«Слоны волн» и «лоси фьорда», как скальды именуют корабли в своих песнях, продвигаются вперёд. Путешественники приближаются к критическому пункту — к морю Стадхав, самому опасному участку всего пути. Здесь многие моряки отправились в мокрые могилы. Здесь побережье поворачивает на восток и, натыкаясь на этот «угол», течение и ветер набирают силу. Если течение идёт против ветра, то возникают резкие крутые волны. Корабли беспомощны на этом открытом участке моря — северный путь больше не пролегает по шхерам. В Средние века говорили, что если враги находились с другой стороны морского туннеля Стад в зимнее время, он становился надёжной защитной стеной.
Наши путешественники относятся к числу счастливчиков. Им сопутствует спокойный юго-восточный ветер, а волны вполне преодолимы. Как только корабли начинают поворот в сторону Фоснавога, люди на борту испытывают облегчение и радость. У острова Селья в жертву приносится телёнок, и могущественному Тору возносится благодарность за то, что принял жертву моряков и помог им преодолеть сложный участок морского пути.
* * *
Давайте внимательнее посмотрим на записи арабов.
Аль-Казвини пишет, то жители Булгарии продают гарпуны в страну Вису, жители которой, в свою очередь, продают их в страну Юра. Жители Юра покупают эти гарпуны и платят за них высокую цену, а потом бросают их в Тёмное море.
Аль-Гарнати также говорит, что жители Вису поддерживают отношения с кузнецами, кующими гарпуны, а потом едут в другую страну — на край Мрака — и продают гарпуны другому народу, который оплачивает клинки соболиными шкурами. Вису исследователям удалось связать с народом под названием «вепсы». Они были умелыми купцами, основной территорией их расселения являлся район между Ладожским и Онежским озёрами. Известно также, что вепсы были связующим звеном между народами Севера и волжскими булгарами.[153]
Но что за народ проживал в стране Юра?
Многое говорит в пользу того, что арабские авторы намекают на охотничий народ из страны, которая в древнескандинавских источниках называется Бьярмаланд.
В более поздней арабской литературе встречаются обстоятельные описания севера России, что может помочь нам определить народ, который ловит «громадную рыбу». У восточного берега Белого моря протекает река под названием Мгла. Это русское слово обозначает полную темноту или полный ночной мрак.[154] Возможно, именно эту территорию арабы называют «край Мрака» у Моря Мрака. Таким образом, мы находимся в районе, который сегодня зовётся Ненецким, в районе «тех, кто сам себя ест», ведь именно так переводится русское название этого народа — самоеды. Сегодня жители этих мест зовутся ненцами[155], что на их собственном языке означает просто «люди». Старинное же название ненцев Западной Сибири — юраки или юракисамоеды.[156]
Эти названия довольно сильно напоминают арабское Юра.
Описания Юры, сделанные другими арабскими писателями, заставляют учёных считать, что арабы указывают либо на устье Печоры, либо на устье Северной Двины.[157] Посередине между ними находится Мезень, но здесь стоит напомнить, что самоеды ещё в XX веке преодолевали более тысячи километров, чтобы добраться до торгового места.[158]
Если всё-таки арабы помещают народ Юра именно сюда, то это фактически великолепно совпадает с некоторыми текстами саг, где говорится, что герою надо пересечь Белое море (Гандвик), чтобы попасть в Бьярмаланд.[159] Самая древняя энциклопедия на древнескандинавском языке также определяет Бьярмаланд как область к востоку от Белого моря, а устье Мезени — первый постоянно обитаемый район к востоку от Белого моря.[160]
Историк Нестор в первой русской летописи, так называемой «Повести временных лет», написанной в 1100-х годах, утверждает, что самоеды жили у Мезени и далее на восток вдоль побережья Северного Ледовитого океана уже в IX веке и что они были там всегда.
Народ ненцев, который сегодня насчитывает около 34 000 человек, один из немногих коренных народов севера России, который до сих пор ведёт частично традиционный образ жизни. Кроме прочего, у них существует традиция пить тёплую звериную кровь, потому что иначе, по их верованиям, они умрут в тундре от холода. Так что русская небылица о том, что они пьют человеческую кровь, всё-таки имеет связь с реальностью! В стране ненцев большие запасы нефти, здесь расположены одни из крупнейших в мире газовых месторождений. Российская компания «Газпром» ведёт его добычу на суше, а норвежские компании — в море.
Охота норвежцев за ресурсами Северной Сибири совершенно очевидно продолжается уже больше одиннадцати столетий.
* * *
По мере того, как чёрный викинг становился мне ближе, я начал воображать, что было бы, если бы мы могли напрямую поговорить с людьми вроде Гейрмунда Чёрная Кожа. Позвонить телефонистке в подземный мир Хель и услышать его на другом конце провода. Я бы попробовал говорить на древнесеверном, протяжно произнося длинные гласные, не превращая их в дифтонги:
— Говорит Бергсвейнн Биргиссон. Я хочу проинформировать тебя, что решил написать о тебе книгу. Что-то вроде саги. Наконец твоя история увидит свет, ведь средневековые писатели не захотели её рассказать, и от неё остались разрозненные фрагменты…
И Гейрмунд, возможно, сказал бы тогда на своём резком древнескандинавском что-то вроде такого:
— Что??! От моей истории остались одни фрагменты? Эрп Сутулый сочинил драпу с припевом о моих приключениях на западе, а скальд Хрок Чёрный сложил обо мне песню, а мой друг Транд Тонконогий придумал песнь в двадцати строфах… Неужели ничего из этого не сохранилось?
— Нет, всё стёрлось из памяти и исчезло, лишь одна строфа старого Браги Боддасона сохранилась, в ней говорится о том, как твоя мать тебя обменяла.
— Браги Боддасон??! Плешивый старик из Йадара, который ни разу не сложил правдивой истории! — кричит разгневанный Гейрмунд.
— Но я потратил много лет на то, чтобы раскопать твою историю, на самом деле я начал размышлять о твоих предприятиях в Исландии более двадцати лет назад, и это привело меня в Ирландию и Северную Сибирь, и в Эгвальдснес… Мне бы очень хотелось знать, на верном ли я пути, и ещё я хочу сказать кое-что важное…
— И что же важно?
— Важно то, что я, твой потомок в тридцатом колене, хочу стать ближе тебе. Возможно, из моих уст это прозвучит как некоторое отвращение к нынешним временам, но…
— Удивительного нрава ты человек! Хочешь стать ближе тому, кто от тебя дальше остальных??! Скажи-ка мне, разве у тебя нет близких людей, разве нет хутора и дичи, на которую можно охотиться, или домашней скотины, за которой надо ухаживать, разве нет у тебя семьи и родичей, о которых надо заботиться? Может, тебе стоит попытаться стать ближе чему-нибудь в твоей собственной жизни, или же сага обо мне принесёт тебе большое богатство?
— Я получил несколько эйриров от организаций, которые поддерживают издание такого рода литературы, но я давно их проел и всё равно продолжаю…
— Звучит немного странновато. Но раз уж ты не получишь богатства за свой труд, то, наверное, он тебя прославит?
— Ну как сказать, мой издатель так не считает, такие книги не слишком хорошо продаются, и он ищет другие источники финансирования.
— Твой труд не принесёт тебе ни богатства, ни славы??! В чём тогда смысл твоей саги? Великой чести дождёшься ты?
— Вряд ли. Я пишу не так, как хотят другие в наши времена. Говорят, я беру на себя слишком много.
— Так заканчивай немедленно со своей сагой! Если поколения, жившие после меня, пожелали меня забыть, ты должен уважать их выбор. Забвение — могущественная колдунья, не трать свои силы на борьбу с ней!
— Слушай, не клади трубку… Хочешь, признаюсь совершенно честно?
— Ради всего святого, да.
— Я получил образование, чтобы стать специалистом по чтению древнейших текстов на твоём языке, но это больше никому не нужно, от этого слишком мало практической пользы, говорят, я поставил не на ту лошадь. Моя профессия вымирает, и я был фактически безработным, когда подумал, что могу продержаться ещё немного, могу попросить стипендию на то, чтобы написать книгу о тебе, ведь я так давно думал о твоей жизни, и эта книга стала бы моим прощанием с профессией… Но довольно обо мне и моём положении, ты должен подтвердить, что я на правильном пути в моих изысканиях, что ты можешь сказать о своих бьярмаландских корнях… Алло?.. Гейрмунд… Ты там?..
* * *
Вернёмся в «первую нефтяную эпоху».
Широко распространена вера в то, что хороший учёный должен уметь проявлять скепсис и действовать крайне осторожно, делая серьёзные выводы, основанные на скудных сведениях. Однако в некоторых случаях такой настрой может оказаться антинаучным. В древнескандинавских сагах нет ни одного описания процесса доения. Исходя из этого можно сделать вывод, что древние скандинавы не доили своих коров, а следовательно, не пили коровьего молока.
Авторы саг проявляют безграничное равнодушие к описанию всего само собой разумеющегося и повседневного. И всё же на столе рядом с пергаментом стоит масляная лампа, и благодаря ей становится возможной работа в сфере культуры. Но лампа слишком близко, она слишком очевидна и поэтому не заслуживает описания.
Во времена викингов, когда не существовало письменности, масло, lýsit/ljósmetit, имело огромное значение для всей социальной жизни и ручного труда в зимнее время. Масло использовалось также для смазки и пропитки кож, канатов, сермяжных парусов, уж не говоря о приготовлении пищи.[161]
Одна из величайших загадок, связанных с кораблями викингов, это как можно было защитить их от различных видов корабельных червей, sjómaðkr, способных за короткое время насквозь проесть и уничтожить деревянные поверхности, соприкасавшиеся с солёной водой. Опыт показывает, что невозможно защититься от нападения этих моллюсков[162] при помощи одной смолы, да и в бесплодных северных районах доступ к смоле был довольно ограничен.
Так мы приходим к короткому рассказу из «Саги об Эйрике Рыжем». Викинги попали в «червивое море» к западу от Ирландии, и их корабль стал разваливаться прямо у них под ногами. Некоторым удалось спастись, погрузившись в маленькую лодку, которая «была смазана тюленьей смолой, потому что корабельный червь не может [пробраться] сквозь неё».[163]
У нас не сохранилось рецепта тюленьей смолы, но главным её ингредиентом, скорее всего, было масло из тюленьего или моржового сала.[164] Это вполне соответствует традициям скандинавского кораблестроения: люди использовали животный жир и смолу для защиты кораблей.[165] Моржовый и тюлений жир содержит молекулы, которые легко проникают в древесину и заполняют собой поры. В Норвегии было принято сначала промаслить древесину животным жиром, чтобы он заполнил поры и покрыл её поверхность гладкой плёнкой. А это лишает корабельного червя возможности уцепиться за доску. После этого дерево смолили.[166]
Строительство викингского корабля — дело очень дорогое.[167] Доски, из которых их строили, были рублеными и очень тонкими, что придавало им гибкости и эластичности, а в некоторых морских районах, где мало перемешаны пресная и солёная вода, корабельные черви способны пробуриться через плохо защищённый корпус корабля за несколько недель или месяцев.[168] Защите кораблей следовало уделять особое внимание, и, следовательно, масло являлось не только дорогим товаром для поддержания культурной жизни, но и крайне необходимым веществом в хозяйстве любого конунга, как в наши дни дизельное топливо необходимо любой армии.
В гренландских анналах так говорится о гренландцах скандинавского происхождения, которые отправлялись в походы на север: «Главной добычей там была тюленья смола (жир), ведь там охота на тюленей была лучше, чем поблизости от их поселений. Расплавленное тюленье сало наливали в кожаные мешки и подвешивали на вешала, где их обдувало ветром, пока сало не начинало густеть. Дальше его готовили, как положено».[169]
Существует описание 1588 года крупномасштабного производства тюленьего жира на Белом море. В земле выкапывали ямы и топили тюленье сало при помощи горячих камней.[170] Такие производственные сооружения называют наливными ямами. Они существовали в Северной Норвегии, в Гренландии, у чукчей на берегу Берингова пролива и вдоль всего сибирского побережья.
Из сала одного взрослого моржа (200 кг) можно получить более 100 литров жира, а этого достаточно для наполнения большой бочки. Русские источники утверждают, что во главе списка товаров, которые новгородцы закупали у жителей побережья Сибири в 1000-е годы, значились моржовый жир и клыки, а под жиром здесь подразумевается масло.[171] Масло, шкуры и клыки были наиболее ценными товарами, которые конунг Хьёр мог добыть в своих походах в Бьярмаланд.
* * *
Итак, мы движемся к хёвдингу Сторфосны.
Корабли скользят вперёд по глади заливов, мимо шхер и островов, холмов и пляжей, и ведёт их теперь новый лоцман, огромный Гудмунд Скорбный Животом из Фоснавога.[172] Судам предстоит проделать длинный путь в Бьярмаланд, и пройти им осталось ещё немало. Гудмунд проведёт их через район Трёнделаг до Сторфосны, где конунг Хьёр надеется получить тёплый приём.
Но не успели путешественники пройти и половины опасного участка по заливу Хестадвика, как начался кошмар: ветер усилился и стал штормовым. Весь корабль сотрясается под резкими ударами северо-западного ветра, моряки не могут свернуть. Парус гремит, когда ветер подхватывает его, ветер воет в снастях, крики Хьёра, обращённые к брасопщику, тонут в грохоте шторма. Море переливается через борт. Ульв и Гейрмунд вместе с другими вычерпывают воду из корпуса корабля, а Льюфвина и её служанка жмутся друг к другу возле мачты. Когда они проходят мимо залива Свейгьярсунд, к западу от сегодняшнего Кристиансунна, они видят, что у другого корабля возникли проблемы с парусом, который внезапно упал. В следующий миг они уже не видят того корабля. Всё исчезло в одно мгновение, словно судно попало в холодную, пенящуюся пасть Эгира и было проглочено им.
Получила ли богиня моря Ран свою добычу?
Корабль взмывает на вершину волны, моряки снова ставят парус. Люди конунга Хьёра облегчённо выдыхают.
Как только они попадают в убежище у острова Смьёль, погодные условия улучшаются. После того как корабли причалили к красивой пристани в Сторфосне и путешественники поприветствовали местного хёвдинга, конунг Хьёр направляется прямо на капище, расположенное неподалёку от гавани. Как и все остальные, он всё ещё не оправился от пережитого шторма и теперь собирается поговорить со своим другом Тором. Гейрмунд и Ульв следуют за ним. Перед большой рощей богов находится каменное строение круглой формы.[173]
Хьёр собирается поблагодарить своего бога, он уверен, что именно Тор защитил его людей во время прохождения залива Хустадвика. Конунг заходит в языческий храм, падает на колени и, покачивая своей светлой бородой, с пеной у рта взывает к вырезанным из дерева ликам богов.
— Благодарю тебя, друг мой Тор! Ещё много жертв получишь ты от меня. Храни нас на нашем пути! Пошли нам hamingju, удачу, для достижения нашей цели!