Место действия: столичная звездная система HD 32752, созвездие «Орион».
Национальное название: «Южный Урал» — сектор контроля Российской Империи.
Нынешний статус: не определен.
Точка пространства: 29 миллионов километров от планеты Нургуш-4.
Борт легкого крейсера «2525».
Дата: 27 июля 2215 года.
— Нет, нет и еще раз нет! — яростно протестовал Айк Пападакис, размахивая короткими руками. — Я не позволю прикасаться к моему флагману! Я потратил на апгрейд и модернизацию систем «2525» сорок тысяч, причем добрую половину из личных сбережений, не для того, чтобы его сейчас изуродовали! Я решительно протестую!
Маленький толстяк выглядел комично в своем праведном гневе, но никто не улыбался. Разговор шел о слишком серьезных вещах.
— Протест не принимается, — в такой же манере судебного заседания парировал профессор Гинце, и тонкие морщины на его лице сложились в суровую гримасу. — Контр-адмирал Васильков был абсолютно прав, когда посоветовал переделать крейсер. Вопросы к нам будут возникать у всех, кто увидит «2525» на своих радарах. Каким образом гарнизонный крейсер, приписанный к определенному сектору патрулирования, вдруг оказался за сотни звездных систем вне своей зоны? Это первый вопрос, который зададут все, кто этот корабль встретит.
Старик сделал паузу, обводя взглядом присутствующих в столовой, и продолжил с возрастающей интенсивностью:
— И если вы, капитан, думаете, что на нашем маршруте будут появляться лишь мирные гражданские лайнеры и яхты, то вы глубоко заблуждаетесь. Здесь, несмотря на пограничье межсекторного пространства, находится достаточное количество военных кораблей разных группировок. И даже если нам удастся, благодаря скорости крейсера, оторваться от них, сигнал об обнаружении тут же поступит на пульты кораблей Птолемея Янга и адмирала Дессе. А уж те не упустят своего шанса и обязательно нас настигнут…
Профессор Гинце подался вперед, и стало очевидно, что этот сухой пожилой человек, которого многие считали лишь придворным сановником, обладает внушительной внутренней силой.
— Рядом с нами нет ни одного корабля охранения, у нас нет союзников и хотя бы мало-мальской эскадры, чтобы защитить императора и Таисию Константиновну. Мы должны первым делом так замаскироваться, чтобы даже пролетающие мимо на своих кораблях капитаны Наливайко и Белло не смогли догадаться, что за крейсер находится на их радарах. Только тотальная маскировка спасет нас и даст шанс продолжить путешествие… Поэтому прекратите детскую истерику, и закончим на этом!
Грозный тон профессора, он же новый министр финансов нашего правительства в изгнании, и его аргументированная речь привели в замешательство Айка. Маленький капитан не ожидал такой атаки со стороны старика, которого до этого не воспринимал всерьез и относился к нему, как к безликому сановнику рядом с императором. Пападакис в поисках союзников растерянно обвел взглядом всех присутствующих в столовой.
Я иронично улыбался, глядя на эту сцену. Император Иван Константинович, светловолосый мальчик с неестественно серьезным взглядом, уже что-то внимательно изучал в личном планшете, и ему явно было не до истерик капитана. Княжна Таисия — высокая стройная девушка с тонкими чертами лица рода Романовых — также хмуро смотрела на Пападакиса. Толстяк явно начинал ее опасаться…
— Ладно-ладно, не надо кричать, — Айк по привычке поднял маленькие ручки вверх, будто сдаваясь. — Победили, набросились все на одного… Поздравляю…
Эти слова прозвучали подобно последней капле, переполнившей чашу княжеского терпения.
— Не перегибайте палку, капитан! — повелительным тоном произнесла Таисия Константиновна. В ее голосе звучал металл, несмотря на то, что говорила она сейчас на самом деле не всерьез, но поставить Пападакиса на место было необходимо. — Вы забываетесь и не видите, кто находится перед вами⁈ Если я еще раз услышу подобные выражения непочтения в свой адрес или, тем более, в адрес императора, а также моих первых советников и друзей, ваша неразмерно большая в сравнении с телом, но, к несчастью, неумная голова будет от него отделена. Вы меня услышали⁈
Пападакис сглотнул, его пухлое лицо побледнело.
— Да, Ваше Высочество, слух у меня прекрасный, — выдавил Айк, который только теперь не на шутку испугался. — Простите, если я сболтнул лишнего… Это все чертово синтетическое вино, дешевое пойло, которое помутило мой разум…
Глаза княжны сузились, и в них мелькнуло что-то, заставившее капитана отшатнуться.
— Может, просто не стоит пить, уважаемый, — холодно заключила Таисия. — Это что за командир корабля, который еле ворочает языком на военном совете уже в начале вахты, да еще не следит за словами! Мы, конечно, ценим вашу верность и поддержку нас в трудную минуту, помним, что вы не сдали нас мадьярам, но соблюдайте отныне рамки приличия, или будете наказаны…
Пападакис молча в страхе поклонился, а затем, еще и украдкой перекрестился, опасаясь что-нибудь снова ляпнуть. Его низкорослая фигура в слишком просторном для него капитанском мундире выглядела совсем жалко.
Я решил вмешаться, видя, что ситуация накаляется:
— Не сердитесь, Ваше Высочество, — обратился я к княжне, поддержав ее мнимую строгость, — извините Пападакиса за его манеру общения… Уверен, что он никого не желал обидеть…
— Не желал… — заплетающимся голосом и чуть не плача, поддержал меня толстяк, размазывая пьяные слезы по пухлым щекам.
— Не наказывайте своего верного офицера лишь за его длинный язык, — продолжал я разговаривать со своей подругой официальным тоном. — Вот если капитан делами покажет свою несостоятельность, трусость в бою либо, что еще хуже — предательство, то тогда можно с легкостью поставить его к стенке. А только лишь за несдержанность в словах и отсутствие манер, думаю, лишать несчастного жизни не стоит.
— Не стоит… Только за отсутствие… Не стоит… — как попугай повторял за мной толстяк, его дрожащий голос вызывал одновременно жалость и раздражение.
Таисия встретилась со мной взглядом, и я заметил, как напряжение покидает ее лицо. Она успокоилась и даже немного испугалась, что перегнула палку, когда увидела искренний страх и раскаяние на лице бедолаги. Княжна, конечно, не собиралась сурово наказывать неучтивого Айка, просто его постоянное нытье сильно раздражало, и она хотела проучить этого не следящего за словами болтуна. Теперь, полностью удовлетворенная увиденным, она сделала вид, что мои заверения ее успокоили, и милостиво сохранила Аяксу Пападакису жизнь.
Маленький император по нескольким фразам и выражению лица старшей сестры также понимал, что та лишь забавляется, поэтому оставался спокоен и сосредоточен на своих делах. Мальчик лишь ненадолго отвлекся от планшета и обратился ко мне:
— Господин контр-адмирал, совет, как, впрочем, и завтрак, видимо, окончены. Мы направляемся к ближайшей планете, чтобы начать переделку корабля? Это дело нескольких ближайших часов, так?
Его голос, несмотря на детскую высоту, звучал удивительно взвешенно и по-взрослому.
— Да, Ваше Императорское Величество, — кивнул я, поднимаясь со своего места, — несколько стандартных часов у нас уйдут на то, чтобы добраться до планеты и найти подходящую верфь, а еще пару суток, чтобы постараться хоть как-то изменить внешний вид крейсера, на котором мы сейчас находимся.
— Вы думаете, это поможет? — вскинул брови маленький император, и в его светлых глазах мелькнула тень недоверия.
— Что ж, даже простое изменение внешней обшивки крейсера существенно повысит шансы вырваться из сетей, которые на нас расставлены врагами, — сказал я, пожав плечами. — Поэтому да, несколько дней мы не будем заниматься ничем другим, кроме апгрейда «2525»… Только после этого обсудим наши дальнейшие планы…
— Отлично, тогда с вашего позволения я и министр финансов покинем эту столовую, — Иван быстро, закинув себе в рот несколько ягод с тарелки с десертами, вскочил из-за стола и направился к выходу. — У нас много дел в вопросах правильного распределения финансов и многих других. Не так ли, господин Гинце?
— Безусловно, Ваше Величество, — свежеиспеченный министр по-стариковски закряхтел и поднялся на ноги, — вопросы явно накопились…
— Тогда прошу вас за мной в вашу лабораторию, — сказал мальчик, скрываясь в дверном проходе.
— Ох уж эта молодость и безудержная энергия, — вздохнул старик и последовал за императором. — Один вопрос, откуда только все это в восьмилетнем ребенке?
Густав Адольфович при этом вопросительно посмотрел на Таисию.
— Иногда сама пребываю в некотором шоке от того, что происходит с моим младшим братом, — согласилась с его словами княжна. — На Новой Москве-3 даже еще годом ранее он не проявлял такой активности. Да, Иван всегда отличался разумностью поступков и мыслей, был живым и открытым для обучения ребенком, но такие глубокие познания в разных сферах я замечаю впервые!
Ее голос звучал удивленно, но в нем слышалась и гордость.
— Видимо, мы с вами сделали правильный выбор, — многозначительно произнес Густав Адольфович. — С вашего позволения, я поспешу вслед за этим юным гением и не буду заставлять его ждать…
Профессор Дорнье почтительно кивнул мне и Таисии Константиновне и заковылял к выходу. Когда дверь за ним закрылась, в офицерской столовой воцарилась тишина.
— Я полностью согласна, мой брат обладает сверхъестественными способностями, — тихо произнесла княжна, будто размышляя вслух. В ее словах сквозило восхищение.
Возросшую активность Ивана она сейчас связывала с тем, что он наконец стал свободен от оков. На столичных планетах, сначала в окружении слуг, а затем в окружении тиранов и убийц, являющихся твоими надзирателями, нелегко раскрыться в полной мере. Возможно, ее младший, как сказал Гинце — гениальный брат скрывал многие из своих способностей и желаний в такой непростой обстановке. Когда тебя в любой момент могут убить, унизить, оскорбить, естественно, что мальчик затаился и ждал своего часа…
Тася молча кивнула, соглашаясь сама с собой и вспоминая, сколько страшных моментов она пережила за время, когда они с Иваном поочередно становились марионетками, сначала Ивана Федоровича Самсонова, затем Демида Зубова, а после — мятежных адмиралов Черноморского космического флота. Все они обращались с императором и с ней, как со своими подчиненными, и жизнь ее и Вани без преувеличения много раз висела на волоске. Таисия Константиновна знала, что никогда этого не забудет и уж тем более не простит испытанный страх за жизнь своего младшего брата и свою беспомощность…
«Тем из них, кто уже покинул этот мир, еще сильно повезло, — пронеслось в этот момент в голове княжны. — А вот тем, кто пока жив, я не позавидую».
Перед ее взором сразу же возник Демид Зубов — тот, кто в порыве гнева убил ее отца, а когда много позже убрал со своей дороги еще и Самсонова, взяв власть, высокомерно и самодовольно обращался к императору и к ней при своем визите в их личные покои. То же высокомерие было на лице и вице-адмирала Красовского, когда «черноморцы» захватили Санкт-Петербург-3. Александр Михайлович тогда хоть и защитил ее брата от янычар, но сделал это, Тася была уверена, исключительно из своих корыстных интересов.
И наконец, перед Таисией возникла отвратительная физиономия того самого адмирала-паши Ясина Бозкурта, во главе своей пьяной своры ворвавшегося во дворец и пытавшегося убить ее брата. Этого османа, у которого руки по локоть были испачканы русской кровью, наша княжна вообще ненавидела всеми фибрами своей души и уже представила, как лично будет лишать старика жизни…
Тася тряхнула головой, отгоняя мрачные видения, и поднялась из-за стола, элегантным движением расправляя складки своей синей форменной туники.
— Я тоже покину вас, — произнесла она, — у меня еще запланирована на сегодня тренировка по фехтованию.
— Я думал, мы достаточно провели времени на арене, — усмехнулся я, вспоминая наш утренний поединок.
— Вы показали мне, контр-адмирал, что, оказывается, я слишком мало уделяла внимания работе с холодным оружием, — ответила мне официально Таисия Константиновна. — Придется наверстывать упущенное. Не думайте, что утренний поединок между нами был единственным. Я еще не сказала последнего слова…
В ее глазах мелькнул азартный блеск, напомнивший мне, что за маской строгой княжны скрывается юная девушка с упрямым характером.
— В этом сомнений у меня нет никаких, — вздохнул я. — Но кто же будет вашим спарринг-партнером, Ваше Высочество?
— Не переживайте, найду кого-нибудь из нашей команды, — бросила мне через плечо девушка, скрываясь в дверях.
Как только она произнесла эти слова, тут же в коридоре натолкнулась на двух прохлаждающихся космоморяков, вернее штурмовиков местной команды космопехов крейсера знакомых ей ранее еще с «Бессарабии»: Ивана Небабу и Бритву. Парни куда-то спешили по своим делам и явно не ожидали такой встречи, машинально вытянувшись было по стойке смирно, а после, увидев кто это, расслабившись.
— Вот мы и свиделись снова, ребята, — произнесла Таисия, хитро прищурившись.
— Приветики, капитан-командор, — простодушно кивнул здоровяк Иван Небаба, помня, как обращался несколько месяцев тому назад к капитану-командору Романовой я — их тогдашний командир, и решив, что и он может себе позволить то же самое.
— «Приветики»⁈ — поначалу опешила Таисия Константиновна, но тут же лукаво улыбнулась. — Так, отлично, пойдемте ка, парни, развлечемся, — хлопнула она обоих по плечам, увлекая за собой вдоль по коридору.
— Что это вы имеете в виду, птичка? — ехидно улыбнулся Бритва, подмигивая своему другу. — Из ваших уст, дамочка, это звучит заманчиво…
Он еще не знал, с кем имеет дело, и его развязный тон мог дорого ему обойтись.
— Сейчас узнаете, что я имею в виду, — загадочно произнесла княжна, ведя за собой своих новых спарринг-партнеров. В ее походке читалось предвкушение.
Тем временем в опустевшей столовой мы остались вдвоем с Айком Пападакисом. Капитан с трудом держался на ногах, и синтетическое вино явно брало над ним верх.
— Как думаешь, Александр Иванович, у меня все еще сохраняется шанс остаться в живых после угроз этой грозной фурии? — покосился на меня Айк, когда двери за Таисией закрылись.
— Тебе уже было сказано — тщательней выбирать выражения, — усмехнулся я. — Если продолжишь называть княжну-регента фурией, шансов выжить точно будет немного.
Я не шутил лишь наполовину. За свою короткую жизнь Таисия Константиновна уже успела показать, что характер у нее решительный, а рука твердая.
— Чертово синтетическое вино под этикеткой деметрийского… Это все его действие, — снова начал оправдываться капитан, заметно покачиваясь на ногах.
— Это недостаток тактичности по отношению к другим людям, — поправил его я, беря под руку и выводя из столовой. — Такое чувство, что тебя жизнь ничему не учит.
— Трудное детство и недостаток внимания, — буркнул пьяный Айк, держась за меня, чтобы не упасть. Его сбивчивое дыхание отдавало алкогольными парами.
— Пора на боковую, господин капитан, — вздохнул я. — Давай я лично провожу тебя до каюты…
— Не надо, я сам, — замотал головой и руками Айк.
— Я не спрашиваю разрешения, — я взял его за ворот рубахи и как на поводке повел по коридору. — Ты сегодня и так наговорил лишнего.
— Понятно… — промямлил Пападакис, совсем расклеившись. — Впрочем, я уже привык к насилию, так что добро пожаловать в клуб…
В этот момент ожило мое переговорное устройство. На связи был старший помощник Рубан, и говорил он крайне возбужденным голосом:
— Господин контр-адмирал, не могли бы вы немедленно зайти в тренировочный зал? Похоже, там у нас наметилась большая проблема…