люди, власть: Воспоминания: В 4 кн. М.: Московские новости, 1999. Кн. 1. 848 с.

ЧАСТЬ 2

9. Котовский

Григорий Иванович Котовский (1881–1925) родился в селе Ганчешты (Молдавия), в многодетной семье. В 1889 году умерла его мать, в 1895 году — отец. Крестный отец — помещик Г.И. Мирзоян Манук-Бей — направил осиротевшего подростка в 1895 году в Кишиневское реальное училище, выдав пособие на учение ему и одной из его сестер. Оказавшись без присмотра в большом Кишиневе, Котовский стал прогуливать занятия, хулиганить и через три месяца был изгнан из училища. После этого крестный оплатил Григорию обучение в агрономическом училище, обещая потом отправить на «дообучение» в Германию. В ожидании этого Григорий тщательно изучил немецкий язык. Однако смерть крестного не позволила Котовскому покинуть Россию.

Осенью 1904 года Котовский становится главарем кишиневской банды, занимавшейся грабежами и вымогательствами. В 1905-м, когда страна вела войну с Японией, он скрывался от мобилизации в Одессе, Киеве и Харькове, но был арестован «за уклонение от призыва» и отправлен в 19-й Костромской пехотный полк, в Житомир. Бежал и по фальшивым документам вернулся в Одессу. Что ж, логику бандита Котовского понять можно: грабить и убивать из-за угла гораздо легче, чем воевать с японцами.

В 1905 году Котовский становится грозой помещиков и купцов, признанным «королем» налетчиков. Часть награбленного он передавал беднякам, не забывая, впрочем, копить деньги на отъезд в Германию.

Котовский неоднократно арестовывался и всякий раз бежал, то из зала суда, а в 1913 году — из нерчинской ссылки.

Особо дерзкий характер деятельность группы приобрела с начала 1915 года, когда от ограблений частных лиц бандиты перешли к налетам на конторы и банки. В частности, ими было совершено крупное ограбление Бендерского казначейства, поднявшее на ноги всю полицию Бессарабии и Одессы.

25 июня 1916 года хутор, где скрывался Котовский, окружили 30 жандармов, которым тот оказал яростное сопротивление. Спрятавшись на пшеничном поле, он был ранен в грудь двумя пулями, закован в ручные и ножные кандалы и отправлен в Одессу.

Одесский военно-окружной суд приговорил Котовского к смертной казни через повешение, однако командующий Юго-Западным фронтом генерал А.А. Брусилов (1853–1926), который должен был утвердить приговор, предоставил осужденному отсрочку.

Тем временем император Николай II был отстранен от власти, и после получения известия об этом в Одесской тюрьме вспыхнуло восстание — стало не до исполнения приговоров. А 17 марта последовала широкая амнистия от Временного правительства.

В итоге 7 апреля 1917 года Котовский и его сподвижник А.Кицис были освобождены и отправились на Румынский фронт.

Вскоре Котовский был избран в полковой солдатский комитет 136-го Таганрогского пехотного полка. В ноябре 1917 года Григорий Иванович примкнул к левым эсерам, а 25 ноября назначен членом солдатского комитета 6-й армии.

В январе 1918 года Котовский командует отрядом, прикрывавшим отход большевиков из Кишинева. На этом этапе Григорий Иванович был тесно связан с красными интернационалистами.

Вот что вспоминал о Гражданской войне в России китайский «товарищ» Ся Юшань:

«Китайский батальон, в котором я служил, был создан в 1918 году в Тирасполе. Нас, китайских бойцов, было около тысячи человек, и, конечно, имена всех боевых товарищей запомнить невозможно. Помню только вот кого: командира батальона товарища Сун Фуяна (затем небольшой период времени батальоном командовал Пау Тисан), командира взвода Ли Лу, переводчика Ян Сана и товарищей Ху Дояна, Син Дитана, Чу Хулана, Ян Долина, Су Шина...

После успешных боев... наш батальон влился в состав 397-го полка 45-й дивизии, которая в то время стояла под Одессой. 2-й бригадой этой дивизии командовал Г.И. Котовский... Начальником 45-й дивизии был И.Э. Якир» (21, 53–54)[1].

Дальнейшие приключения Котовского в ходе Гражданской войны связаны в основном с Украиной вообще и с Одессой в частности. Причем в РКП(б) Григорий Иванович официально вступил лишь в апреле 1920 года.

В 1921 году Котовский командовал «кавказскими частями» при подавлении Антоновского крестьянского восстания. В этих войсках не было русских, в основном служили китайские добровольцы.

2 ноября 1921 года каратели Котовского были направлены против отрядов армии УНР (Украинской Народной Республики) Юрка Тютюнника, выступившей против большевиков. У села Минкив на Киевщине армия Тютюнника была окружена и разгромлена. На призыв Котовского влиться в ряды его дивизии воины УНР ответили пением гимна Украины, предпочтя умереть. Смерть была лютой. В архивах сохранились материалы и даже фото небывалых зверств котовцев над пленными (25, 401).

Заслуги Котовского не остались незамеченными. В октябре 1922 года он становится командиром 2-го кавалерийского корпуса. Организаторы Молдавской советской социалистической республики от имени Коминтерна предлагали Котовскому пост председателя Совета министров МССР. Григорий Иванович отказался, мотивировав отказ лучшими условиями для оказания помощи республике, займи он высокий пост в Москве. А его надежды на это были вполне обоснованны: летом 1925 года наркомвоенмор М.В. Фрунзе предложил назначить Котовского своим заместителем.

Однако в тот момент планы самого Фрунзе и Котовского вошли в противоречие с планами «товарища» Сталина поставить вооруженные силы под свой полный контроль.

А «борьба» за армию была жаркой.

Непосредственное управление войсками в ведомстве Троцкого замыкалось на заместителя наркома Склянского, политический аппарат армии — на В.А. Антонова-Овсеенко (1883–1938).

Уже 17 января 1924 года последнего без лишнего ажиотажа сняли с должности начальника ПУР (Политуправления РВС республики) и заменили на «более лояльного» А.С. Бубнова (1884–1938).

25 марта 1924 года решением Политбюро со своей должности заместителя председателя Реввоенсовета Республики был снят самый близкий Троцкому человек — Эфраим Маркович Склянский (1892–1925). В апреле того же года Склянский был назначен на несколько «издевательскую» должность — председателем правления треста «Моссукно».

Вместо Склянского в Реввоенсовет был назначен М.В. Фрунзе, который не был креатурой Сталина, но был для последнего «наименее нежелательной фигурой» из числа способных занять этот пост красных командиров.

Следующий удар был нанесен в мае 1924-го. Очередным решением Политбюро, без согласования с Троцким, с поста командующего Московским военным округом был смещен еще один близкий друг Льва Давидовича — Н.И. Муралов (1877–1937). Отныне в Москве стал командовать верный сталинец К.Е. Ворошилов (1889–1969), а Муралов уехал на Северный Кавказ.

Тем временем вопрос со Склянским, который продолжал контакты с Троцким, было решено закрыть окончательно и бесповоротно.

В мае 1925-го Эфраим Маркович был отправлен в зарубежную командировку в Европу, а затем в США. Там якобы Склянский должен был сменить И.Я. Хургина (1887–1925) — первого директора Амторга, открытого год назад акционерного общества, способствовавшего развитию советско-американской торговли.