Тело покойного из спальни было перенесено в кабинет. Здесь брат Молотова сфотографировал покойного вместе со Сталиным, Молотовым, Ждановым, другими членами правительства и Зинаидой Гавриловной. Потом приходил известный скульптор Меркуров и снял маску с лица Серго.

Зинаида Гавриловна обратилась к Ежову и Паукеру и просила сообщить родственникам в Грузию, чтобы на похоронах присутствовал старший брат Папулия. Ежов на это ответил: “Папулия Орджоникидзе находится в заключении, и мы считаем его врагом народа, пусть отбывает наказание, можно оказать ему помощь теплой одеждой и питанием. Остальным родственникам сообщим, дайте только адреса”.

Я дал им адреса брата Ивана и сестры Юлии, а также жены Папулии Нины.

Поздно вечером приехал Емельян Ярославский. Увидев покойника, он упал в обморок. С трудом уложили его на диван. Когда Ярославский пришел в себя, его на машине отправили домой...

Секретарь Серго Маховер, пораженный увиденным, произнес запомнившиеся мне слова: “Убили, мерзавцы!”» (18, 208–209).

После кончины Серго Орджоникидзе был изъят его архив. Затем арестованы все начальники главных управлений Наркомтяжпрома, начальник его личной охраны Ефимов, личный секретарь Сёмушкин, все люди, обслуживавшие Серго, включая сторожа на даче.

Бывший заместитель наркома тяжелой промышленности Моисей Львович Рухимович 29 июля 1938 года был расстрелян.

Константин Константинович Орджоникидзе был арестован 5 мая 1941 года, осужден на 5 лет тюремного заключения. Позже срок продлен до 10 лет. Отбывал заключение во Владимирской тюрьме, в одиночной камере. В марте 1953 года срок заключения продлен еще на 5 лет, однако в сентябре того же года — реабилитирован.

Иван Константинович Орджоникидзе и его жена, Антонина Михайловна, арестованы 29 августа 1938 года. 29 ноября 1939-го постановлением ОСО при НКВД СССР они были приговорены к лишению свободы сроком на 3 года каждый.

Павел (Папулия) Константинович был расстрелян 10 ноября 1937 года, его жена, Нина Давыдовна, первоначально приговоренная к 10 годам лагерей, расстреляна 15 июня 1938-го.

Жену Орджоникидзе, Зинаиду Гавриловну, приговорили к 10 годам заключения.

Расстреляны в 1937–1938 годах: двоюродные братья Серго — Дмитрий Георгиевич Орджоникидзе, Георгий Абессаломович Орджоникидзе, троюродный брат — Савва Валерианович Орджоникидзе. Двоюродный брат Иван Георгиевич Орджоникидзе осужден на 10 лет.

Племянник Серго Орджоникидзе, Георгий Виссарионович Гвахария, директор Макеевского металлургического завода, награжденный за заслуги в развитии советской индустрии орденом Ленина, арестован 20 апреля 1937 года. Расстрелян в ночь на 2 сентября 1937 года в числе 48 осужденных.

16. Радек

Карл Бернгардович Радек (Кароль Собельсон) (1885–1939) родился в еврейской семье в Лемберге, входившем в состав Австро-Венгрии (ныне Львов, Украина). Вступил в Польскую социалистическую партию в 1902 году, в 1903-м в РСДРП. Участник революции 1905–1907 годов, выслан в Австрию. С 1908-го примыкал к Германской социал-демократической партии. С началом Первой мировой войны уехал в Швейцарию, где сблизился с Лениным. Содействует отправке Ленина и его сторонников в Россию в германском «пломбированном» вагоне. После октябрьского переворота приезжает в Петроград, с ноября 1917-го становится заведующим отделом внешних сношений ВЦИК.

Сторонник красного террора.

Историк В.Шамбаров пишет: «В Москве только в “ленинские дни” было уничтожено около тысячи человек. Радек требовал, чтобы казни были публичными, — тогда они, дескать, окажут более сильное воздействие. И сперва расстреливали на Ходынском поле “торжественно”, под музыку оркестра. Но направляемые для казней красноармейцы не выдерживали, начали бунтовать. Их заменили китайцами, и людей убивали уже без музыки» (45, 331–332).

В декабре 1918 года Радек направляется в Германию для поддержки «немецкой революции». 12 февраля 1919 года арестован германскими властями и заключен в Моабитскую тюрьму. Освобожден и выехал в Москву в январе 1920 года.

С 1919 по 1924 год — член ЦК РКП(б), с 1920-го — секретарь Коминтерна. С 1923 года — активный сторонник Троцкого.

14 марта 1923 года «Правда» опубликовала статью Радека, где он пишет: «Если наша партия войдет в историю как первая партия пролетариата, которая сумела построить великую армию, то эта блестящая страница русской истории будет навсегда связана с именем Льва Давидовича Троцкого, как человека, труд и дело которого будет предметом не только любви, но и науки новых поколений рабочего класса, готовящихся к завоеванию мира» (10, 96).

Персоне Сталина таких высокопарных слов адресовано не было.

Месяц спустя, в апреле, проходит XII съезд партии, на котором Ленин по состоянию здоровья не присутствует. Троцкий делает на съезде «директивный» доклад о промышленности. Подавляющая часть делегатов встречает его и провожает после доклада такой овацией, что в президиуме считают ее просто «неприличной».

На съезде произошло и еще нечто: командующий Северо-Кавказским военным округом Ворошилов, завидев Льва Давидовича Троцкого в сопровождении Радека, с насмешкой крикнул: «Вот идет лев, а за ним его хвост!» (10, 99).

Отличавшийся отменным чувством юмора, Радек уже через несколько минут ответил стишком, облетевшим не только делегатов съезда, но и всю Москву:

У Ворошилова тупая голова,

Все мысли в кучу свалены.

И лучше быть хвостом у льва,

Чем жопою у Сталина (10, 99).

После того как из ЦК были исключены Троцкий, Зиновьев и Каменев, а группа Сталина, Орджоникидзе и Енукидзе усилила свое влияние, Радек выдал афоризм: «Раньше в Политбюро пахло чесноком, а теперь шашлыком». Позднее, после начала арестов и высылки оппозиционеров, остроумный Карл заметил: «С Кобой невозможно спорить. Ты ему цитату с ссылкой, он тебе ссылку без цитаты. Ты ему вывод, он тебе заключение» (40, 304).

В 1927 году Радек исключен из ВКП(б), приговорен Особым совещанием при ОГПУ к четырем годам ссылки и отправлен в Красноярск.

В 1930 году восстановлен в партии, ему предоставлена квартира в Доме правительства и доверена должность заведующего Бюро международной информации ЦК ВКП(б), а также должность в газете «Известия».

В августе 1936 года, во время суда над Зиновьевым и Каменевым, Радек писал следующее: «Уничтожьте эту гадину! Дело идет не об уничтожении честолюбцев, дошедших до величайшего преступления, дело идет об уничтожении агентов фашизма, которые готовы были помочь зажечь пожар войны, облегчить победу фашизму, чтобы из его рук получить хотя бы призрак власти» (31, 36).

Однако верноподданнические литературные упражнения не дали никакого эффекта, и уже 16 сентября 1936 года Радек был арестован, а затем привлечен к открытому судебному процессу, о котором мы упоминали лишь вскользь.

2-й Московский процесс («Параллельного антисоветского троцкистского центра») проходил с 23 по 30 января 1937 года. Подсудимые (руководящие члены «Центра» Г.Л. Пятаков, К.Б. Радек, Г.Я. Сокольников, Л.П. Серебряков и 13 его активных сторонников — Я.А. Лившиц, Н.И. Муралов, Я.Н. Дробнис, М.С. Богуславский, И.А. Князев, С.А. Ратайчак, Б.О. Норкин, А.А. Шестов, М.С. Строилов, И.Д. Турок, И.И. Граше, Г.Е. Пушин, В.В. Арнольд) обвинялись в том, что вступили в сношение с представителями иностранных государств в целях совместной борьбы против СССР, занимались шпионажем, совершили и подготавливали ряд диверсионных и террористических актов.

30 января 1937 года ВКВС СССР признала всех подсудимых виновными. 13 человек были приговорены к высшей мере. Расстреляны ночью 1 февраля.

Подсудимые Радек, Сокольников и Арнольд приговорены к 10 годам, Строилов — к 8 годам тюремного заключения.

Когда Радек выслушал приговор, на его лице отразилось облегчение. Он повернулся к другим обвиняемым, пожал плечами и виновато улыбнулся, словно был не в состоянии объяснить свою удачу.

Радек и Сокольников были отправлены в Верхнеуральский политизолятор.

Вначале отношение к «политическим» в тюрьме было сдержанное. Местные власти задавались вопросом, не вернутся ли они завтра снова к власти. Радек даже грозил руководителям томского ГПУ: «Погодите, вот капитулирую и покажу вам кузькину мать!» (36, 306).

Однако удача недолго сопутствовала «товарищу» Каролю. 19 мая 1939 года Радек был убит. По официальной версии — «другими заключенными».

В акте о смерти, составленном администрацией Верхнеуральского политизолятора, сказано: «При осмотре трупа заключенного Радека К.Б. обнаружены на шее кровоподтеки, из уха и горла течет кровь, что явилось результатом сильного удара головой об пол. Смерть последовала в результате нанесения побоев и удушения со стороны заключенного троцкиста Варежникова, о чем и составили настоящий акт» (19, 318).

Сокольников пережил Радека всего на два дня — 21 мая 1939 года он был убит в том же самом Верхнеуральском политизоляторе. И тоже «другими заключенными».

Оставался вопрос: что побудило «других заключенных» вдруг расправиться с видными оппозиционерами?

Убедительную версию предложило расследование, проведенное ЦК КПСС и КГБ в 1956–1961 годах: «Бывшие оперуполномоченные работники НКВД Федотов и Матусов показали, что убийство Радека было проведено под руководством ст. оперуполномоченного НКВД Петра Кубаткина, действовавшего по прямому указанию Лаврентия Берии и Богдана Кобулова, а распоряжение о “ликвидации” заключенных исходило лично от Сталина. В Верхнеуральскую тюрьму, где сидел Радек, прибыл оперуполномоченный секретно-политического отдела НКВД Кубаткин. Сначала он использовал привезенного с собой заключенного, уголовника Мартынова, который спровоцировал драку, но убить Радека с первого захода не удалось. Через несколько дней Кубаткин привез другого заключенного, по фамилии Варежников — на самом деле это был Степанов, бывший комендант НКВД Чечено-Ингушской ССР, осужденный за служебные преступления. Степанов спровоцировал новую драку и убил Радека. В ноябре 1939 года он был отпущен на свободу, а Кубаткин вскоре стал начальником УНКВД по Московской области» (19, 318).

Заметим еще, что Строилов и Арнольд были расстреляны 11 сентября 1941 года в Медведевском лесу под Орлом в числе группы из 154 заключенных Орловской тюрьмы по заочному приговору ВКВС СССР.

Жена Радека, Роза Маврикиевна, и дочь Софья (1919–1994) решением Особого совещания были высланы в Астрахань на 5 лет. Там Роза Маврикиевна была вновь арестована и отправлена на 8 лет в лагерь в Потьму, где и погибла. Софья в 1941 году была выслана в Челкар (Казахстан). С 1947-го жила в Александрове, но вскоре вновь была арестована и осуждена на лагерный срок, который отбывала в Минлаге. Муж Софьи, Виктор Яковлевич Сидоров, был расстрелян в 1938 году.

Заключение

Подводя итог сказанному, нельзя не упомянуть о некоторых цифрах.

Так, по разным оценкам, в период революционного террора во Франции (с июня 1793 года по июль 1794-го) по приговорам различных трибуналов было казнено около 17 000 человек, еще около 10 000 были убиты во внесудебном порядке и умерли в тюрьмах.

Для сравнения: «Всего, судя по секретной ведомственной статистике НКВД, в 1937–1938 годах органами НКВД (без милиции) были арестованы 1 575 259 человек (из них 87,1% по политическим статьям). 1 344 923 человека в 1937–1938 годах были осуждены, в том числе 681 692 — к расстрелу (353 074 в 1937-м и 328 618 в 1938-м) (42, 319).

И это только в 1937–1938 годах. А был еще официально объявленный красный террор, начиная с 1 сентября 1918 года, были «чистки» 20-х и начала 30-х годов, «кировский процесс», кровавый 1936 год. Да и на 1938-м террор не закончился...

Наше сравнение будет неполным, если не вспомнить здесь и Российскую империю.

Так, по делу о восстании декабристов 14 (26) декабря 1825 года в Санкт-Петербурге было привлечено к следствию 579 человек. Виновными признаны 287. Сосланы в Сибирь или на поселение 120. Казнено пятеро.

Именно тогда «наше всё» Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837) записал мнение одного удивленного англичанина: «У нас по делу о военном мятеже такого размаха было бы казнено, вероятно, тысячи три человек».

Напомним последствия «чистки» РККА после «дела Тухачевского»: 11 000 человек арестовано. Расстреляно, умерли под следствием или покончили самоубийством только представителей высшего командного состава более 440 человек.

А вот как обстояли дела в Российской империи далее (32, 400):

Как бы нам сравнить 8268 смертных приговоров с 1826 по 1913 год, то есть за 87 лет правления Романовых, и 681 692 аналогичных приговора только за 2 года (1937–1938) правления большевиков? Неужели и после этого «кровавый царский режим» и «советский суд — самый гуманный в мире»?

В целом по итогам сего небольшого исторического исследования, на наш взгляд, вывод, что российская «революция» не только «пожрала своих детей», но и сделала это в гораздо большем количестве, чем Великая французская, кажется весьма обоснованным.

Также не может не «восхитить» атмосфера «взаимного доверия и сплоченности» среди советских вождей 20–30-х годов, о которой беспрестанно рассказывали советские «историки».

Заметим, что в нашем повествовании, исходя из заданного небольшого его объема, мы почти не касались смертей таких видных «товарищей», как Я.М. Свердлов (16 марта 1919 года), В.И. Ленин (21 января 1924 года), Л.Б. Красин (24 ноября 1926 года), Л.Д. Троцкий (21 августа 1940 года) и, страшно сказать, сам И.В. Сталин (5 марта 1953 года). А есть все основания считать, что все они умерли не без постороннего участия. Но об этом, даст Бог, отдельно и позднее.

А ведь еще 22 ноября 1917 года один из основателей РСДРП меньшевик А.Н. Потресов (1869–1934) предсказывал, обращаясь к своим бывшим однопартийцам: «Вы ее разнуздали, эту опричнину. Вы разнуздали стихию. Но вам ее не взнуздать! Она перекатится и через ваши большевистские головы... вы вызвали кровь, господа агитаторы! Вы же в ней захлебнетесь! Это — ваша судьба!» (30, 269).