Марта

Понял ли Нолорано, что в его тайном убежище кто-то побывал, я так и не узнала — стены сомкнулись за моей спиной, как только я перешагнула порог. Проход привел меня в помещение погрузки, откуда я пару дней назад отправлялась в Нордши за покупками.

Когда я выбралась наружу, на ярком синем небе сияли звезды, а воздух был напоен травами.

Сначала я направилась было к калитке, в ту тайную часть сада, где мы сговорились встретиться с доктором, но на полпути остановилась. А чем он мне поможет? Пойдет за меня в спальню графа доставать ключ? Если пожалеет только.

Я провела рукой по волосам, на пальцах остались ошметки паутины. Нет, в таком виде точно не стоит разгуливать, будет слишком много вопросов. Нужно, как можно незаметнее, пробраться в свою комнату, чтобы граф не связал ночного посетителя тайного подвала со мной. Тогда я буду в безопасности. До поры до времени.

Замок встретил меня безмолвием и темнотой, в коридоре перед моей комнатой мягко горели светильники, а Джона нигде не было видно. Уверенность в том, что я давно сплю, сыграла с моими надзирателями плохую шутку.

Я долго отмокала в ванной, пытаясь прогнать с себя тревоги прошедшего дня, пока, а потом безуспешно старалась заснуть, ворочаясь в кровати. Луна нестерпимо светила в открытое окно, а я, как только чуть забывалась, видела горящие красными огнями безумные глаза Вофе.

Под конец я сдалась и просто лежала, сверля открытыми глазами потолок. Какая-то непривычная легкость ощущалась на левом ухе. Сережка! С бьющимся сердцем я ощупала мочку уха.

Сережки не было. Закусив губу от досады, я села на край кровати. Ступни коснулись прохладного пола, а волосы свесились на грудь.

Сережки с крошечными кусочками лунного камня. Их подарила мне Тамилла, когда узнала, что я просыпаюсь от кошмаров. Моя непутевая мать пожаловалась, что я мешаю ей спать своими криками. Тогда на следующий день Тамила надела мне серебряные колечки с крохотными камушками вместо простых металлических колец, которые я раньше носила в ушах.

— Теперь твой сон будет глубок и спокоен, — ласково прошептала она, погладив меня по голове.

Я нервно обняла себя руками. Я словно срослась с этими серьгами, мне казалось, что я потеряла целое ухо, а не украшение. И где теперь ее искать? Она может быть где угодно, — в кабинете графа, в подземелье.

«А вдруг она под кроватью? — В душе мелькнула слабая надежда. — Наверное, я, когда быстро раздевалась, и сдернула серьгу. Помню, как выдернула клок волос пуговицей на платье».

Задрав покрывало, я осветила газовым фонарем темное пыльное место. И чихнула. Прислуга себя не утруждала глубокой уборкой, чего здесь только не было — облачко светлых волос, смятый в комок лист бумаги.

Служанка вообще не заглядывала под кровать? Интересно, у графа они также убирались. Это все, наверное, осталось от прежнего обитателя.

«А не предыдущий ли секретарь здесь жил, — впервые подумалось мне».

Одним движением руки, я вытащила бумагу и, держа двумя пальцами, развернула. И жадно вгляделась в написанное.

Лист был покрыт бисерными строчками, последние, однако, были перемазаны кляксами и съезжали вниз. Видимо, поэтому его и не отправили. Но самое главное, это был почерк Черити.

Получается, что все эти недели, пока я здесь жила, письмо лежало у меня под кроватью, а я даже не подозревала об этом.

Заставив себя встать, я погасила верхний свет, чтобы не привлекать лишнего внимания. Потом, как в детстве, накрывшись одеялом и дрожа от нетерпения, я продолжила читать письмо под светом газового фонаря.

«Любовь моя!» — начиналось оно. Я остановилась, думая, стоит ли подглядывать в чужую жизнь. В неприглядную ее часть. Сестра писала, как она безумно скучает по чьим-то рукам и губам, про сладкие вздохи в пустой аудитории и пратские вечера, полные запахов роз, и прочие вещи, которые звучали бы странно из уст (из-под пера) невинной девушки. Неужели она писала про Вофэ? Тогда это было не только странным, но и отвратительным.

Но Черити давно пропала, и может быть письмо — единственная нить к тайне исчезновения сестры.

Со второго абзаца все стало гораздо интереснее.

'Из прошлого письма я поняла, что ты начал сомневаться во мне, но это было преждевременно! Тот источник, которым ты мне дал, никак не желал заражать управляющего. Я много раз пробовала его на нем, мне даже пришлось изобразить влюбленность, чтобы стать ближе.

Ты ожидал другого. Там в Лире, источник подействовал сразу, заразив деревню этих несчастных. Значит, в тебе есть магия. И я бы не посмела бы появиться больше на твоих глазах, но вовремя вспомнила о том, как ты называл меня лучшей среди лучших.

Тогда я использовала оружие врага — лекарство, которым граф надеялся исцелять искаженных. С помощью источника я изменила формула препарата, и, после введения катализатора в кровоток Вофэ, его глаза засверкали рубиновым светом. Значит, ждать не так долго, прежде чем он обратится в слугу нашего господина'.

Я ошалело отбросила листок. Живот скрутило спазмом. О чем она вообще пишет? Она заразила Вофе искажением?

Черити была, конечно, всегда той еще занозой — самоуверенной, заносчивой. Но пойти на такое!!! Это не укладывалась в голове.

А граф оказался не тем, за кого я принимала. Не злодеем, а ученым, который пытался найти лекарство от страшной губительной болезни.

'Хоть магии у меня не оказалось, — продолжила читать я, а буквы скакали у меня перед глазами. — Но, благодаря тебе, твоей любви я осознала свою настоящую силу, и теперь у меня нет преград. Я сделала средство еще лучше, частички зла удерживаются в аэрозоли. Теперь обращение станет быстрее, оно будет распространяться по воздуху, как аромат роз. Насколько? Это нам еще предстоит выяснить.

Я возьму «лекарство» с собой, затем мы вместе исследуем его разрушительную силу на несчастных аборигенах в Лире. Один флакон — и целый народ падет к ногам нашего Господина!'

Я сглотнула горький комок в горле. Просто не могла проверить. Черити еще и «улучшила» заразу⁈ Да, что с ней такое? И про какого-то господина пишет. В нее что, вселился Лишенный имени?

«Теперь это средство лежит, замаскированное под флакон духов в гроте старого парка, а Нолорано даже не подозревает, что искажение уже попало в его родовое гнездо, и скоро наш граф сможет самолично оценить его разрушительную мощь, если, конечно, к тому времени он будет способен к каким-либо размышлениям».

Я смотрела на письмо, как на ядовитую змею. Мне хотелось смять его и выкинуть прочь, забыть навсегда. Но я встала, оделась и аккуратно убрала письмо в карман. Мне нужно пойти в тот траров грот и самой все проверить.