Е. Д. Поленова

Фото 1866 года. Государственная Третьяковская галерея

— Лиля, ждем тебя на чай!

Елизавета Григорьевна собирала домочадцев на веранде. Наконец теплые летние дни позволили сколько угодно сидеть на воздухе. В Абрамцеве наступила самая привольная пора. Впрочем, его владельцы и многочисленные гости любили усадьбу в любую погоду, проводя здесь время с Пасхи до осенней распутицы.

— Сейчас, отнесу только вещи в музей и приду!

Елена (семья и друзья называли ее Лилей) несла в кабинет Саввы Ивановича Мамонтова юбку-панёву, плетеный пояс и расписной бурачок[11], приобретения с последней прогулки в соседний монастырь.

С недавних пор коллекция предметов народного искусства, которую они собирали вместе с Елизаветой Григорьевной, женой Мамонтова, разрослась так, что ей уже не хватало места. И Савва Иванович уступил для экспозиции собственный кабинет. На стене красовались прялки, вальки, дуги и резные наличники, пряничные доски и игрушки, вышитые полотенца и кушаки, солонки и короба с тиснеными узорами. Богатство орнаментов, таких вроде бы простых и даже примитивных, благородство красок, сделанных из натуральных компонентов, разнообразие древних мотивов — солнце, растения, птицы, животные — захватило весь их художественный кружок. Семья Мамонтовых и друзья-художники увлеклись охотой на подобные вещи и радостно привозили в усадьбу предметы с еще не виданными вариантами украшений. Но главными собирательницами стали Елизавета Григорьевна и Елена. Художница зарисовывала мотивы акварелью в рабочий альбом, который превратился в ее лабораторию. Перелистывая страницы, сравнивая и соединяя между собой отдельные элементы резьбы и росписи, Елена чувствовала невероятный прилив вдохновения и сил для будущей работы. Сколько же можно тут сделать!

Семеныч (Илья Семенович Остроухов), соратник Елены по этюдам, даже обижался на нее за то, что она столько времени уделяет этой, по его мнению, ерунде и не занимается живописью. Но как же все успеть? Кроме работы в музее, Лиля вместе с Елизаветой Григорьевной помогала Виктору Васнецову с костюмами к опере «Снегурочка» для постановки в мамонтовской частной опере. Нужно было одеть целую толпу берендеев для хора и массовки, ну а для главных ролей шились особые костюмы, богато украшенные вышивками. Аполлинарий Васнецов, Константин Коровин и Исаак Левитан, сменяя друг друга, писали декорации. Премьера назначена на осень, надо торопиться.

Именно Васнецов подхватил начинание Елены, предложившей расписывать мебель. Первый купленный обычный кухонный стол-шкафчик они расписали вместе — букетами цветов и стилизованными птицами. После этого окрыленные Елена и Елизавета Григорьевна пришли к Савве Ивановичу уже с идеей продавать мебель, созданную в мастерской по дизайну Лили, — чтобы крестьяне, особенно молодые, получали профессию столяров-кустарей, а произведенные ими вещи приносили доход. Предприниматель идею одобрил, и теперь подруги претворяли план в жизнь.

За столом вокруг самовара уже собрались дети — Дрюша, Вера, Александра. Старшие мальчики с утра уехали с Саввой в Москву по делам. Тут же сидит Тоша, Валентин Серов, почти родной уже — сколько лет он прожил в семье Мамонтовых. Серов с Андреем планировали после чая отправиться на пристань, организованную Владимиром Поленовым, главным капитаном абрамцевской флотилии, — покататься по реке Воре на одной из лодок — и уговаривали сестер идти с ними. Но девочек больше привлекали ягодные заросли. Семеныч собирался на этюды и искал себе спутников — не мог рисовать один, ну что тут поделаешь! Однако Лиля и Елизавета Григорьевна направились в мастерскую приглядывать за изготовлением первой партии шкафчиков.

— Шкапчик получается — чудо! Нижнюю часть я взяла как у полочки из деревни Комякино, ручку — с раскрашенного донца из Подольского уезда, верхнюю загородку сделали как у передка телеги, а колонку такую я увидела в Ярославской губернии, — рассказывала, волнуясь, Лиля. — Ну а дверки можно совершенно по-разному украсить. Можно вазу с розанами нарисовать или звезды с месяцем, можно землянику и цветы изобразить… Расписывать будут под руководством мастера, эскизы уже готовы.

Этот шкап с колонкой действительно повторялся потом в самых разных вариантах и стал первым изделием, которое имело большой успех у публики. И дело не только в моде на русский стиль, захватившей Москву и Петербург, но и в том, что это соединение коллекционирования, поддержки крестьянских ремесел, авторского вкуса, вложенного Еленой как художницей, и купеческой жилки, позволившей наладить сбыт изделий через магазины, дало пример другим активным художникам и собирателям. Вскоре в разных местах Российской империи стало появляться множество других частных коллекций, кустарных мастерских и магазинов с народными вещами.

Елена Поленова (автор проекта). «Шкафчик с колонкой (средний)». Вторая половина 1880-х — начало 1890-х

Липа, столярная работа, токарная работа, резьба (трехгранно-выемчатая, контурная, ногтевидная), морение, раскраска, лак. Фото: Imago / Legion-Media

Хотя Елена всю себя вложила в работу в абрамцевских мастерских, она продолжала реализовываться и как художница. Тут же, гуляя по полям и лесам вокруг усадьбы, находила натуру для картин. Россыпь мелких желтых цветов на залитой солнцем опушке ярко выделяется на фоне глубокой тени. Виртуозно выписанные кувшинки на синей глади пруда, у старых бревен мостков. Качающиеся на фоне бледного северного неба лиловые головки чертополоха. Заросли подсолнухов у подпертой жердями стены крытого соломой сарая. Все эти сюжеты казались бы случайными, если бы не были наполнены любовью. Художница искренне любовалась своими героями — самыми простыми цветами и травами, забытыми и никому вроде бы не нужными уголками природы и жизни. Многие из этих пейзажей написаны акварелью — это трудоемкая техника, которой нужно владеть виртуозно, чтобы изобразить сложные, полные подробностей и переходов цвета картины. Все это работы Елены Поленовой. Ими любовались и ценили Илья Репин и Иван Шишкин, их покупал Павел Третьяков. И хотя у Поленовой есть также работы маслом на исторические или бытовые сюжеты, пейзажи составляют большую часть ее наследия и являются уникальными. Вместе с ней и благодаря ей мы видим красоту и тонкость в простом и повседневном.

Кажется, что испокон веков в учебниках по литературе и истории печатаются репродукции картин Василия Поленова — каждый помнит его «Московский дворик» или «Бабушкин сад» (оба — 1878 года). А вот имя его младшей сестры только входит в историю искусства и занимает там подобающее место.

Есть такие фигуры, чье влияние незаметно и разнообразно. Тут она организует встречу единомышленников, там поддержит чье-то начинание, ободрит добрым словом или поможет столь деликатно, что человек этого даже не поймет. Лишь после станет ясно, кто выступал в роли незримого гения. Таким человеком в сообществе художников в 1870–1890-х годах была Елена Поленова. Случайная гибель оборвала ее жизнь и творчество в самом расцвете.

Елена Поленова. «Кувшинки». 1890-е

Холст на картоне, масло. Государственный мемориальный историко-художественный и природный музей-заповедник B. Д. Поленова

Связанная родственными и дружескими связями с коллегами брата по Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества и с кружком Мамонтовых в Абрамцеве, она посеяла в искусстве многие семена, которые проросли и принесли плоды уже в работах других — Ивана Билибина, Николая Рериха, Сергея Малютина, Владимира Конашевича, Дмитрия Митрохина. «Мне бы хотелось не потерять двух способностей — способности помогать, воодушевлять, служить опорой и толчком к работе другим художникам. Это свойство во мне есть положительно. <…> Другая способность — это любить, и верить, и увлекаться своей работой. Больше мне ничего не нужно. Конечно, оценка, поддержка, интерес других людей, особенно тех, мнением которых дорожишь, очень драгоценны, но неизмеримо важнее те силы, которые внутри живут и которые дают питание огню, горящему в душе. Лишь бы он не потухал…»[12]

Многие считают Поленову чуть ли не коренной москвичкой, поскольку вторую половину жизни она провела в Москве, уехав туда вслед за братом. Но годы учебы и становления художницы проходили в Петербурге, а корни Поленовых и вовсе тянутся вглубь России, где в имениях бабушек семья жила летом. Неразрывная связь с искусством и историей, которую все дети Поленовых ощущали с самого детства, шла от родителей. Дед по отцу — писатель, составитель словаря русского языка, управлял Главными архивами в Москве и Петербурге. Отец Дмитрий Васильевич служил, а в свободное время занимался историей и библиографией — к примеру, составил «Библиографическое описание русских летописей».

Мать Мария Алексеевна — из рода Воейковых, внучка известного архитектора Николая Львова. Она училась живописи у академика Константина Молдавского и оставила много семейных портретов. Среди ее работ также встречаются изображения различных народных типов: лавочник, кучер, черкес, казак, няня, сибирячка. Любовно запечатлены детали костюмов, узоры, украшения. Но, как было принято в ту эпоху, художницей себя Мария Алексеевна не считала, оставляя свои работы в кругу семьи, — тем не менее именно она занималась художественным воспитанием детей, нанимала им учителей, и из пяти двое стали профессиональными художниками. Была она и писательницей — ее книга «Лето в Царском Селе. Рассказ для детей» вышла в 1852 году и несколько раз переиздавалась (в том числе с рисунками Василия и Елены). В советской биографии Василия Поленова из серии «ЖЗЛ» эта книга названа примитивной — ведь она о том, как нужно себя вести благонравным детям! Но если вспомнить, что в середине XIX столетия книг специально для детей на русском языке практически не существовало (только переводные или написанные не для самостоятельного чтения), то роль и значение книги Марии Поленовой сразу меняется. Как вспоминал потом Василий, Савва Мамонтов на панихиде по их матери сказал: «Мария Алексеевна высоко держала знамя искусства и передала его своим детям, а через них и мы получили этот луч света, эту чистую струю, возвышающую и облагораживающую жизнь нашу»[13].

Огромное влияние на Елену оказало то, что в детстве семья Поленовых несколько лет прожила в Карелии (отец получил должность в Петрозаводске) — там, в имении Имоченцы Олонецкой губернии девочка и читала, и наблюдала за природой, и училась. Кажется, именно эта удаленность от больших городов помогла Елене сосредоточиться не на внешнем, а на том, что внутри, — в будущем это станет для нее источником силы. Бабушка Вера Николаевна Воейкова рассказывала детям русские сказки, учила истории, рисуя целые таблицы с портретами князей, а иногда увозила в свое имение, уже в тамбовских лесах, в центре России. Любовь к народным сказкам и преданиями у Лили от нее. Знаменитую книгу «Война грибов» со своими иллюстрациями художница создаст, воспроизведя бабушкин рассказ.

Мама сначала сама учила детей рисованию (даже устраивала вместе с бабушкой конкурсы с медалями, как в Академии художеств), а затем пригласила для их обучения студента Павла Чистякова, будущего великого учителя всех русских художников (я не преувеличиваю: список его учеников — содержание энциклопедии по истории русского искусства)[14]. Чистяков учил всех пятерых детей: близнецов Василия и Веру, Константина, Алексея и младшую Елену. Позже, когда Василий станет студентом, ему придется учиться на юриста и на художника одновременно (поступить только в Академию художеств родители ему не разрешали, считая профессию несерьезной). Лиля же начинает посещать уроки в Рисовальной школе Общества поощрения художников. Ее учитель Иван Крамской также приходит к ним домой, чтобы заниматься с Лилей дополнительно.

Несмотря на годы учебы, она потом всю жизнь будет сожалеть о недостатке образования, твердой школы. Или это неуверенность в себе? Ведь занималась Елена много и у лучших педагогов. В 1869–1870 годах она находится в Париже, в школе художника Шарля Шаплена. Потом в Петербурге снова работает в мастерской Чистякова.

Василий упорным трудом добился того, чтобы родители все-таки признали серьезным его намерение стать художником: он окончил и юридический факультет, и Академию и в качестве лучшего студента отправился в пенсионерскую поездку по Европе. Елена же, по сути, не знала, как и куда приложить свои силы. Ей хотелось какой-то реальной деятельности. Параллельно с обучением искусству она в 1875 году получила диплом домашней учительницы — тогда это было одним из немногих возможных профессиональных амплуа для девушки из приличной семьи. Вместе с сестрой Верой они мечтали о преподавательской карьере, хотели устроить школу — идея, распространенная среди представителей тогдашней интеллигенции, которые после отмены крепостного права мечтали пойти «в народ» и изменить его положение к лучшему.

В 1877 году произошла история, кардинально преобразившая жизнь Лили. Она отправилась в Киев, к сестре, которая работала в госпитале (шла Русско-турецкая война), чтобы помогать ей. У сестер возникла новая идея: открыть свою амбулаторию. Для этого они снова принялись учиться — на сей раз медицине. И тут Елена впервые влюбилась: предметом ее чувств стал хирург Алексей Шкляревский. Влюбленные хотели пожениться. Однако сестра вмешалась в их планы. Сохранилась большая часть переписки Поленовых, и по письмам видно, как Вера плетет интриги, настраивая семью против жениха: ведь он не пара Лиле. Поленовы — аристократы, отец получил титул тайного советника, а тут какой-то простой врач! Наверняка у него все это ради приданого и для того, чтобы проникнуть в их семью, считает Вера и убеждает в этом родителей. Семья и друзья семьи уговаривают Елену, что та не сможет жить вдали от привычного круга, что Шкляревский выбрал ее из корыстных соображений и она пожалеет о своем выборе. Возможно, молодой врач был слишком горд и не пожелал доказывать, что достоин дочери тайного советника, а возможно, Елена оказалась слишком зависимой, чтобы поступать наперекор мнению семьи; но, как бы то ни было, свадьба расстроилась. Девушка погрузилась в глубокую депрессию. Никогда больше Поленова не пыталась устроить личную жизнь и выйти замуж. Даже много лет спустя она с затаенной болью писала Елизавете Григорьевне о том, как история со свадьбой разочаровала ее во всех людях, так что теперь она боится доверять даже самым близким…

Художница вернулась в Петербург и вновь принялась учиться в Рисовальной школе, теперь уже в классе керамики и в классе акварели. С керамикой дело пошло так хорошо, что талантливую студентку послали учиться за границу. В Париже Поленова занималась и у французских, и у русских мастеров, изучала разные техники, посещала заводы. По возвращении ее вновь пригласили в родную Рисовальную школу — теперь уже обучать студентов. Для нее это был огромный шаг. В 1881–1882 годах Елена работала преподавателем в созданном ею классе майолики.

Но… вновь вмешалась семья. За несколько лет до этого умер отец. Теперь скоропостижно скончалась Вера, сестра-близнец Василия. Мать осталась одна. Василий Поленов жил в Москве, служил профессором в Училище живописи, ваяния и зодчества. После нескольких неудачных любовных историй он наконец был готов жениться на молодой художнице Наталье Якунчиковой, племяннице друзей и меценатов Мамонтовых. И Елена в 1882 году переезжает в Москву, чтобы быть рядом с ними и помогать пожилой матери. Она боится этого шага, не хочет терять независимость и попасть под влияние брата. Но в итоге оказывается, что это шаг в будущее.

Именно в Москве Поленова становится самостоятельным автором. Ее этюды и картины участвуют в выставках, работы начинают покупать коллекционеры. Она находит подругу и соратницу в лице Елизаветы Мамонтовой. Вместе они ездят в экспедиции по русской глубинке, собирают коллекцию предметов народного искусства и занимаются столярной и ремесленной школами в Абрамцеве. Крестьянские мастера бесплатно обучаются в школе три года — после чего возвращаются домой с новой профессией и набором инструментов, обеспеченные заказами из Абрамцева. Поленова и Мамонтова подхватили в России европейское движение «Движение искусств и ремесел» (Arts and Crafts), вдохновленное творчеством Джона Рёскина и Уильяма Морриса. Елена по мотивам собранных в поездках предметов делает эскизы для резного орнамента мебели, для вышивок, для росписей фарфора и т. д. Фактически она создает русский дизайн, смешивая его с зарождающимся модерном и добавляя авторский стиль. А продолжают их начинания Мария Тенишева в Талашкине, сестры Шнейдер в Народной школе искусств и ремесел, Софья Давыдова и ее школа кружевниц, Мария Якунчикова и Наталья Давыдова с вышивкой и тканями…

Черные контуры, растительные мотивы и стилизованные изображения животных, элементы исторических орнаментов, немного приглушенная и в то же время насыщенная цветовая гамма, прихотливая линия, которая кажется совершенно свободной, но при этом строго подчинена композиции, — все эти детали будут развиты многими художниками в самых разных материалах и жанрах. Резные предметы мебели и другие созданные в мастерской вещи пользуются огромным успехом, экспонируются на выставках, продаются и тиражируются. Работы Елены публикуют за рубежом в английском журнале Artist. Василий Стасов писал ей: «Какой талант!! Какой необыкновенный, какой оригинальный талант, какая необычайная способность к русскому стилю, никем у нас не поощряемому и даже, скорее всего, презираемому и затаптываемому в грязь!! И это все делает кто — женщина, у которой нашлось вдруг и необычайное знание, и необычайная творческая фантазия, и необычайная любовь, даже страсть к нашему национальному складу, формам, краскам… <…> Все это делает женщина!!!!!!»[15]

Дома у Поленовых Елена подхватывает традицию устраивать рисовальные вечера, рисовать моделей в костюмах; она то собирает компанию в поездки по старым русским городам для изучения архитектуры, то организует «керамические встречи». У Поленовых наряду с молодыми студентами представлен весь цвет тогдашнего искусства: Репин, Левитан, Нестеров, Васнецов, Коровин, Серов. В Абрамцеве появляется керамическая мастерская, выросшая затем в целый гончарный завод, и художники увлекаются керамикой. Керамику в обиход также ввела Лиля (помните ее обучение в Париже и Петербурге?), и некоторые, как Врубель, находят в ней совершенно новые возможности для воплощения своего таланта.

Поленову захватывает тема русских народных сказок. Собирать фольклорные тексты она начала еще во время первых поездок с Елизаветой Мамонтовой. Пригодились и слышанные в детстве истории. Елена создает не только тексты и иллюстрации, но и весь облик книги: шрифт, расположение текста на страницах, буквицы, оформление обложки — фактически это книга художника, первый такой целостный опыт создания книги в России. (Тут можно вспомнить «Азбуку» Елизаветы Бём, наполненную как раз историческими мотивами, но она создана позже книг Поленовой.) В 1889 году Елена издает сказку «Война грибов».

Елена Поленова. Иллюстрация к народной сказке «Война грибов». 1889

Бумага, картон, фототипия, акварель. Государственный историко-художественный и литературный музей-заповедник «Абрамцево»

«Я вспомнила „Войну грибов“ в той редакции, как я слышала ее от своей бабушки в очень раннем детстве, редакцию с вариантом об волнушечьем монастыре, которого я потом нигде не встречала. Так как издание предназначалось для детей, то я постаралась перенестись в то далекое время, когда, слушая этот рассказ, я представляла себе в лесу миниатюрные поселки, монастыри и города, выстроенные, так сказать, в грибном масштабе, в которых живут и действуют эти удивительные существа, так как в детском разумении гриб — это существо совсем живое и очень привлекательное…»[16]

К сожалению, качество печати тогда не позволило передать тонкие цветовые оттенки иллюстраций. При жизни художницы была издана всего одна ее книга из созданных 20, да и то так, что Поленова была очень недовольна результатом. Сегодня сказки с ее картинками издаются, но часто воспринимаются как подражание Билибину, в то время как именно он шел вслед за ней…

В 1896 году произошла трагедия: пролетка, в которой ехала Елена, перевернулась на рельсах конки, и она получила травму головы. А спустя год с небольшим она скончалась. В последние годы Поленова отдала много сил большим проектам. Планировала сделать выставку картин на темы русской истории, сама рисовала и многих художников уговорила создать работы для этого. Работала над оформлением столовой в русском стиле в особняке Марии Якунчиковой в Наре, где мебель, росписи, текстиль должны были составлять единое целое (проект доделал потом художник Александр Головин, особняк не сохранился). Уже после смерти Поленовой, в 1900 году, ее работы получили признание на Всемирной выставке в Париже. Великий критик Стасов выпустил ее биографию. Братья финансировали премию в ее честь для обучения молодых художников за границей. В 1902 году Московское товарищество художников устроило посмертную выставку произведений Поленовой.

Елена Поленова. «Сказка. (Зверь)». 1880-е

Холст, масло. Государственный историко-художественный и литературный музей-заповедник «Абрамцево»

Следующая персональная выставка работ Елены Поленовой «Она жила в волшебном мире сказки» состоялась более чем век спустя, в 2011 году, в Третьяковской галерее[17]. В советское же время художница удивительным образом оставалась на обочине. Почему? Непонятно. Она не эмигрировала, как Наталия Гончарова, не была непонятной широким массам авангардисткой, как Ольга Розанова. Напротив, творчество Поленовой (что пейзажное, что иллюстраторское) вписалось бы даже в каноны соцреализма (если не обращать внимания на признаки модерна), а уж ее общественная деятельность по помощи крестьянским мастерам и спасению народного искусства и вовсе образец альтруизма. Но даже усилий потомков Поленова, возглавивших его дом-музей и занимавшихся сохранением наследия семьи, не хватило на то, чтобы имя Елены зазвучало достаточно громко. Оно становится известным только сейчас.

Литература

Борок Н. Елена Поленова // Мир искусства. 1899. № 18–19. — С. 97–120.

Елена Дмитриевна Поленова: 1859–1898. — М., 1902.

Кошелева В. М. Елена Поленова. — М.: Белый город, 2009.

Сахарова Е. В. Василий Дмитриевич Поленов. Елена Дмитриевна Поленова. Хроника семьи художников. — М.: Искусство, 1964.

Стасов В. В. Елена Дмитриевна Поленова: Биографический очерк // Искусство и художественная промышленность. 1899. № 13. — С. 1–49.