В 1989 году оборот Louis Vuitton составил 690 миллионов евро, что в шестьдесят раз больше, чем при Анри Рекамье, а чистая прибыль за этот период достигла 20 % от суммы продаж. Этого было более чем достаточно, чтобы удовлетворить фондовую биржу, на которой акции компании котируются с 1984 года.

«Louis Vuitton был единственным Домом высокой моды, у которого в то время была потрясающая прибыль и необычайный потенциал развития, – вспоминает Андре Сако. – Думаю, именно это интересовало Арно больше всего и, уверен, интересует и сегодня».

После 140 лет семейной истории, начавшейся в середине XIX века и завершившейся выигрышем Бернаром Арно тяжбы в суде, практически все члены семьи Вюиттон покинули компанию.

Уже в 1989 году Ален Шевалье, не поверив в столь глобальные перспективы, ушел из LVMH и купил старинный французский Дом моды Balmain. Авантюра владения им длилась всего два года. Вероятнее всего, в отличие от Арно Шевалье не горел священным огнем роскоши и не верил в возможность, опираясь на Францию и ее традиции, завоевать весь мир. Он умер в 2018 году в возрасте восьмидесяти семи лет в своем доме в Межеве, Верхняя Савойя. Шевалье всю жизнь сторонился яркого света софитов.

«Этот скромный человек посвятил свой ум и талант службе большой политике и промышленности, способствуя своим миропониманием и решимостью сделать Францию лидером в секторе стиля», – заявил после его смерти президент Французской Республики.

Первую позицию в компании занял Бернар Арно. К ней он стремился с самого начала. Бернар Жан Этьен Арно родился 5 марта 1949 года в Рубе, в северном департаменте Гексагон. Его отец, промышленник Жан Арно, владел компанией Ferret-Savinel, занимающейся общественными работами. Таким образом, с самого детства Бернар, проявивший интерес к предпринимательству, впитывал в себя отцовский опыт, уже имевший долгую историю.

После окончания лицея Maxence Van der Meersch в Рубе и подготовительного курса в лицее Faidherbe в Лилле Бернар дополнил свое образование в парижской École polytechnique. В 1971 году он вошел в семейный бизнес, связанный со строительством и общественным работами, и вскоре убедил отца продать эту часть бизнеса за 40 миллионов франков и преобразовать компанию в Агентство по торговле недвижимостью, которое было названо Férinel. В 1977 году он стал его генеральным директором, а год спустя сменил отца на посту его президента. В 1981 году Бернар уехал в США и основал там компанию Férinel Inc., но в 1983 году вернулся на родину, чтобы начать свое восхождение к вершине списка самых успешных предпринимателей мира.

Вернувшись на родину, Бернар Арно решил, что ему следует диверсифицировать свои инвестиции и купить обанкротившуюся французскую текстильную компанию Boussac Saint-Frères, вложив в нее 15 миллионов долларов собственных денег. Многим казалось, что это слишком рискованный шаг, который мог поставить под угрозу его личные накопления, деньги всей семьи и весь его бизнес. Но к этому времени он уже осознал, что система холдинговых компаний работает наиболее эффективно, и благодаря протекции своего наставника Антуана Бернхейма, который помог ему понять эффективность и тонкости механизма групп-конгломератов, Бернар сумел заработать 80 миллионов долларов прибыли и приобрел-таки Boussac.

Некоторое время его холдинг активно расширялся, пока однажды Бернар не решил, что настал час разукрупнить его, продав практически все входящие в него компании. Эта операция принесла ему огромную прибыль. Себе он оставил только то, что было ему дорого: бренд Christian Dior и сеть универмагов Le Bon Marchè.

Сосредоточившись на развитии этого люксового бренда, он создал в рамках холдинга компанию Christian Dior Sa. Ему удалось приобрести и все парфюмерное подразделение Dior, которое впоследствии он тоже продал. Благодаря его авторитету, предпринимательским способностям и деловой хватке холдинговая система Арно принялась скупать лакшери-компании, люксовые бренды и топ-менеджеров. Так в 1988 году он получил контроль над LVMH, став ее основным акционером, председателем совета директоров и генеральным директором.

К тому времени Louis Vuitton Moet-Hennesy сам был огромным холдингом, включавшим в себя более шестидесяти брендов с громкими именами, представлявших модную одежду, аксессуары класса люкс, марки шампанского (Moet & Chandon, Dom Perignon, Veuve Clicquot, Ruinart, Krug) и других спиртных напитков, таких как коньяк Hennesy, виски Ardbeg и Glenmorangie, водка Belvedere, марки косметики и парфюмерии, такие как Emilio Pucci, Bulgari, Fendi, Loro Piana, Cova и многие другие. Одним словом, роскошь во всех ее проявлениях.

В 1999 году Арно открыл в Нью-Йорке американскую штаб-квартиру LVMH, разместив ее в поражающем воображение 24-этажном небоскребе на Восточной 57-й улице Манхэттена, недалеко от Мэдисон-авеню. Здание, спроектированное Кристианом де Порт-Зампаром, получило множество похвал от критиков за свою фантастическую архитектуру.

На протяжении столетий люди спорили о том, что же такое роскошь. Своей жизнью Арно лучше всего ответил на этот вопрос: роскошь – это возможность всегда баловать себя всем самым лучшим. Сам он прекрасно играет на фортепиано, у него дома постоянно звучит музыка: его вторая жена, канадка Элен Мерсье, – профессиональная пианистка. Он делит свое время между работой и семейными обязанностями, на которые у него достаточно времени.

Этому способствует и то, что многие ведущие посты в LVMH занимают старшие из его пятерых детей: Дельфина и Антуан (дети от первого брака с Анной Деваврин) руководят тремя ключевыми подразделениями LVMH. Первая дочь, родившаяся в 1975 году, является исполнительным вице-президентом Louis Vuitton; вторая, на два года ее младше, – генеральный директор Berluti и президент Loro Piana. Александр, старший из трех детей от второго брака, с января 2021 года занимает пост генерального директора Tiffany (до этого он возглавлял Rimowa, бренд роскошных предметов багажа, одно из последних приобретений холдинга).

Начиная с 90-х и по сей день Бернар Арно совершил десятки приобретений, опираясь на поддержку соратников, которые, в отличие от Шевалье, видят мир одинаково с ним и не ставят под сомнение авторитет генерального директора и президента группы.

Первый из них – Ив Карсель. Карселю сорок два года, но он уже продемонстрировал отличные управленческие навыки. Он занимал пост президента Descamps – бренда домашнего белья, откуда, по приглашению Арно, пришел возглавить отдел стратегии и развития LVMH. Ив Карсель – человек действия, к тому же несравненный дипломат. Придя в Louis Vuitton, он оценил состояние компании: «В конце 80-х годов компания переживала впечатляющее развитие объемов бизнеса. На рынок вышли новые модели, увеличилось количество открываемых магазинов.

Благодаря рекламным кампаниям, обыгрывающим тему духа путешествий, узнаваемость Louis Vuitton приобрела глобальный масштаб. Однако компанией уделялось мало внимания работе над собственным имиджем. Monogram – символ продукции бренда – почивал на лаврах быстрых темпов развития Дома, не испытывая реальной потребности в поддержании своей репутации, и потому практически не рассматривал новые формы самопрезентации на рынке. Ему не хватало инновационной свежести».

Этот анализ разделяет и Жан-Марк Лубье, в течение десяти лет руководивший работой магазинов Louis Vuitton: «В то время больше заботились о внешнем виде продукции и магазинов Дома. Многим людям был знаком Monogram, но не у всех он связывался в сознании с маркой Louis Vuitton». Чтобы устранить подобную ситуацию, новая, набранная Арно, команда менеджеров разработала беспрецедентную стратегию связывания воедино этих двух понятий и придания этой связи новой динамики. Омолаживаются существующие линии продуктов, создаются новые модели. Появляется мужская кожаная линия Taiga, предназначенная для любителей классики и элегантности.

Через сто лет после создания Жоржем Вюиттоном Моnogram входит в свой новый век во всем блеске. «На мероприятиях, посвященных имиджу компании, – говорит Жан-Марк Лубье, – принято было выставлять серию произведений искусства из прошлого. Именно этого мы и хотели избежать, поскольку это означало, что прошлое лучше настоящего. Напротив, мы решили показать Monogram инновационным продуктом целой эпохи». Новый рекламный слоган гласил: «Louis Vuitton удивляет мир с 1854 года». Арно собрал суперпрофессиональную команду, состоящую не только из ведущих сотрудников креативного и маркетингового отделов, но и из консультантов по коммуникациям и других звезд моды, включая Жан-Жака Пикара и Эди Слимана, который тогда только начинал свою карьеру.

Общими усилиями родилась идея, которая в очередной раз проложит смелую и дерзкую борозду в истории бренда: Louis Vuitton даст карт-бланш семи креативным новаторам, признанным таковыми современным миром моды. За основу творчества ими берется Моnogram. Отталкиваясь от него, каждый создает предмет своей мечты.

Ив Карсель вспоминает, как это произошло: «Весь мир понимает, что если Аззедин Алайя, Вивьен Вествуд, Хельмут Ланг, Маноло Бланик, Ромео Джильи, Сибилла и Исаак Мизрахи могут завестись и придумать что-то необычное, обыгрывая Моnogram, то это докажет его невероятную современность». Подготовленная дизайнерами выставка изделий объехала крупнейшие столицы моды: Париж, Нью-Йорк, Токио, Рим, Мюнхен, Гонконг, Лондон, Мадрид. Для Моnogram открывается современная эра. Коллекционеры заполняют магазины, пресса фиксирует феномен и заново открывает вечную молодость этого символа Дома, основателя современного лакшери.

Аззедин Алайя, тунисский дизайнер, одевавший, в частности, Грейс Джонс в фильме «Агент 007. Мобильная цель», Тину Тернер, Ракель Уэлч, Мадонну, Наоми Кэмпбелл, Стефани Сеймур, Карин Ройтфельд и Франка Соццани, представляет на выставке сумку Feline, смелое сочетание холста Monogram и кожи с леопардовым принтом.

Хельмут Ланг, дизайнер, разрывающийся между модой и искусством, превращает классический несессер Louis Vuitton в портативный диджейский djbag. Отталкиваясь от истоков французского бренда, а именно от производства чемоданов и сундуков, он создает сумочку, вмещающую 7 °CD-дисков. Это изделие пользуется необычайным успехом.

В попытке привлечь внимание молодежи к продукции Louis Vuitton Дом пригласил на роль лица компании одного из отцов-основателей хип-хоп музыки и пионера скретчинга и микширования, Грандмастера Флэша. Его культурное наследие, новизна решений Хельмута Ланга и традиции Louis Vuitton представляют собой некий идеальный союз прошлого, настоящего и будущего.

Первой реакцией Грандмастера Флэша было недоумение. «Я уж точно не тот, кого можно назвать моделью», – заявил он. Однако, познакомившись с работами Ланга и его команды, он загорелся желанием поработать с ними, но на своих собственных условиях. Во время съемок наивный барбадосский диджей категорически отказался надевать то, что противоречит его образу, и в сопровождении стилиста Баси Заморской отправился в Macy’s, где купил себе клетчатую рубашку, черные джинсы Dockers, пару ботинок Timberland и кепку Kangol, за которые заплатил из собственного кармана. «Я не хотел надевать ничего из того, что они мне предлагали. Все, что я собирался носить, должно было быть похожим на мой стиль». Устремляясь в будущее, Louis Vuitton рассказывает о своем прошлом и переворачивает его с ног на голову. И снова удивляет всех смелостью своих поступков.

Вивьен Вествуд, панк-дизайнер, создает для выставки поясную сумку, которую, впрочем, можно было также носить в руке или на плече. Король женской обуви Маноло Бланик изобретает овальный футляр с внутренней отделкой из розовой кожи, рассчитанный на пару туфель, вечернее платье и косметичку. Исаак Мизрахи представил абсолютно прозрачную сумку для покупок из мягкого пластика в сочетании с натуральной кожей Louis Vuitton и с сумкой из холста Monogram внутри. Ромео Джильи – своего рода рюкзачок из холста Monogram, созданный для современных амазонок мегаполиса. Испанский дизайнер Сибилла, переосмысливая классику, демонстрирует элегантный и неброский рюкзак Louis Vuitton, оснащенный зонтиком, который при необходимости открывается, чтобы защитить багаж и его владельца.

Успех выставки был ошеломляющим. В то время, как все более совершенные подделки заполонили рынок, лишая бренд и Monogram привлекательности, действия новой команды возвращают бренду его роль. Это было непростым делом. Речь шла о том, как эффективно сочетать актуальность исторического бренда, не просто выдержавшего испытание временем, но и победившего его, с эфемерным, быстротечным, сезонным: завоеванием позиций Дома в мире высокой моды и prêt-à-porter.

«На медийном и творческом уровне мы очень рисковали потерей корней и души бренда, деградацией его экономической модели, – говорит Ив Карсель. – До этого момента мы шли по стопам его основателя, максимально концентрируясь на вселенной путешествий. Мы находились в парадигме непрерывности производства и контроля над ним и дистрибуцией. Все ингредиенты новой модели уже были налицо, дополненные чрезвычайно сильной и долговечной идеей брендового продукта. Этот фундамент оказался достаточно прочным и до сих пор лежит в основе успеха бренда. Когда Бернар Арно принял решение вывести Louis Vuitton на рынок высокой моды, он имел перед глазами этот основополагающий идеал». И он доверился одному из самых эклектичных и креативных дизайнеров – Марку Джейкобсу, пригласив его на должность главного дизайнера бренда.

Родившийся в Нью-Йорке Марк Джейкобс свой путь в мире моды начал очень рано. Ему было всего пятнадцать лет, когда он создал дизайн коллекции трикотажа. Еще будучи студентом нью-йоркской Parsons School of Design, он только в одном 1984 году удостоился двух золотых наград: Perry Ellis Thimble Gold Award и Chester Weinberg Thimble Gold Award, а также премии за лучший студенческий дизайн года – Design Student of the Year Award.

Его первая коллекция была создана для Рубена Томаса, а в 1986 году, при поддержке Онварда Кашияма, он создал первую коллекцию, носящую его имя: Marc Jacobs label. В 1987 году ему удалось выиграть престижную премию Perry Ellis Award for New Fashion Talent, присужденную ему Советом модельеров Америки (CFDA), став самым молодым дизайнером, получившим ее, за всю историю. Когда Марк появился в стенах Louis Vuitton, он уже был известным и высоко оцениваемым дизайнером, творчество которого поражает и восхищает. Дом дал ему все, чтобы он проявил себя в полную силу своего дарования.

В качестве главного дизайнера Дома Марк Джейкобс основал дирекцию мужской и женской линий prèt-à-porter и способствовал рождению успешных проектов в сотрудничестве со Стивеном Спроузом, Жюли Верховен, Такаси Мураками и Ричардом Принсом. В его коллекциях уличный стиль дружески сосуществует с подиумной одеждой. Больше того, он выводит улицу на подиумы: «Мода бессмысленна вне жизни».

Гранж, хиппи, поп, оп-арт, бон-тон: от сезона к сезону мотивы моды кардинально меняются, что позволяет дизайнеру работать в мощном эстетическом поле, отдавая предпочтение чистым линиям. Никто не смог так передать суть 90-х, как он. Он понял их сущность, переосмыслил ее и трансформировал. Он определил границы моды, позволив Louis Vuitton войти в историю благодаря своим бунтарским и непредсказуемым творениям.

Марк Джейкобс нравится всем: он, кажется, считывает желания своих клиентов и претворяет их в жизнь, добавляя то, на что никогда бы не решилась даже женщина. Его любят как дизайнера и любят как личность. Таблоиды интересуются его личной жизнью. За свою карьеру Марк Джейкобс получил множество наград. В 1993 году он был назван лучшим дизайнером женской моды года за свою коллекцию Grunge. Затем CFDA трижды признавала Джейкобса дизайнером года в категории женской одежды, четыре раза – дизайнером года в категории аксессуаров и один раз – дизайнером года в категории мужской одежды. В 2011 году он получил премию Geoffrey Beene Lifetime Achievement Award. С 1997 по 2013 год он работал в Louis Vuitton.

До прихода в Louis Vuitton Джейкобса этот Дом моды создавал замечательные предметы багажа, используемые его клиентами по всему миру для хранения и транспортировки творений других дизайнеров. Теперь, благодаря Джейкобсу, начал создавать и их содержимое. Джейкобс вдохнул новую жизнь в логотип Louis Vuitton, начав с создания шляпной коробки и новой коллекции сумок Monogram Vernis, популярных среди подруг-моделей дизайнера, включая Наоми Кэмпбелл и Кейт Мосс.

Джейкобс любит провокативные решения, и после нескольких попыток ему удалось убедить Дом разрешить Стивену Спроузу создать граффити-версию холста Monogram: поверх классического изображения, придуманного еще Жоржем Вюиттоном, Спроуз нанес крупные надписи Louis Vuitton и LV – это был первый случай изменения монограммы, превративший сумки в арт-объекты. Для презентации своей последней коллекции для Vuitton Джейкобс в буквальном смысле оживил дизайн Спроуза, нарисовав его на теле модели Эди Кэмпбелл.

В 2003 году Джейкобс привлек к сотрудничеству японского художника Такаси Мураками, который предложил свои изменения в дизайн монограммы, добавив ей белый фон, многоцветные и розовые логотипы и буквы и цветы сакуры. В 2004 и 2005 годах он добавил к ней принт с изображением вишни. Плоды этого сотворчества двух гениев моды были увековечены как вещь must-have [18]для подростков и двадцатилетних, когда одна из сумок коллекции появилась в руке Реджины Джордж, популярной героини хитовой комедии сценаристки Тины Фей Mean Girls («Дрянные девчонки»).

На протяжении всей оставшейся карьеры Джейкобса в Louis Vuitton дизайнер продолжал перерабатывать и модернизировать сумки с монограммой французского модного Дома. В сезоне весна-лето – 2007 появляется Tribute Patchwork Bag – настоящее произведение искусства тончайшей работы, представляющее собой своеобразный микс из кусков пятнадцати ранее созданных брендом культовых моделей сумок из первоклассной кожи. Всего было выпущено 24 экземпляра данной модели. За три года все сумки, стоимость которых составляла 45 тысяч долларов, были распроданы.

По мере роста популярности холста Monogram растет и популярность аксессуаров с его логотипом. Джейкобс украшает им самые разнообразные подиумные модели – шляпы, зонты, веера и меховые муфты, которые потом можно приобрести в бутиках Louis Vuitton.

В сезоне весна-лето – 2008 с Домом сотрудничал художник Ричард Принс, создавший коллекцию сумок и модных топов с нарисованными спреем с жидкой краской лицами медсестер, на чепцах которых написана одна из букв названия Дома. Идея была подхвачена улицей: российский модельер Ульяна Сергеенко появилась в костюме медсестры Louis Vuitton на улицах Парижа. Шедевры Дома вдохновляли множество художников. В 2001 году швейцарская художница Сильви Флери переосмыслила видение знаменитой дорожной сумки Keepall, сделав ее бронзовую копию, а в 2006-м – серебряную.