Место действия: столичная звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Птолемея Грауса.

Точка пространства: планета Новая Москва-3.

Дата: 30 июля 2215 года.

Пока Демид Зубов и его невероятно удачливый помощник — капитан Винсент Моро, покинув звездную систему Новая Москва-3, заметали следы в бескрайнем пространстве Империи, а адмирал Поль Дессе, скрепя зубами, в срочном порядке отводил свои поредевшие почти вдвое дивизии назад к Кронштадту, первый министр Птолемей Граус прибыл с флотом на орбиту столичной планеты, где лично осмотрел сектор недавней битвы.

Его флагманский линкор «Агамемнон» медленно скользил сквозь бесконечное кладбище боевых кораблей. Низкие и высокие орбиты Новой Москвы-3 были заполнены летающими обломками — искореженный металл, расщепленные плазмой корпуса, мертвые остовы кораблей, всего сутки назад пытавшихся одни пробиться сквозь оборонительную систему колец, вторые — отстоять планету. Первый министр находился у обзорного экрана мостика, заложив руки за спину, и его лицо ничего не выражало, хотя внутри кипели противоречивые эмоции.

Птолемей был крайне доволен, наблюдая десятки безжизненных остовов вымпелов врага, но радость первого министра омрачило известие о том, что и у его флота потери тоже оказались существенными. Почти вся 9-я «желто-черная» дивизия была уничтожена адмиралом Дессе, сильно пострадали и гарнизонные эскадры столичной планеты. Чистой победой, о которой можно было раструбить по новостям, прошедшую битву уже назвать было нельзя…

— Господин главнокомандующий, — обратился к нему офицер связи, вытянувшись по стойке смирно, — сводный отчет о потерях готов к вашему ознакомлению.

Птолемей молча кивнул и, приняв планшет, пробежал глазами по колонкам цифр. Лицо его омрачилось еще больше. Кораблей сейчас под рукой у Птолемея Грауса оставалось так мало, что разбрасываться целой дивизией было преступно и наказуемо. Виновник столь больших потерь был найден очень быстро. Им оказался командующий 9-й «резервной» дивизией — вице-адмирал Портников.

Первый министр когда-то лично вручил адмиральские погоны этому молодому каперангу, показавшемуся ему очень перспективным, а главное, верным. Но верность в секторе сражения не всегда равна победе, что в очередной раз и доказал Савелий Николаевич…

…В центре Большого Императорского Дворца, величественного сооружения из разноцветного мрамора и транслюцентного стекла, находился главный тронный зал — средоточие власти Империи. После того как диктатор Самсонов оставил от прежнего комплекса руины, Птолемей лично отстроил дворец заново, не жалея средств на этот великолепный комплекс. Видимо, полагая, что его долго никто не займет из числа новоизбранных императоров, он теперь вальяжно и по-хозяйски сидел на троне, ничуть не беспокоясь о том, что это выглядело дико и попросту незаконно…

Вице-адмирал Портников стоял сейчас перед ступенями возвышения императорского трона, над которым парила голограмма имперского герба — двуглавого орла, держащего в когтях скипетр и сферу, символизирующую космическую экспансию Российской Империи. В зале присутствовали и другие офицеры — командиры уцелевших кораблей и эскадр, в полном молчании наблюдавшие за разворачивающейся сценой.

— Я оставил тебе дивизию в полном составе и самую совершенную планетарную систему обороны, когда уходил отсюда, — первый министр долго и сурово смотрел на свою неудавшуюся креатуру, стоявшую внизу. — А когда я появляюсь здесь снова, то этой самой дивизии не вижу. Где она? Где моя дивизия? Отвечай!

Голос Птолемея эхом отразился от высоких сводов зала. Свет, льющийся из панорамных окон, играл на полированных поверхностях и создавал вокруг трона почти мистическое сияние.

— Я готов все объяснить, господин первый министр, — вице-адмирал Портников трясся от страха перед скорым возмездием и бешено думал, как бы ему избежать отставки, а возможно и тюрьмы. — Подразделение, которое вы так благосклонно подчинили мне, сражалось одно с целыми двумя «бело-синими» дивизиями. А управлял этими дивизиями никто иной, как самый величайший космофлотоводец сегодняшнего времени — адмирал Поль Дессе, как вы знаете, прозванный «Лисом» за свою хитрость…

— Оооо, в каких восторженных тонах ты отзываешься о нашем злейшем враге! — вскинул брови Птолемей, покраснев от гнева. — Говорить подобное в моем присутствии⁈ Я лично не раз сражался с этим так называемым величайшим флотоводцем в нескольких крупных сражениях и сражался, напомню тебе, на равных! Так в чем же гений «Северного Лиса»⁈ Ты точно говоришь о Поле Дессе, а не о ком-то другом? Не напомнишь мне, не тот ли это Поль Дессе, который сутки тому назад убежал из столичной системы, как побитая собака, как только увидел на радарах дальнего действия мои железные дивизии?

Граус подался вперед, и его глаза сверкнули холодным огнем. Пальцы первого министра впились в подлокотники трона.

— Да, вы правы, господин командующий, этот Дессе бежал из сектора, как трус, — тут же закивал вице-адмирал Портников. — Вы абсолютно точно назвали этого адмирала побитой собакой, но хочу лишь уточнить, что побита она, прежде всего, моими экипажами. 9-я «резервная» дивизия ценой собственной жизни остановила космофлот захватчиков и не позволила им осквернить землю нашей родной столичной планеты!

— Да помолчи уже ты, презренный лжец! — закричал, не желая больше слушать эту ересь, стоящий рядом с Портниковым молодой бригадный адмирал. — Ты сделал все, чтобы 9-я «желто-черная» дивизия погибла бесславно, и если какие-то её остатки и сохранились, то только благодаря моим «золотым» крейсерам, прикрывшим их отход!

Птолемей внимательно посмотрел на этого темноволосого молодого офицера, которого он часто видел во время церемоний еще в старом дворце.

— Кто вы, представьтесь и объясните свои слова, они требуют доказательств, — первый министр обратился к бригадному адмиралу, немного смягчив тон.

— Господин главнокомандующий, я Валериан Суровцев — командующий 1-й «золотой» эскадры гарнизона планеты Новая Москва-3, — щелкнул каблуками молодой человек, приложив правую руку к нагрудной пластине своих доспехов, так как головного убора на нем в этот момент не было. — И говорю я чистую правду, которую могут подтвердить все офицеры стоящие здесь, а также простые космоморяки, кто участвовал в обороне столицы. Мои слова подтвердили бы и экипажи 9-й «желто-черной» дивизии, если бы остались живы, но, к сожалению, благодаря вот этому человеку, — Валериан бросил ненавидящий взгляд в сторону вице-адмирала, стоящего рядом, — все они мертвы и не могут этого сделать!

Голос Суровцева звенел от гнева, и было видно, что он говорит от чистого сердца. В глазах бригадного адмирала стояли слезы — не от страха или слабости, а от ярости и горя по погибшим товарищам. Птолемею понравился боевой пыл молодого командира и его смелость, в результате первый министр уже не так снисходительно смотрел на своего бывшего подопечного Портникова.

— Продолжайте, господин Суровцев, расскажите, как все было на самом деле, — позволительно кивнул первый министр, откинувшись на спинку трона.

— Рассказывать долго не придется, господин командующий, — вздохнул бригадный адмирал, — зачем тратить время на пересказ очевидных вещей. Посмотрите на окончательные цифры потерь той и другой стороны и от чего они произошли. Основную часть вражеского космофлота уничтожили артиллерийские батареи колец Новой Москвы-3, а также канониры кораблей из состава пяти «золотых» эскадр гарнизона. Число же вымпелов северян, погибших от огня палубных орудий 9-й дивизии, составляет менее десятка единиц. Это легко проверяется по зафиксированным данным со сканеров. Вы же понимаете, что это означает?

Суровцев сделал паузу, давая первому министру осознать сказанное. Солнечный луч, пробившийся сквозь витражное окно, упал на его лицо, подчеркивая решительный взгляд и твердую линию челюсти отважного адмирала.

— И что же это означает? — в голосе Птолемея явственно чувствовалось нетерпение, хотя лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.

— От 9-й «резервной» дивизии осталось примерно пять или шесть кораблей, а значит, соотношение потерь в сражении между дивизиями было почти один к пяти в пользу подразделений командующего Дессе, — терпеливо пояснил бригадный адмирал. — Один к пяти, вы представляете, какой это удар по вашему престижу⁈ Боюсь, что в соседних с нашим секторах пространства, когда местное колониальное население узнает подобные цифры, будут считать вчерашнюю битву нами проигранной. И уж тем более она не будет считаться великой победой, о которой талдычит вам Савелий Николаевич…

В зале воцарилась тишина. Офицеры, стоявшие полукругом, переглядывались, не смея произнести ни слова. Несчастный вице-адмирал Портников же побледнел еще больше, словно увидел собственную смерть.

— Пожалуй, вы правы, адмирал Суровцев, — согласился озадаченный Птолемей, почесав подбородок. — Однако меня мало интересует колониальное население. Какие только слухи не распространяют обо мне, и ведь ничего, я продолжаю править столицей и большинством звездных систем Российской Империи…

— Посмотрите на это с точки зрения противостояния «желто-черных» и «бело-синих» дивизий, господин главнокомандующий, — не отпускал эту тему настойчивый бригадный адмирал, демонстрируя, что он не только отважен, но еще и умен. — В данный момент это соперничество между регулярными военными соединениями Империи очень важно…

Суровцев говорил с такой убежденностью, что невольно привлекал внимание всех присутствующих. В его словах чувствовалась искренняя вера в то, о чем он говорит.

— Когда остальные узнают о победе северян над «желто-черными» дивизиями со счетом пять к одному, авторитет последних в глазах остальных упадет невероятно сильно. Да и в наших собственных дивизиях подобное соотношение потерь вызовет крайне упаднические настроения. В это время всюду будут говорить, что корабли и экипажи Северного космического флота подтвердили свое громкое имя самых непобедимых и стойких, командиры которых на голову выше офицеров из ваших дивизий. Вы мудрый правитель и уже опытный военачальник и не можете не понимать важность морального аспекта этого противостояния. Несмотря на то, что командующий Дессе покинул нашу столичную звездную систему, ничего для себя не получив, он в глазах большинства все равно будет считаться победителем, а значит, именно в его так называемый Северный космофлот будут продолжать идти все новые и новые корабли и эскадры добровольцев…

Помимо громкого металлического звука шагов офицеров по мраморному полу, в тронном зале слышался лишь звук размеренного дыхания присутствующих. Все взгляды были устремлены на первого министра, который, казалось, глубоко задумался над словами Суровцева.

— Как ни прискорбно мне соглашаться с вами, но, похоже, вы абсолютно правы, господин бригадный адмирал, — склонил голову первый министр, который сначала было хотел осадить смелого юношу, сказавшего ему в глаза всю правду, но потом передумал и еще больше зауважал этого дерзкого и явно не лишенного ума офицера.

Весь свой гнев Птолемей сейчас перенаправил в сторону несчастного вице-адмирала Портникова, стоящего рядом с Суровцевым и другими старшими командирами в ожидании распоряжений первого министра.

— Господин главнокомандующий, не слушайте его, умоляю, — воскликнул вице-адмирал, чуть ли не сложив руки на груди, — Суровцев говорит полную чушь, выгораживая собственные просчеты в той битве и перекладывая вину на меня!

— К сожалению, именно благодаря тебе сегодня я не могу считаться победителем, — гневно воскликнул первый министр, тем более когда увидел, что большинство стоящих сейчас у трона военных горячо поддержали речь Валериана Суровцева, а над жалкими оправданиями и ложью вице-адмирала стали попросту смеяться. — Я честный человек и признаю, что не всегда мои указы в качестве главнокомандующего бывают мудрыми. Поэтому перед собравшимися офицерами моего космофлота хочу признать и исправить одну из таких ошибок. Ошибкой было назначение на столь высокую должность коменданта столичной звездной системы вас — вице-адмирал Портников…

Офицеры удовлетворенно закивали, многие из них явно хотели это услышать.

— И поэтому я как верховный главнокомандующий своим указом лишаю тебя, Савелий Николаевич, звания вице-адмирала и должности командующего дивизией, которой к тому же у тебя и не осталось, — первый министр был непреклонен в своем решении.

Голос Птолемея раскатился по залу подобно грому, и в воздухе словно сгустилось напряжение. Все присутствующие замерли, ожидая ответа Портникова.

Когда Савелий Николаевич понял, что это не шутка, он вместо того чтобы отдать честь и принять наказание сначала взмолился о прощении, а потом вдруг стал агрессивно высказывать свое недовольство и открыто оскорблять первого министра перед остальными присутствующими. Портников пошел в разнос. Видимо на фоне недавно пережитых событий повредился рассудком.

— Как можешь ты, проигравший практически все сражения в ведущейся Гражданской войне, говорить мне, боевому офицеру, что я — твоя ошибка⁈ — кричал разгоряченный Портников, совершенно потерявший над собой контроль и осознавший, что ему в этой ситуации терять нечего, поэтому решивший сказать всю правду в лицо Птолемею, при этом наплевав на субординацию. — Тебя не уважает никто из стоящих здесь офицеров Российской Империи. Ты гражданский человек и чиновник, который возомнил себя великим космофлотоводцем, и уж сколько ты положил дивизий в сражениях — я вообще молчу! Хочешь сделать меня крайним, мол это я виноват в том, что у Новой Москвы-3 находилась всего одна дивизия, хотя все прекрасно понимали, куда пойдет Поль Дессе после победы в «Ладоге»… Да, кстати, о том знаменитом сражении у Санкт-Петербурга-3. Не подскажете, уважаемы первый министр — благодаря кому «желто-черные» дивизии проиграли ту битву? Может, тоже скажешь, что я во всем этом виноват⁈

Лицо слетевшего с катушек вице-адмирала исказилось от ярости, и казалось, что он готов броситься прямо на Птолемея, невзирая на охрану. Некоторые офицеры отступили на шаг, другие напротив, подались вперед, словно ожидая увидеть, чем закончится эта невероятная сцена.

Птолемей на время потерял дар речи от подобной дерзости, которая еще и, кроме того, во многом была правдой. Первый министр не на шутку испугался этих самых обвинений, высказанных ему в лицо так открыто. А что, если так же, как и Портников, думают остальные его военачальники? Птолемей пробежал испуганным бегающим взглядом по окружающим, и ему показалось, что многие из присутствующих офицеров благосклонно отнеслись к последним словам только что отстраненного вице-адмирала.

Птолемей Янг боялся открытого мятежа военных больше всего на свете. Он никогда в этом бы не признался, но действительно, если посмотреть правде в глаза, первый министр лично столько положил этих самых «желто-черных» кораблей в боях, что многие офицеры его флота, очень может быть, желали для себя другого более профессионального командующего. А значит, с каждым очередным поражением жизнь и судьба Птолемея Грауса будет становиться все менее значимой в глазах всех этих людей, стоящих сейчас перед ним и облаченных в «ратники». Да сейчас все они отдают ему честь и выполняют его распоряжения, но что у этих закаленных в боях космоморяков творится в головах, одному Богу известно…

— Замолчи, подлый негодяй! — выдавил из себя первый министр, а сам даже не глядел на взбешенного Портникова, а искал в рядах присутствующих того, кто мог его в этот момент поддержать. — Что ты несешь, сумасшедший⁈ Медиков позовите!

— Ты говоришь, что я лгу? — дико смеялся Портников, отчетливо видя, как заерзал первый министр на своем троне. — Или хочешь сказать, что мы победили у крепости Кронштадт, а это «бело-синие» дивизии убежали оттуда как побитые собаки⁈ Напомнить тебе, господин первый министр, как ты повел себя во время сражения, и как не послал так нужную резервную дивизию вице-адмиралу Хромцовой, когда та умоляла тебя вступить в бой в самый ответственный момент…

Портников не успел закончить свою обвинительную речь, как его обезглавленное тело опустилось сначала на колени, а затем рухнуло на пол, окрашивая его в красный цвет, а отрубленная голова покатилась, уткнувшись в ступени возвышения, на котором находился первый министр. Позади него уже деактивировал клинок своей плазменной сабли бригадный адмирал Валериан Суровцев. Похоже, Птолемей нашел среди этих людей своего нового верного пса. Никто из стоящих рядом командиров не вымолвил и слова, как будто все восприняли смерть Савелия Николаевича Портникова как обыденный случай…

— Уберите в тронном зале, — прикрикнул Птолемей на мажордома, высунувшего голову из-за портьеры, одновременно с этим переводя дух и стараясь выглядеть как можно естественней. — Почему здесь так грязно?

После минутного молчания и наблюдения за тем, как роботы-уборщики быстро и четко справляются с поставленной задачей, первый министр обратился к бригадному адмиралу:

— Я видел сводки вчерашнего боя за Новую Москву-3, вы показали себя достойным командиром, который, не боясь смерти, всеми силами старался остановить рвущиеся к планете корабли северян. Бригадный адмирал Суровцев, как главнокомандующий я повышаю вас в звании и назначаю командующим той самой 9-й «резервной» дивизии, корабли которой вы вытаскивали из окружения ценой гибели собственных экипажей, вы этого достойны больше всех остальных…

Глаза Птолемея блестели от возбуждения — он только что одномоментно и устранил потенциальную угрозу и нашел нового преданного слугу в одном лице. Двойная победа для политика его калибра очень его сейчас радовала.

— Благодарю вас, господин главнокомандующий… — Валериан и вправду не ожидал такой милости и был явно смущен и растроган, в порыве эмоций опустившись на одно колено, как при принятии присяги. — Это большая честь для меня служить вам…

— Служишь ты не мне, а нашей великой Российской Империи, — поправил его первый министр, хотя все прекрасно понимали, что это лишь красивые слова, которые по традиции нужно было произнести любому узурпатору императорского трона. — И, кстати, не расстраивайся тому, что в твоей новой дивизии немногим больше кораблей, чем в «золотой» эскадре, которой ты командовал ранее. Своим следующим распоряжением я объявляю все пять гарнизонных эскадр Новой Москвы-3 распущенными… Линкоры и крейсера их составляющие должны пополнить ту самую 9-ю «желто-черную» дивизию, командующим которой вы назначены…

— Господин главнокомандующий, я безмерно благодарен вам за оказанную честь, — склонил голову Валериан, — но распускать столичные гарнизонные эскадры незаконно…

— Это почему же? — удивленно уставился на него Птолемей.

Граус не ожидал возражений сразу после такого щедрого повышения. Уже второй раз за сегодня этот молодой офицер удивлял его своей прямотой и, казалось бы, безрассудной смелостью.

— Эскадры исторически и по закону являются лишь охранными регулярными подразделениями данной звездной системы, — пояснил новоиспеченный командующий. — Гарнизонные группы столицы принадлежит только «Новой Москве» и не имеет права участвовать в Гражданской войне.

— Что же тогда по твоему мнению «золотые» эскадры делали вчера, когда участвовали в одном из сражений этой самой войны? — усмехнулся Птолемей.

— Эскадры защищали родную планету, как того требует устав, — продолжал говорить смелый молодой человек, который, несмотря на только что полученную должность и звание, не желал нарушать закон и поэтому не мог молчать.

— Я знаю о законах и уставах гораздо больше остальных, ведь многие из них разрабатывал и принимал лично, — перебил своего новоиспеченного контр-адмирала первый министр, остановив его речь повелительным жестом руки.

В зале установилась гробовая тишина. Роботы-слуги уже убрали тело Портникова и замыли кровавые следы, но напряжение присутствовавшее в тронном зале никуда не исчезло. Все ждали реакции Птолемея, который, казалось, колебался между гневом и неожиданным интересом.

Птолемей хотел было уже поставить на место этого зарвавшегося юнца, чтобы знал, как и с кем нужно разговаривать. Неужели и второй его протеже будет таким же неуправляемым, как и первый? Но вот Птолемей широко улыбнулся и еще раз поблагодарил своего нового командующего за то, что тот уважает и бережно относится к традициям и уставу.

— Спасибо вам, адмирал Суровцев, за все, что вы делали и делаете для обороны столичной системы и укрепления нашего авторитета в Российской Империи, — неожиданно и для себя, и для остальных присутствующих дружелюбно сказал Птолемей. — Можете быть спокойны, я обещаю, что не нарушу ни одного пункта устава и не дам основания нашим врагам причислить меня и людей, находящихся рядом со мной, к узурпаторам власти… Объявляю вам, мои преданные адмиралы и командиры, что совсем скоро наш космофлот снова возродится! Более того, он будет во много раз мощнее прежнего! И ваша новая дивизия, Валериан Суровцев, без нарушений каких-либо правил уже совсем скоро будет доведена до штатной численности…

Первый министр отпустил своих военачальников жестом руки, и офицеры, строевым шагом, стуча подошвами ботинок эндоскафов по мраморному полу, покинули тронный зал. Тяжелые пневмо-двери закрылись за ними с тихим шипящим звуком и коротким лязгом замков, который тут же эхом разнесся под сводами…