Ирландия шире, чем Англия, здоровее, с гораздо более мягким климатом, так что снег редко лежит там больше трёх дней кряду. Летом траву не косят, чтобы использовать зимой сено, и там не строят стойла для животных […]

Остров богат молоком и мёдом, есть там вино, рыба и птица. Славится он также охотой на благородного оленя и прочую дичь. Коренное население этой страны — ирландцы, они прибыли из краёв, нами описанных, и основали, таким образом, третью нацию в Англии, в добавление к бритам и пиктам.[238]

Если же ещё что рассказать об этих странах, то все они разные, совсем не одинаковые. Потому что в Гренландии или Исландии есть такие чудеса, как жестокие морозы и ледники, или огонь и пожар, или громадные рыбы и разнообразные морские чудовища. Обе страны настолько плохи и бесплодны, что с этой точки зрения они даже неприятны. Но Ирландия — почти лучшая страна из всех известных. […] Ирландия находится на том конце земли, где жара и холод так хорошо перемешаны, что там никогда не бывает ни слишком жарко, ни слишком холодно. Жара летом такова, что не наносит ущерба, как и холод зимой. Каждой зимой скот кормится на улице, и овцы, и козы, и люди ходят почти без одежды как зимой, так и летом. […]

Ещё об Ирландии говорят, что едва ли люди знают другой такой большой остров, где было бы так много святых, как там. Ещё говорят о людях, живущих в той стране, что они жестокосердны и кровожадны и имеют дурные манеры. Но как бы ни были они кровожадны, не убили они ни одного из многочисленных святых, живших в той стране. Все святые, жившие в той стране, умерли своей смертью. Потому что они были добры ко всем добрым и святым людям, хотя и враждовали между собой.[239]

Выяснилось, что в IX веке ни один район Скандинавии не имел таких тесных контактов с Ирландией и Дублином, как Рогаланд. Контакты между семьёй Гейрмунда и Ирландией являются частью истории, которую открыла нам археология. Один археолог пишет, что особое положение Рогаланда, вероятно, строилось на «хорошо спланированной организационной работе» конунгов этого региона.[240]

Одним из таких конунгов был Хьёр. Несмотря на то что древнескандинавские историографы с огромной неохотой описывают мирные торговые связи, они одновременно подтверждают наличие таких связей и помогают определить время их существования. Генеалогические таблицы сохранили для нас информацию о браках, а мы знаем, что во времена викингов браки являлись прежде всего скреплением союза между сторонами, обладавшими одинаковыми интересами. Хамунда Чёрная Кожа и названого брата Гейрмунда Ульва Косого использовали для укрепления союза со скандинавской королевской властью в Ирландии.

Отправиться популярным морским маршрутом из Западной Норвегии к западным островам на древнескандинавском называлось «пойти западным путём, пойти на запад от моря или к западным викингам». Обычно в этих случаях подразумеваются походы в Ирландию или Шотландию.

Уже около 800 года Оркнейские острова, Шетландские острова, Гебридские острова и северное побережье Шотландии заселяли норвежцы, потратившие не меньше ста лет для того, чтобы прочно обосноваться в тех местах. Иными словами, переселенцы прибыли как минимум за сто лет до того, как мы услышали о первых набегах викингов. Расстояние между Западной Норвегией и ближайшими западными островами не больше, чем между островами Кёрмт/ Кармэй и Стад на северном пути. История о женщине из Южного Хордаланда, которая состряпала «родильную кашу» и тёплой привезла её на Шетландские острова, — это старинный способ подчеркнуть незначительность расстояния.[241] Но накануне 800 года эти контакты меняются драматическим образом. Нападение на монастырь Линдисфарн в Нортумбрии (Северная Англия) в 793 году часто считается датой начала эпохи викингов, а спустя несколько лет викинги потоком устремляются в Ирландию, где жгут святые храмы, убивают и грабят.[242]

Это оказалось неожиданностью. Шокированные авторы анналов не жалеют красок, описывая озверевших и кровожадных язычников (gentes) или Nordmanni. Несмотря на то что именно нападениям уделяется больше всего внимания в письменных источниках, в те времена наверняка существовало множество людей, которые продолжали мирно заниматься своими делами.

До середины 820-х годов разрозненные набеги на Ирландию во время летнего сезона совершали небольшие группы викингов. Из-за сезонных изменений направления ветра они предпочитали отправляться в походы весной при восточном ветре, возвращались же поздней осенью, когда на море господствовали западные ветра.[243] В этом сходятся как ирландские, так и скандинавские источники, но в последующем нападения викингов стали более масштабными и интенсивными[244]. Около 840 года в ирландских анналах появляются описания огромных флотилий кораблей, действующих у восточного побережья острова, а в 841 году викинги создали базу для зимовки, так называемый лонгфорт, longphort, в Дублине, Dyflinn[245]. Эти скандинавские поселения, лонгфорты, представляли собой крепостную стену в форме латинской буквы D. Вертикальная черта шла вдоль берега реки — если крепостная стена рухнет, викинги всегда смогут уйти по реке на кораблях.

Около 850 года на полях своей рукописи один ирландский монах воспел шторм, потому что он помешал варварам из Лохланна переправиться через море.[246] Слова этого монаха чаще всего цитируют в книгах об эпохе викингов. Вероятно, это вызвано тем, что они дают лучшее представление о психологии ирландцев того времени, чем любые другие.

В стране, где льются молочные и медовые реки, вот-вот разразится кровавая драма, потому что именно так разворачивается история викингов в Ирландии в то время, когда на сцену выходит Гейрмунд.