Об этих краях много рассказывали. Итак, сына Кьяллака поместили в близлежащую усадьбу Баллара, которую древнейшие источники включают во владения Гейрмунда. Этим сведениям можно доверять, потому что генеалогия уверенно утверждает, что внук Гейрмунда Одди Ирисон был женат на Торлауг, дочери Хрольва Кьяллакссона. Топоним Ballará появился благодаря расположенному поблизости камню круглой формы.[470] К усадьбе Баллара относятся многочисленные острова и шхеры, например Дьюпеяр, Раудсеяр, Руфеяр и Бьярнеяр, на которых были найдены кости детёнышей моржа.

На соединённом с большим островом островке Калвхольми неподалёку от Баллары есть удивительные вещи. В топографическом регистре записано, что здесь вёлся активный промысел тюленя, а на островке располагались лодочные сараи и жироплавильни, но со временем всё это ушло под воду. Здесь имелось также большое здание шестиугольной формы со стенами из торфа. Мы не знаем назначения этой постройки.

Один краевед написал, что на этом островке были обнаружены черепа и клыки моржей. Напротив находится остров Hvalsker, китовая шхера.[471] Краевед в своей рукописи собирает рассказы о моржовых костях, обнаруженных поблизости, а их оказалось немало. Он делает вывод: «Вероятно, было найдено гораздо больше [клыков], значит, в старые времена в Брейдафьёрде обитало множество моржей, но они оказались более чувствительны [к контакту с человеком], чем тюлени, когда началось заселение земли по берегам фьорда и на островах».[472]

Разумный вывод.

Многое указывает на то, что Хрольв и его рабы занимались промыслом морского зверя или переработкой туш в одном из многочисленных мест, принадлежавших Гейрмунду. В добавок Хрольву перешла работа надсмотрщика за рабынями в Квенхолле. «Даже не пытайся сделать то, что сделал твой отец!» — возможно, сказал Гейрмунд, помещая Хрольва в Баллару.

* * *

Я пока ещё не могу покинуть Женскую пещеру.

Дело в том, что на главном пути из Квенхолля в Скард находится место под названием Снорраскьоль, где издавна останавливались путники. Здесь отличное место для привала для тех, кто собирался пересечь так называемый Кловнинг, отделяющий Скардсстрёнд от Фелльстрёнда, то есть владения Гейрмунда от владений Кьяллака. Снорраскьоль представляет собой несколько скал, возвышающихся на плоской равнине, тянущейся от гор к морю. Под этими скалами находятся покрытые травой луга. Это место расположено приблизительно посередине между Скардом и Квенхоллом. Говорят, в этих местах воздух до сих пор наполнен древним колдовством или особым магнетизмом. А ещё говорят, что при переходе через эту местность у мужчин начинается эрекция, а у женщин подгибаются колени, даже если они путешествуют в одиночку и их мысли заняты совершенно другими вещами.

Такие явления объясняются тем, что в этих местах обитают привидения или какая-то нечисть, только в Снорраскьоле эти силы животворны и настроены позитивно. Такие феномены, как позитивные, так и негативные, в древних сагах назывались taufur или reimleikar.[473]

Непристойный магнетизм в Снорраскьоле не описан в древних источниках, но, как говорит мой дядя Стейноульв из Фагридаля: «Каждый, кто в этом сомневается, может сам туда съездить и проверить!» Говорят, однажды в этом усомнилась одна гидесса. Стейноульв, который находился в её автобусе, попросил шофёра остановиться в том месте, но женщина не решилась лечь на землю и выяснить, что произойдёт. Стейноульв объясняет магнетизм тем, что люди, останавливаясь в этом удобном для привала месте, с удовольствием пользовались возможностью поразвлечься, и их эмоции до сих пор витают в воздухе.[474]

Будучи настоящим учёным-практиком, одним солнечным летним днём я решил проверить эти рассказы. Подробное описание места мне на мобильный телефон прислала тётя Хатла Стейноульвсдоттир из Фагридаля (прямой потомок Стейнольва Низкого). Если в рассказах есть доля правды, то, наверное, тётя не зря предпочитала держаться подальше от тех мест.

Я лёг на землю в Снорраскьоле. Прямо в густую траву под ближайшей скалой. Жужжали мухи, вдали на берегу пели лебеди. Облака медленно скользили по небу на север, свет и тень играли друг с другом на равнинах и склонах гор.

Рассказы оказались правдой.

Однако, завершив эксперимент, я так и не решил, что вызвало эрекцию: древний магнетизм или моё острое желание удачно провести опыт. После этого я начал наглядно представлять гарем Гейрмунда в Квенхолле.

Вот они скачут вдоль берега. Вода Брейдафьёрда сверкает, озарённая первыми лучами света. Лёгкий бриз разносит запах прорастающей травы и крики гнездящихся чаек и гаг. На Скардсстрёнд пришла весна. Гейрмунду уже исполнилось сорок лет, хотя сам он этого не осознаёт. У него не хватает двух зубов, остальные сильно стёрты грубой пищей того времени.[475] Чёрный хёвдинг подъезжает к месту в сопровождении нескольких избранных людей. Я вижу их приближение и поднимающуюся за их лошадьми пыль. На хёвдинге его лучший алый плащ и сапоги из тюленьей кожи. Мужчины едут, чтобы дать волю своим сексуальным желаниям и фантазиям. Последняя остановка перед Квенхоллем — Снорраскьоль.

Интересный вопрос: могли ли таинственные силы обитать там с древнейших времён? Ведь только не нашедшее выхода остаётся и витает в воздухе. Привидения всегда являются проявлением скованной жизненной силы того или иного рода — жизненной силы, libido, которой не дали расцвести, и точно так же, представляется мне, силы этого места являются не нашедшей выхода похотью мужчин, которые с трудом сдерживаются в ожидании того, что вскорости должно произойти.

Пойдите и испытайте Снорраскьоль сами и найдите объяснение.

Если осмелиться заглянуть в Квенхолль, то мы, скорее всего, не увидим там грязных коротко стриженных женщин в серых лохмотьях. Они красивы. Их волосы красиво уложены, на них арабские украшения. Огонь горит в длинном очаге. Женщины одеты в шелка и другие дорогие ткани из Дублина. Может быть, у них «неестественный макияж глаз», как однажды один араб из Андалусии написал о скандинавах.[476]

Они готовятся. Они привлекательны.

Кажется, они хотят того, что должно произойти.

Или, точнее, и да, и нет. Они хотят не по своей воле, но знают, что успешное оплодотворение высокопоставленным скандинавом — это путь из рабства. Всё происходит здесь. Мужчины пьют мёд, а в хорошие времена, возможно, — вино. Они рассматривают мешки с урожаем, трогают зерно, обсуждают. Потом они начинают бросать взгляды на женские тела, будто следят за добычей. Они разговаривают и смеются, воздух полон необузданным желанием. Каждый выбирает себе одну, а то и нескольких.[477] Кормлёд ложится на скамью, покрытую овечьими шкурами. Она полностью обнажена, и она прекрасна. Её большие груди красивой округлой формы покачиваются в завораживающем ритме. Как волны в штиль. Здесь происходит встреча скандинавского семени и кельтского яичника. ДНК и человеческие судьбы плотно переплетаются, и разделить их станет уже невозможно.

Мы не можем знать, так ли всё происходило в Квенхолле. Иногда, однако, фантазия — единственное средство выстроить историю из фрагментов. Возможно, мы зайдём слишком далеко, если станем утверждать, что высокопоставленные люди из окружения Гейрмунда принимали участие в оргиях. Но генетические исследования определённо говорят, что нечто подобное происходило во времена расцвета владычества Гейрмунда в Исландии с некоторыми рабынями, привезёнными из Ирландии.[478]

Буйная фантазия не нужна для того, чтобы найти примеры подобного в наши времена. Но если проводить параллель, надо помнить, что Гейрмунду было совершенно нечего стыдиться. Он жил в обществе, где никому не могло прийти в голову критиковать такое поведение. Женщины Квенхолля были его собственностью, его домашней скотиной. Он мог поступать с ними, как хотел.

У учёных мужей Средневековья такое поведение, наоборот, получало плохие оценки, в немалой степени потому, что рабству не было места в приличном христианском обществе. Короли и хёвдинги, которые (ненадлежаще) пользуют женщин в сексуальном плане, описываются как непопулярные и несправедливые, несмотря на то что современные им скальды восхваляют их за женолюбие.[479] Поэтому есть основания полагать, что старинные сказания о гаремах и конкубинах привели к отсутствию в христианской традиции эмпатии к Гейрмунду, что, в свою очередь, вызвало умалчивание информации о нём.