В 1986 г. Ральф Лорен появляется на обложке журнала Time Magazine 44. Это большая честь, которой удостаивались лишь немногие модельеры, такие как Эльза Скиапарелли в 1934 г.45 или Кристиан Диор в 1957 г.46 Да, тут есть чем вскружить голову сорокашестилетнему мужчине!
Несколько месяцев спустя фирма Polo затевает авантюру, которая удивит даже самых ярых поклонников бренда. Они, всегда готовые помечтать, радостно следовали за ним по пути непринужденной роскоши стиля преппи, наслаждались переосмыслением британской элегантности и без колебаний надевали грубые башмаки, чтобы сопровождать его по пыльным тропам мифической Африки. А когда Лорен влюбился в Нью-Мексико, они, не дрогнув, оделись в замшевые брюки и платья, дополнив их серебряными украшениями. Но с коллекцией Dungaree[60] ковер-самолет едва оторвался от земли.
11 ноября 1986 г. новая линейка, подкрепленная многочисленными бутылками с сидром и музыкой кантри, была презентована в нью-йоркском магазине Macy’s… В заявлении для прессы уточняется, что эта коллекция – «дань уважения американскому стилю» – состоит из «предметов повседневной одежды, отличающейся удобством поношенной рабочей спецовки».47
На деле линейка Dungaree предлагает искусственно изношенные, потертые, рваные или забрызганные краской комбинезоны/рабочие спецовки, рубашки, джинсы и куртки. В каком-то смысле, покупая товар из этой коллекции, вы уже выглядите испачканным или грязным еще до того, как взяли в руки кисть для краски или прикоснулись к двигателю своей машины.
Это очень далеко от элитарного образа бренда. А главное, что шутка кажется слегка неудобоваримой, когда клиенты бросают взгляд на бирку, во всех отношениях похожую на этикетки более изысканных вещей, ранее придуманных Ральфом Лореном. За рабочую рубашку, в которой вы якобы будете выглядеть как настоящий маляр-любитель, придется выложить 45,70 доллара[61]. А за заплатанный комбинезон в синюю полоску вы отсчитаете в четыре раза больше. Разориться, чтобы быть похожим на Гэри Купера или Фреда Астера, – ну это ладно! Но обнулить свой банковский счет для того, чтобы походить на мастерового в конце тяжелого трудового дня…
О чем думал Лорен, работая над этой концепцией? Не это ли предвестник разрыва, который на пике успеха часто происходит между творцом и реальностью? С коллекцией Dungaree Лорен делает к нему еще один шаг. От одежды он перешел к одеянию, даже к маскарадному костюму. Если он изо всех сил хотел занять место в секторе рабочей одежды, то почему бы по примеру того, что он сделал с маркой Chaps, не создать новый бренд со своими достоинствами и соответствующей ценой? Что удивляет в этом начинании, так это то, что ни у кого из окружения Лорена не хватило духа донести до него, что такой поворот с его смехотворными для такого бренда, как Polo, элементами представлял собой риск для имиджа компании.
Неужели дизайнер превратился в короля, единолично и безраздельно правящего своей империей? Известно, что он, как и его образец для подражания, Говард Рорк, герой романа «Источник», состоялся, борясь против своей эпохи. Он гордился своим боевым духом. Желание быть правым вопреки всем обеспечило ему успех, но здесь его упрямство похоже на ослепление. С другой стороны, разве другие модельеры, такие как Габриэль Шанель, еще до него не доказывали, что творцу не возбраняется прислушиваться только к своему собственному внутреннему голосу?
В 1974 г. Лорен признавался, что великая француженка, как и Норман Норелл, была для него кем-то вроде небесного покровителя среди модельеров 4849. В первом десятилетии XX века Шанель решила стать для себя моделью. Эта волевая, даже авторитарная женщина выстроила свою карьеру, опираясь лишь на свой собственный вкус, и создавала свои модели, думая прежде всего о себе самой, своем силуэте и своей внешности, а уже потом принимала во внимание ожидания клиенток.
Вслед за ней Лорен повторит, что все, что он создал, он создал для себя. Так как он, по его словам, не находит в продаже костюмов, которые ему хотелось бы носить, в 1968 г., он основывает свою компанию Polo Fashions. Поскольку Рики не удается одеться согласно разделяемым ими обоими вкусам, он начинает заниматься женской модой.
То же самое объяснение он дает, оправдывая свое погружение в мир детской моды или создание в 1983 г. ответвления Ralph Lauren Home. Тем не менее, когда мы размышляем о масштабе его империи, всегда встает один и тот же вопрос: как один-единственный человек способен вообразить или даже контролировать производство такого количества товаров, носящих его имя? Однако, несмотря на умножение коллекций, а также на диверсификацию деятельности его компаний, Лорен по-прежнему желал лично утверждать выбор своей команды.
Так, говорят, что коридоры офисов фирмы Polo заставлены стойками с выстроенными в ряд сотнями товаров, ожидающих, чтобы хозяин высказал о них свое мнение. После просмотра на отобранной одежде, которая продолжит принимать участие в соревновании, можно заметить стикер RL. Но это не инициалы дизайнера. Эта наклейка служит пропуском к последующему процессу реализации и означает Ralph likes[62].
В жизни публичного человека день, когда в продаже появляются куклы, созданные по его образу и подобию, несомненно, означает поворот в гонке за популярностью. Вспоминают, что в этом смысле Карл Лагерфельд как будто обогнал на дистанции своих конкурентов, когда в продаже появилась фигурка, выпущенная японской компанией «Токидоки». Вслед за ней возник одетый, как Карл, модный мишка, которого распространяла компания Margarete Steiff GmbH, производящая игрушки, не говоря уже о его кукле для компании Sephora и вязаной кукле My Mua Mua.
Все полагали, что Ральфу Лорену, имя или логотип которого с 1971 г. вышивается на всех создаваемых им моделях, не грозит это стремление к публичности. С этим можно было бы согласиться, если бы не Polo bear (мишка Polo). Все началось тогда, когда в конце 80-х годов команда дизайнера подарила ему плюшевого медвежонка высотой в тридцать сантиметров, одетого в соответствии с его образом. Лорен был очень растроган и решил, что его миниатюрное альтер эго (другое «я») не дóлжно оставаться пленником на его рабочем столе. Он завязал партнерские отношения с фирмой «Штайф», прародителем игрушки, выпустившей в 1902 г. самого первого плюшевого мишку.
В 1991 г. Preppy bear (мишка преппи) продавался ограниченной серией в нью-йоркском бутике Polo на Мэдисон-авеню. Клиенты вырывали друг у друга невиданный товар. Это чудо возобновлялось ежегодно вплоть до 1995 г., порождая кучу шикарных медвежат, одетых в непринужденном стиле, как путешественники или как руководители предприятия . Но приключения мишки Ральфа Лорена на этом не закончились.
В начале 90-х годов мишка появился на одежде бренда. В начале этого опыта он был больше похож на енота, но Ричард Тахсин, креативный директор мужской линейки одежды в период 1990–1996 гг.5051, нарисовал его заново. С тех пор, сохранив все ту же мордочку, он ежегодно отмечает некоторые из самых дорогостоящих товаров бренда, реализуемых в небольшом количестве. Отсчитайте 179 евро за белое поло, на груди которого с левой стороны мишка заменяет игрока в поло, 549 евро за хлопковый свитер с тридцатисантиметровой фигурой мишки спереди и 1450 евро за практичный женский кашемировый пуловер. Для самых ярых сторонников бренда есть еще подвеска Ralph & Rickey Bear (мишки Ральф и Рики) из розового золота за 8 850 евро. Если любишь…
В 1992 г., после коллекции Dungaree в 1983 г. и выпуска в 1991 г. мишки Polo bear, происходит новый многообещающий поворот. Как же не вспоминать об этом Ральфу Лорену? 3 февраля в Линкольн-центре на Манхэттене перед партером, где сидят журналисты, модельеры и видные деятели, его идол Одри Хепберн, принцесса его молодости, вручает ему премию CFDA Lifetime Achievement Award (за достижения на протяжении всей жизни), наивысшую награду, которую может получить американский модельер. Вот отрывок из речи, которую в тот вечер произнесла бывшая Сабрина:
Когда люди открывают для себя мир, созданный Ральфом, через его модели, это трогает чувствительные струны их души, возможно, потому, что он работает как писатель или режиссер. В историях, которые он рассказывает, речь идет не о трендах или быстротечных моментах, а о ценностях и вещах, которые продолжают жить. Он подарил нам романтику Запада, гламур Голливуда, приключения на сафари, безупречность Новой Англии, привлекательность современного пляжного дома, великолепие английского поместья, но намного превзойдя возможности нашего воображения. Ральф показывает нам, как по-другому смотреть на мир 52.
В этот вечер Лорена переполняет радость. Хепберн не просто рядом с ним – она согласилась изменить Givenchy, и на ней – туника из его последней коллекции. Поднявшись на сцену, чтобы получить премию, он порывисто обнимает актрису, которую явно слегка смущает подобное проявление чувств, и обращается к своему другу детства Стиву Беллу, сидящему в этот вечер в зале среди публики: «Стив, помнишь, как тридцать лет назад мы ходили в кино в Бронксе? Помнишь принцессу? Так вот, я обнимаю ее!»
Это событие со всем заключенным в нем волшебством отмечает начало новой эры для Лорена, эры, когда нет ничего невозможного, когда никто не сомневается в том, что он тоже принадлежит миру легенд. Отныне в разговорах, когда речь заходит о Фрэнке Синатре, Кэри Гранте или Карле Лагерфельде, он неизменно добавляет «мои друзья»… Однако трудно не заметить нотку иронии в отношении к своему американскому коллеге самого французского из немецких кутюрье.
Например, в случае с поздравительной открыткой, о которой настойчиво попросила команда Лорена в связи с пятидесятилетием бренда. Лагерфельд послушно отправил на редкость безвкусный монтаж с фигурами Ральфа и Рики Лорен перед Белым домом, сопроводив его следующими словами: «Ralph should be the next president of the United States and Ricky would be such a perfect 1st lady»…[63]Став живой легендой, возведенный своими стараниями и стараниями своего окружения в ранг иконы, Лорен продолжает свой путь. Заходя в его бутики, не очень хорошо понимаешь, не врываешься ли ты к нему домой, а его интервью в журналах похожи на скрытую рекламу бренда. Четыре направления коллекции Home называются New England (Новая Англия), Log Cabin[64], Jamaica (Ямайка) и Thoroughbred[65], это отражения его дома в Монтоке, его ранчо в Колорадо, его дома в колониальном стиле на Ямайке и его поместья в Бедфорде…
Часто случается, что в ходе беседы модельер говорит о себе в третьем лице, как, например, здесь: «Мне всегда нравились актеры из тех, кто мог бы носить мою одежду. Именно поэтому за моделями Ральфа Лорена всегда скрывается история: это сказочник, он приглашает в оптимистическую вселенную, где люди стремятся к жизни, частью которой они хотят стать».
Еще одним признаком перехода в Зазеркалье служит то, что Ральф Лорен начинает цитировать самого себя. Публике регулярно предлагается покупать повторения тех вещей бренда, которые стали культовыми, а также преклоняться перед устаревшими моделями. В 2019 г. бренд вновь выбрасывает на рынок свою коллекцию Polo Sport 1992 г., в это же время Лорен задумывает новые модели, «напрямую вдохновленные культовыми мотивами прошлого»5455.
О том же феномене рассказывает год спустя Астрид Фаге, французская журналистка, пишущая о моде для газеты Les Échos: «К двадцать пятой годовщине своей линейки Purple Label бренд вновь выпускает модели 90-х годов, вдохновленные личными костюмами Ральфа Лорена, такими как двубортный пиджак из ткани в гусиную лапку со слегка приподнятыми плечами и с низко расположенными пуговицами. Основатель и дизайнер – всегда лучший посланник своего бренда»56.
Злые языки из мира моды шепчутся, что, целясь в Луну, Лорен в конечном счете достиг ее, что он живет в далекой галактике, где есть только одно солнце, и это он. Несомненно, его огромный успех породил зависть. Вероятно также, что в эпоху, отмеченную концом утопии и мизерабилизмом[66], раздражают мечты о красоте и авторитет Ральфа Лорена. Но можно ли и вправду осуждать дизайнера, вознамерившегося превратить элегантность в добродетель? Нельзя ли, скорее, приветствовать его желание из года в год предлагать огромному количеству людей гардероб, сочетающий в себе роскошь и современность, предназначавшиеся еще в первой половине XX века для небольшой кучки привилегированных покупателей, ревниво охранявших свой эксклюзивный дресс-код?
В стране Голливуда Ральф Лорен дал возможность каждому исполнить частичку американской мечты: сегодня ты – первопроходец с Дальнего Запада, завтра – близнец Великого Гэтсби, послезавтра – английский джентльмен или идеальный зять на манер Джона Кеннеди… Лорен подарил американцам возможность овладеть историей, воплотить в жизнь самые культовые легенды об успехе. Приглашая целый народ разделить с ним мечту о красоте и об изысканности, Лорен сделал то, что, на самом деле, не удалось ни одному политику: преодолел разницу социальных классов и культурные различия для того, чтобы собрать под одним флагом old money унаследовавших богатство от своих предков, сколотивших новые состояния, денди и простых потребителей, которым недоступна мода, не говоря уже о более обездоленном населении.
Его одежда с такой очевидностью утверждает себя, что, согласно эффекту палимпсеста, когда сквозь новое просвечивает старое, заставляет молодежь забыть о вдохновивших ее эталонах и влияниях. Без сомнения, можно пожалеть об этом с точки зрения сдержанности и исторической достоверности, но, как уже сказал Ив Сен-Лоран, «мода преходяща – стиль вечен». Также можно надеяться на то, что вкус совсем молодых людей, которым часто неизвестны имена Фицджеральда, Синатры, Гэри Купера или Стива Маккуина, станет более осознанным, более воспитанным и направленным для того, чтобы каждый однажды смог обрести собственный стиль.
В 2007 г., к сорокалетию бренда, Гарольд Кода, куратор Института костюма в нью-йоркском музее Метрополитен, высказался по поводу Лорена: «Он как персонаж Генри Джеймса[67] – последний истинный идеалист, изобразивший Америку такой, какой она сама себя представляет. Именно он – величайший пропагандист американского стиля». Множество его собратьев были бы удовлетворены этим славным званием.