Глава 4

- УБЬЮ!!!

По дворцу разносился даже не крик - рев и вой! Иоанн буйствовал и гневался. Придворные прятались и молились, чтобы не попасть под руку королю. Слугам и камердинеру прятаться было некуда, так что им доставалось по полной, стража уже волокла кого-то в допросную, но кто бы осудил короля? Повод-то какой?

Корона пропала!

Во дворец забрались воры, что унесли драгоценности короля - это ладно, это ничего! Обидно, понятно, и требует расследования и наказания, но это просто побрякушки. Красивые, дорогие, но таких - много. Их можно как-то заменить.

А корона?

Корона, скипетр, трон - это не просто так себе вещички, это и символы царствования, если что. Это как... божественное проклятие, как боги от тебя отвернулись, или требуют смены династии, или поступков твоих не одобряют... тут и до брожения в умах недалеко, а что потом? Бунт? Мятеж?

Да кто ж его знает, до чего горячие головы додумаются, там же ум и рядом не ночевал!

Иоанн орал и гневался, плевался и угрожал.

По счастью, обвинить королеву ему и в голову не пришло, потому что - КАК?!

Интересно, удар его не хватит? А то вдруг да повезет, тогда и бежать не придется? Нет, вряд ли, слишком хорошо получилось бы.

Мария взяла дочь, и ушла в сад. Ей надо было поговорить с Анной, и чем быстрее, тем лучше. Беседка, которую Мария выбрала, просматривалась насквозь, но это и лучше. Никто не подкрадется. Пусть сейчас у нее все чувства обострены, она не готова что-то исключать. Нелепая случайность - и пожалуйста! Тут же о ее планах донесут королю, а дальше...

Дальше ей придется выползать из камеры на свободу, а зачем? Лучше не искать себе проблем, посидят они с дочерью у всех на виду, не с любовником же!

Вот и сидели.

Анна забилась Марии под мышку, королева ровными движениями гладила дочку по спине, сначала они обе молчали, потом Мария решилась.

- Анечка, детка, мне очень надо с тобой поговорить серьезно.

- О чем? О ребенке?

Мария чуть со скамьи не упала.

- К-как...

- Я сегодня эрру Розабеллу слышала, она говорила, что давненько у тебя женских дней не было... аккурат, как вы с папой...

- Я поняла. Вот... с-собака! - ругнулась Мария. - Да, зайка, все правильно. Я жду ребенка.

- И что теперь будет?

- Давай подумаем вместе. Папа будет ему рад?

Анна подумала несколько минут. Но девочкой она была умной и рассудительной, потому и ответ нашелся быстро.

- Не знаю, мам.

- А его высочество Вернер?

- Нет, мама.

- Эрсоны? И та часть придворных, которая к ним примкнула?

- Н-нет.

- А папа то ли будет меня защищать, то ли нет.

Анна смотрела на мать с ужасом. Кажется, она поняла, ЧТО может случиться.

- М-мама...

- Если я хочу остаться в живых, мне надо уехать. Хотя бы до рождения ребенка, - четко сказала Мария. - Я бы хотела, чтобы ты уехала со мной. Я тебя люблю, ты моя дочь, я не хочу тебя здесь оставлять, но решать тебе и только тебе.

- Я поеду, - даже не засомневалась Анна.

Мария тоже была уверена в ее ответе, но...

- Подумай еще раз, родная моя девочка. Здесь ты принцесса, у тебя высокий статус, ты почти - почти! - наследница престола. И жених у тебя настоящий принц. Если я уеду, может случиться так, что мы не вернемся, или возвращаться будет некуда.

- Если папа...

- Да. И убийство его бастарда косвенно намекает. Илес не нужен был никому, разве что твой отец его любил...

Анна кивнула. Она как раз Илеса не любила, так что и не горевала.

- Я уезжаю. В лучшем варианте, я рожаю ребенка, мальчика или девочку, и возвращаюсь сюда. Уже более сильной, уже со своими людьми, уже на своих условиях. Это самое лучшее. Но есть и худшее.

- Что именно? - Анна уже успокоилась, и сейчас сосредоточенно думала.

- Я умру. Я не смогу вернуться по какой-то иной причине. Я попросту не захочу возвращаться. А может, и что-то еще. Я пока не знаю, как мы устроимся в этой жизни. Деньги есть, бедствовать мы не будем, но ты же понимаешь, что этого мало. Здесь пусть не самая лучшая, но определенность. Там, куда я отправляюсь, этого не будет. Я не знаю, лучше там будет или хуже, не знаю, где мы будем жить - понимаешь? Ничего пока не знаю. Поэтому не могу сделать выбор за тебя. Может, ты решишь, что с папой тебе лучше?

Анна думала.

- Мама, ты меня любишь?

- Больше всех в этом мире, - честно ответила Мария. Она действительно любила свою дочь, и только потому рассказывала ей все честно. Это - ее ребенок, и она заслуживает правду, а не утешительное вранье. - Люблю и буду любить, что бы ты ни решила.

Анна молчала. Смотрела на цветок, о чем-то думала.

- Мам... неопределенность - это плохо?

- Иногда - да, - честно ответила Мария.

- Тогда я еду с тобой. Тебе наверняка потребуется помощь с братиком или сестренкой.

Мария невольно хлюпнула носом. Таких слов она не ожидала... и это было так чудесно, что слезы сами на глаза навернулись!

- Детка... я все сделаю, чтобы ты не пожалела о своем решении.

- Я не буду жалеть, даже если мы не вернемся, - просто сказала Анна. - Я тебя тоже люблю. А папа меня не любит, он ко мне относится, как к короне или туфлям. Я для него просто ценная собственность, которой можно распорядиться, не дочь. С любимыми дочками так не поступают, как он, и продажным девкам их под ноги не кидают, и семью топтать не дозволяют! А еще... я не хочу править. Это больно, плохо и тяжело. А я хочу быть счастливой.

- Я постараюсь, чтобы у тебя было все хорошо, - Мария крепко обняла дочь. - У нас всех. Из шкуры вылезу, но ты ни в чем не будешь нуждаться, и замуж я тебя выдам только за того, кого ты полюбишь. А если обижать будет, я его сожру!

- Мама... нас?

- Нас?

- Меня и братика. Или сестренку.

- Конечно, вас. Обоих. Слово даю.

Показалось Марии, или где-то рядом словно невидимая струна прозвенела? И стихло...

Ее слова были услышаны.

***

Эрр Феликс возник рядом с Марией, словно из-под земли.

- Ваше величество.

Поклон был глубоким и уважительным.

- Эрр, - отозвалась Мария.

- Ваше величество, я могу вам чем-то помочь?

- Чем? - удивилась ее величество.

- Всем, чем смогу. Святой отец уже отписал вашему брату, но может, я могу сделать для вас хоть что-то?

Мария качнула головой.

- Благодарю вас, эрр, я ни в чем не нуждаюсь.

Уже начинается... Мария чувствовала себя, как на досках в открытом море. И синюю гладь буравит плавник акулы. Голодной такой, с понятными вкусовыми предпочтениями...

Страшно...

- Ваше величество, вы можете полностью мне доверять. Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы вам было хорошо.

Кто-то другой и растаял бы. Может быть.

Ах, как это легко, как приятно, вручить свою судьбу в чужие руки, довериться, а потом вытирать платочком слезы и каяться, и молиться, и вздыхать о несбыточном.

Мария, еще в бытность свою Машкой Белкиной, предпочитала засучивать рукава и бить лапами.

Можно - в нос. Можно - с ноги. Это как раз неважно, главное, что свою судьбу она определяет сама и только сама. Не кто-то там, не муж, не отец, не посторонний человек, а именно она. Что-то она сделает неправильно?

Если сама и виновата, то сама и переделает! А пока...

- Эрр Феликс, сделайте. Нарвите мне большой букет гортензий, мне нравятся эти цветы...

Эрр улыбнулся так, словно она сказала что-то важное.

- Сейчас, ваше величество. Надеюсь, ваше величество, что сирень Вам тоже понравилась.

Марию спасла только долгая жизнь бухгалтера и большой опыт. Только это позволило ей не ляпнуть: это - вы?!

Хотя чего тут думать, ясно же, кто прислал ей вазу с сиренью. Оказывается, у эльфа хороший вкус? Осталось вычислить автора янтарного гарнитура... или наплевать?

Она все равно уезжает, ее все это уже не волнует. Пусть живут, как захотят?

Наплевать и позабыть, однозначно. Но гарнитур она с собой возьмет. Пригодится.

***

Рэн мрачно греб. Сейчас была его очередь, потом будет работать Изао. Они с Джиро сейчас лежат на дне лодки, накрылись парусом и спят, стараются сохранить воду и силы. А он работает.

Шторм, который четыре дня бушевал по всему проливу, не пощадил и их лодочку. Схватил, завертел, потащил... мачта переломилась в первые несколько минут, они и мяукнуть не успели. Потом и лодочка перевернулась... никому не пожелаешь такого - цепляться за хлипкую скорлупку, ночью, в темноте, привязаться к ней веревками и молиться. И надеяться на лучшее.

Хорошо еще - тепло.

В зиму они бы и дня в воде не продержались, а тут... просто повезло.

Но вымокли все, устали, едва не утонули, и это еще повезло, что акул рядом не было, а то Джиро так по ноге досталось мачтой, просто ногу до кости рассекло. Лежит теперь, бредит.

А чего удивительного?

Так-то ногу соленой водой промыло, это хорошо, но там же и кровопотеря, и может, дерево какое в ране осталось, и себя Джиро не пожалел во время шторма... есть предел и силе чернозубых.

Вот и свалился. То бредил, сейчас уже и на это сил не хватает, они с Изао кое-какую рыбу поймали, но что те шесть рыбешек на троих здоровых мужиков? Да и не напьешься так... Рэн сильно подозревал, что его история тут и закончится. Но греб упорно, не сдаваться же?

Даже если плохо, если больно, если судьба тебя в дугу сгибает, все равно надо драться.

До последнего вздоха и взгляда. И если уйдешь непобежденным, тебя примет Многоликий. Твое имя и твоя семья не будут покрыты позором, это главное.

Ах, никто не увидит? Среди голого моря можно бы и сесть, и повыть всласть, и сломаться?

Рэн стиснул зубы, и принялся грести вдвое сильнее.

Он увидит. И предки увидят, и Многоликий...

Он не сдастся. Пока он жив, он не сдастся! Он помнил наставления прадеда: судьба ведет идущего и тащит отстающего. Если ты делаешь шаги, хоть маленькие, хоть куда, если ты двигаешься, рано или поздно судьба протянет тебе руку. И обязательно расстелится под ноги дорога, и найдутся попутчики, которые поделятся с тобой лепешкой и разожгут огонь. Но тому, кто сидит и жалуется, не стоит рассчитывать на милости от судьбы, имя его исчезнет из памяти людской, и кости его растащат шакалы.

Рэн деду верил свято, и даже не сильно удивился, когда на горизонте замаячил парус.

***

- ЛОДКА!!! ЛОДКА!!!

Бертран сидел в 'люльке' и ничему не удивлялся.

Вот как так получается? Во время шторма он чуть не сдох, а сейчас отлично себя чувствует, и смотрит по сторонам, и его ни капельки не тошнит?

Наверное, после того, что он узнал, тошнота - это как-то уже и смешно. Нелепо даже. Когда такой лютый ужас рядом ходит... море - это ерунда! Оно мирное и спокойное, а когда налетит шторм, он пойдет вниз, в трюм, и тошнить его больше не будет.

И по вантам он лазить не боится, и матросы его хвалят. Не то, чтобы Бертрану это было так важно, но с некоторых пор ему было спокойнее в море.

Здесь ИХ нет.

А там, на суше, кто знает? Он ведь и не догадывался, ЧТО живет совсем рядом, и по улицам столицы они бегали, разве что родители их и правда не выпускали ночью, ну так это и понятно.

А оказалось...

Ох, как же это страшно! Как жутко и кошмарно!

Бертран завертел по сторонам головой, и острый мальчишеский взгляд выцепил что-то неправильное, далеко на самом горизонте...

Лодка!

Маленькое темное пятнышко, но Бертран видел, там лодка!

И не удивился, когда 'люльку' качнуло, корабль сменил курс. Морские законы он уже понял. Потерпевших кораблекрушение стараются не оставлять в беде. Ветер переменчив, завтра и ты можешь оказаться вот так, в море, и кто-то не пройдет мимо тебя. Так помоги сегодня! Не настраивай против себя Многоликого! И Бертран с интересом принялся вглядываться вдаль. Интересно же, кто там, в шлюпке?! Может, там придворная дама, которая спасается от пиратов? Или ребенок, которого злые родители решили отдать морю. Или...

Бертран знал много историй, но не догадывался, что жизнь намного интереснее сказок.

***

- Шагренцы!

- Тьфу, дрянь узкоглазая, - сплюнул боцман.

Не то, чтобы он очень был настроен против шагренцев, но... эрр Барна с ними торгует, ему с того выгода, вот пусть он им душу и распахивает! А боцману они поперек сердца стоЯт! Вечно смотрят высокомерно, щебечут что-то по-своему, не по-людски, а уж обычаи у них и вовсе дикие!

Но ведь и не бросать же их посреди моря?

Вон, старший... хотя какой он старший, мальчишка совсем, может, лет двадцать ему, по этим шагренцам и не поймешь, сколько им лет, стоит, кланяется, а сам так шатается, что сейчас башкой о палубу ляпнется, отмывай потом кровищу! Но ведь благодарит, и так витиевато! Мол, не надеялись выжить, если бы не они, и шагренцы готовы отслужить, помочь, отблагодарить...

Капитан, правда, оказался достойным соперником шагренцу, слушать всю эту глупость не стал, только рукой махнул.

- К лекарю! Юнга, помоги!

Эрр Барна на своих людях не экономил, так что лекарь на корабле был, и не самый худший. Рану почистить - зашить - перевязать, вывих вправить, перелом, зуб больной выдернуть, а больше на корабле особо ничего и не надо.

Бертран, недолго думая, подпер шатающегося шагренца, и поволок его в нужном направлении.

Рэн шатался, старался не наваливаться на мальчишку всем своим весом, получалось откровенно плохо, но хоть так.

- Благодарю... - он даже не сразу понял, что сказал это на родном языке. И получил такой же ответ.

- Нас ведет воля Многоликого.

Бертран был хорошим учеником, а еще понимал, что знание чужого языка, это хорошо, это полезно для будущей карьеры. Вот и старался... слово там, слово тут, была возможность - учил! А сейчас и говорить попробовал.

Сложный он, шагренский, с их иероглифами, разговор еще так-сяк, а письмо вообще - зубы обломаешь. Да и в разговоре есть опасность не так обратиться, не там поклониться...

Одно слово - дикари!

Важно ж не как ты кланяешься, а что у тебя на душе. А им поклон на сорок пять градусов и отставленную левую ногу подавай. Но если так надо?

Рэном лекарь занимался недолго, приказал напоить бульоном и уложить. Только бульон водой развести побольше, а потом кормить маленькими порциями, чтобы дурно не было. Перегрев, обезвоживание, это все пройдет, с Джиро проблем было куда как больше. Лекарю казалось, что от его ноги пахнет гнилью, и были у него нехорошие подозрения...

Так что Бертран был приставлен и к шагренцам. Благо, понимал их язык, так что: отнеси - принеси - подай - в гальюн проводи... вот встанут на ноги, там поговорим, а пока это не люди, а обломки кораблекрушения. И спрос с них невелик.

'Кокетка' медленно скользила вдоль берега Картена.

***

Гортензии долго себя ждать не заставили. Один букет был вручен королеве, второй Анне, которая с радостным писком отправилась ставить его в воду. Мария осталась наедине с Феликсом. Ненадолго, но ему хватило.

Эрр Феликс смотрел на королеву, которая выглядела абсолютно невинной. Насколько может выглядеть безмятежно двуипостасная, со вторым обликом змеи.

Сам не видел бы, так и не поверил.

И ведь она абсолютно спокойна, она улыбается, она ведет себя, как обычно.

И...

- Ваше величество, я все знаю.

Мария подняла брови, поглядела на него.

- Хорошо. Пожалуйста, доказательство теоремы Ферма на стол?

- Что? - растерялся эрр.

- Не знаете? А хотя бы квадратуру круга?

- Ваше величество, - не дал сбить себя героический эрр. - Я видел вас. Вы красивая змея.

И напрягся.

На миг показалось ему, что... вот сейчас и кинется. И...

Неужели так и погибла эрра Ирена? Когда она напала, могла королева просто ее ужалить?*

*- да-да, помню, змеи кусают, но с биологией у Феликса тоже адекватно веку. Сказано - змеиное жало, вот и пусть жалят. Прим. авт.

- Я - кто?

- И кошка тоже получилась красивая, ваше величество, - ринулся добивать то ли себя, то ли оппонента Феликс.

Мария прикрыла глаза. Потом открыла и посмотрела на эрра. И глаза у нее были совсем другие, наверное, змеиные, цвета расплавленной меди и с вертикальным зрачком.

- Что вы хотите, эрр?

Феликс невольно восхитился самообладанием королевы. Видно, вот сказывается порода! Королевскую кровь не спрячешь!

- Ваше величество...

- Мария. И короче, пока нас тут не застали.

Королева снова прикрыла глаза. Феликс заметил, что она говорит чуточку невнятно, и понял, что сейчас королева борется со змеей внутри себя. Старается загнать ее внутрь, не дать ей воли. Он читал о таком... идиот! И провоцирует!

Кстати - он был полностью прав. Мария сейчас пыталась прижать клыки, которые вылезли, и стремились вырваться наружу, а то и вонзиться в кого-то слишком догадливого.

- Ваше... Мария, я никогда не причиню вам вреда!

- Обнадежшшшшивает, - прорвалось-таки шипение сквозь клыки.

- Я... ваше величество, я готов принести вам клятву верности на крови. Все, что вы пожелаете.

Королева подняла брови.

- Даже так?

И замолчала, как-то странно вглядываясь в него. А Феликс понимал, что не может, не имеет права поступить иначе. Если сейчас... если его прогонят, он умрет, наверное. Голова у него сегодня трещала с похмелья, а вот мысли были ясными и четкими.

Его право и долг следовать за королевой. Его... он слов таких подобрать не мог, только смотрел. И кажется, она поняла. Наклонилась чуть ниже, принюхалась...

- Как интересно.

- Мария?

- Ты тоже... ты можешь стать двуипостасным, поэтому тебя и тянет ко мне, - спокойно объяснила королева. - Тебя привлекает возможность обрести своего зверя, и ты идешь на его зов, даже не осознавая проблему.

- Проблему? - Феликс не верил своим ушам.

Она... это правда?

- Мои предки были барсами.

- Ты двуипостасный, но ты не барс. Это часто наследовалось, но иногда характер оказывался сильнее наследственности. Ты пахнешь своеобразно, я не знаю этого запаха, ты что-то не ядовитое и не слишком большое, - не стала скрывать королева. - Я не знаю всех животных мира, может, потом разберусь, кто ты. Или ты сам узнаешь. Ты этого хочешь?

Феликс кое-как сглотнул пересохшим горлом.

Хочет ли он?

А жить? Дышать? Хочет?!

- Да.

Мария медленно опустила голову. Подумала пару минут.

- Ладно. Поговорим откровенно. Ты понимаешь, что обратной дороги у тебя не будет? Что служить и мне, и Саймону ты не сможешь?

Феликс медленно кивнул.

Понимал он все отлично. Только вот...

Король дал им приют. И ни разу не попрекнул ни его мать, ни самого Феликса.

А королева... она может дать ему что-то такое... чего ему не хватало всю сознательную жизнь. И это... это как воздух, как дыхание. Отказаться нельзя, но и предать... разве так можно?

- Я могу сделать проще. Ты обретешь второй облик, и делай что хочешь. А я уйду.

- К-как? Почему?

- Потому что здесь меня убьют, - просто сказала Мария, - мой ребенок не нужен Иоанну, Эрсонам, Фардании, может, и еще кому-то... ты не сможешь защитить меня от всего мира. И Саймон не поможет.

Феликс хмыкнул.

- Ошибаетесь, ваше величество. Если вам удастся добраться к брату, он как раз поможет. Ему вы нужны живая и здоровая. И ваш ребенок тоже.

- Нет, - жестко сказала Мария. - Я не поеду в Картен добром.

- Но почему?! - едва не взвыл Феликс. Ведь все так отлично складывалось! Так он бы точно никого не предал! И все довольны?

- А если у меня будет выкидыш? Или девочка?

- Эммм, - тут уже задумался Феликс. Он сильно подозревал, что результаты размышлений лучше не озвучивать. А то ему еще от королевы нагорит! За что?

За все!

Вряд ли она оценит предложение оставить ее ребенка на воспитание хорошим людям, и вместо этого предъявить всем мальчика. Вот ни капельки. А учитывая размер змеи и, наверное, ядовитость... стоит ли везти ее величество в Картен?

Или лучше поберечься?

Феликс дураком не был, и выбрал третий вариант.

- Ваше величество, я могу сопровождать вас? Куда вы прикажете?

- Зачем?

- Если у вас будет мальчик, вы захотите вернуться ко двору. Я могу помочь. Да и путешествовать в компании сильного мужчины проще, чем одной.

Мария разглядывала его достаточно скептически.

- Не знаю... ты будешь обо всем писать Саймону?

- Нет, ваше величество. Я напишу ему один раз, и дам вам прочесть это письмо. А потом буду делать то, что вы прикажете. И писать ему только с вашего разрешения, и показывать вам письма.

- Что я прикажу, или что ты посчитаешь лучшим для меня?

Феликс скривился.

Уела, ладно!

- Ваше величество, как насчет компромисса? Я готов предлагать, обсуждать, спорить и убеждать, но если я понимаю, что вы идете к опасности, или ваша дорога приведет вас к гибели, тут не обессудьте. Можете ругаться, сколько пожелаете, лишь бы живы остались.

Мария подумала несколько минут, потом медленно кивнула.

- Хорошо. Феликс, ты принят на службу в качестве... всего, что понадобится. Но предупреждаю, первый раз менять ипостась ты будешь за городом и в безлюдном месте. Ты понимаешь, почему я так решила?

- Да, ваше величество.

- Вот так. И никаких титулов, самое простое обращение. Эрра и Мария.

Феликс понимал.

Ляпнет он вот так, просто по привычке, и... и все.

- Да, эрра Мария. Жаль, родственниками мы быть не сможем, масть несхожая.

Мария кивнула.

- Феликс, дай мне, пожалуйста, спокойно все обдумать. Я тебе обещаю, что без тебя из дворца не уйду. Но сейчас... сейчас этого всего слишком много для меня.

- Хорошо, эрра Мария.

Феликс поклонился, развернулся и ушел. И не видел, как королева откинула голову на столбик беседки и глухо застонала.

Все выходило из-под контроля, все сходило с ума, все летело куда-то в тартарары, и виновата во всем паршивая магия!

Боги, у вас совесть есть?

Многоликий, к тебе вопрос, персонально! Что за... грешный термояд?

Не надо все это Марии, НЕ НАДО!!! Ни рядом не надо, ни близко не надо, ни даром, ни за деньги, вообще НИКАК!!! Знает она, чем первопроходцы кончают!

Либо их съедают, либо их не съедают, но лучше бы скушали. В любом случае, все это раскручивается по спирали, сначала кошка, теперь вот, Феликс, который пахнет чем-то незнакомым, а есть еще газель, или какая она там коза, и Анна, и...

Многоликий, да ЗА ЧТО!?

Чем она таким нагрешила?

Пойти, что ли, в храм, помолиться? Там ее хоть никто не тронет, и это к лучшему. Она сейчас в таком настроении, что и прибьет, не задумается.

Мария встала, и строевым шагом промаршировала в храм. Да так, что от нее придворные шарахались. Кому из них двоих повезло больше, ей или королю, что они не встретились, непонятно. И женщина уселась на скамеечку.

На лице сосредоточенность, в руках молитвенник, и она вслух читает из него все, на что взгляд упадет, только тихо. Еще бы четки в руки... хоть материться меньше тянет.

Нет, не меньше, но в храме это неправильно.

А выть, наоборот, тянет больше.

Змеи вообще воют? Наверное, ТАК еще ни одну змею не доводили, вот и не обогатилась фактом наука биология.

***

- Это - заговор! - убежденно произнес Иоанн.

Спорить с ним дураков не нашлось, Колючка предусмотрительно испарился, благо, шут в таком деле ни к чему не пригоден, а вот всем остальным доставалось.

Слуги?

Начальник стражи уже отправил своих людей, и всех слуг потащили на допрос, но сам-то он никуда деться не мог.

Досталось и командиру гвардейцев. А чего он тут? Заходи, кто хочет, делай, что пожелаешь? Так и короля украдут, а то и вовсе убьют, а его люди тут на что? Фрейлинам юбки задирать да усы подкручивать? Так Иоанн сейчас их все усищи... лично и с корнем! С корнями вырвет!

Досталось и камердинеру, и Бустону... последнему - в принципе! Канцлер виноват всегда. Это закон!

Первый приступ ярости уже прошел, но точно не последний на сегодня.

Это же РЕГАЛИИ!

Это Мария, дитя двадцать первого века, ничему такому значения не придавала. Да что там, после свержения сначала царя, а потом и коммунизма, после первого президента, который присягал на детской книге... *

*- ходит по сети такая байка. Ельцину присягать надо было, а конституция в толщину, как тетрадка, несолидно. Взяли и подсунули первую попавшуюся толстую книгу. Незнайку на луне. Правда ли? Ельцина уже не спросишь, но я бы не удивилась. Прим. авт.

Мария даже не осознавала масштаб подложенной супругу свиньи! Там целый кабан с выводком получался, ей-ей.

Это - коронационные регалии, они от предков, в них все самое важное происходит, в них заключаются и расторгаются браки, в них коронуют, это практически символ рода.

И его - нет!

Уж скромно молчим про большую государственную печать, которую Мария сперла за компанию. Это кому-то она кружок золота с рукояткой, переплавить и продать, а приличному королю, считай, символ власти. Малой печатью можно обойтись на каждый день, а большой... а без большой вообще не обойтись. И скоро она понадобится.

Заказать копии?

Мария так и предполагала, что это будет сделано. Чего сложного-то? Взял, сделал слепок, или что там, нарисовал по памяти, приказал ювелирам пошустрить... месяц - и сделают. Но женщина не учла местных реалий. Это в век штамповки и массового производства можно такие печати хоть десятками выпускать. А тут-то все кустарно, вручную, хенд-мейд, говоря по импортному, тут все это быстро не выйдет.

Вот она, государственная печать!

На ней есть царапина - покушались на короля, он этой печатью кинжал в сторону отвел, а золото мягкое, клинок его пропахал, а сбоку еще маленькая вмятинка, это король, правда, уже другой, узнал, что ему супруга неверна, и с такой силой опустил печать на стол...

Там целая история с географией. Мария ничего такого не знала, и не понимала, какие слухи сейчас пойдут по королевству. А они еще как и побегут, и поползут, и не удержишь уже... слишком много народу!

Король лишился регалий!

Король лишился благословения богов!

А король-то вообще настоящий?!

Такое придумают, что сами перепугаются, Иоанн это все понимал преотлично! И сейчас перешел в состояние ледяного бешенства.

Всех убил бы, лишь бы нашлись регалии! Просто - всех!

Но это он еще успеет, а пока...

- Прикажите ко мне королевского ювелира и казначея. Регалии надо искать, но пока нужна временная замена. Далее. Проводить допросы, использовать ВСЕ методы дознания, регалии это не просто так, это надо вынести, это не могло пройти незамеченным! Вызвать Шестой Гвардейский полк. Сейчас у нас на карауле Третий, их в допросную, их заменят Шестой и Второй. Усилить охрану дворца.

- Ваше величество, - ох, лучше бы Бустон молчал, но канцлера подвела добросовестность. - А ее величество...

- Она регалии взять не могла, - отмахнулся Иоанн, - она из своих покоев не выходила.

Выползала.

Через вентиляцию. Но в дымоходе никаких соглядатаев не было, это точно.

- Может, тоже усилить охрану?

Бустона изобретательно послали... в огород. Или еще куда подальше.

- Кому она нужна?! Документы на развод готовы?!

- Д-да, ваше величество!

- Чтобы завтра с утра были у меня на столе, подписанные, так ей и передай!

Иоанн с удовольствием сорвался бы на канцлера, но... пока не время! Подождем!

Бустон поклонился, и ушел выполнять приказ короля. А Иоанн продолжил лютовать и зверствовать. Кого допросить, кого заменить, кого казнить для профилактики...

Он бы всех перевешал, если бы это помогло вернуть утраченные регалии! Но - увы. Оставалось только ждать.

***

- Святой отец?

Феликс смотрел на священника достаточно равнодушно.

Решение принято, все, что может сказать или сделать святой отец, уже неважно. Если Феликс может обрести благословение Многоликого, это...

Мария даже и представить не могла, ЧТО это значило для местных людей. Для нее-то все укладывалось в схему: попаданство - обустройство - обретение магии. Как пишут в интернете, тег 'ачетакова?'. Случилось, получилось, теперь надо с этим как-то жить.

А вот Феликс, повитуха... даже ее внучка, которая уже готова была согласиться на козу, для них это было ЧУДО! Кто ж от такого откажется?

Это как... как выигрыш в лотерею, в которой даже не участвовал, а получишь миллиард, как прекрасная принцесса, которая решила выйти за тебя замуж, как личная улыбка Многоликого.

Пренебречь этой возможностью все равно, что плюнуть Богу в лицо! Предать королеву, которая тебе дала этот шанс?

Примерно так же.

Это подлость, предательство, это будет хуже самоубийства, потому что и тело погибнет, и душа, и как бы проклятие Богов на себя не накликать! Что на себя, на весь свой род!

- Эрр Нейман, я уже отписал королю. И... вы сможете на это время присмотреть за королевой?

- Обещаю от нее не отходить, - честно сказал Феликс.

А что? И не отойдет, просто они из дворца уберутся, только вот куда? Если Мария не отправится в Картен, то куда она хочет поехать?

И куда, и деньги же... надо об этом поговорить с королевой, сегодня же!

- Эрр Феликс, вы понимаете, королева может быть неосторожна, и наш долг уберечь ее от импульсивных поступков, которые могут привести к трагедии.

Феликс кивнул.

- Да, святой отец. Я обещаю приглядеть за королевой, и сделаю все, чтобы она была жива и здорова. Я не хочу подвести его величество.

Слово было сказано - слово было услышано, а что смысл в этих словах был совершенно разным - так что же? На то человеку и дан язык, чтобы скрывать свои мысли.

***

Мужчина сидел на башне, и задумчиво смотрел вниз. На город, который лежал у него под ногами.

Да, под ногами...

Подвластный ему? О, нет. Власть принадлежит королю. Но мужчина может кое-что изменить. Сейчас у него на руках два козыря.

Король утратил благословение Богов.

Королева беременна!

И если правильно обыграть две этих карты, можно получить многое, очень многое. Если Иоанн погибнет, беспорядков не будет.

Если сразу же найдутся регалии, тем более. Можно будет объявить, что это Боги благословили королеву и ее сына... да-да, сына. Но действовать надо как можно быстрее, пока в раскладе ничего не поменялось.

Итак, скорее к ювелиру, да не какому-нибудь, а к тому, кто балуется скупкой краденого, его подделкой, переделкой, а то и 'медным золотом' не брезгует. Это вам не придворный остолоп, который все по шаблону делает, без выдумки, такие смогут и сделать по рисунку, благо, изобразить мужчина мог, что требуется, и все клейма нанесут, и состарят, еще и лучше настоящих будет!

А вот как будут готовы регалии, ну хоть печать и корона, так можно и начинать.

Или даже не ждать корону? К чему? Корона королевы на месте, в сокровищнице, ЕЁ Боги своего благословения не лишали! Так что печать и скипетр! И начинаем!

Мужчина сплюнул вниз, посмотрел, как плевок подхватил ветер, и негромко, неприятно рассмеялся.

Вы не принимаете меня во внимание, дамы и господа?

Посмотрим, как исказятся ваши лица, когда я стану вашим... нет, не королем. Но регентом, а может, и мужем королевы - запросто!

Итак - ювелир!

***

- Пей, вот так...

Чтобы Бертран упустил возможность пообщаться с настоящими шагренцами?

Да никогда!

Интересно же! Вот он и приглядывал, и помогал по мере сил, и Рэн был ему благодарен. Конечно, круглоглазый, и чужак, и вообще... но ведь мальчишка и правда хочет помочь! Старается!

А вот с Джиро совсем худо...

Лекарь спускался к ним, осмотрел друга, и покачал головой.

- Не спасем.

Рэн так и дернулся от этих слов.

- Но может...

- Я могу ампутировать ногу, но ваш друг этого не выдержит.

Рэн замотал головой.

- Нет! Нельзя ампутировать!

Калека... он не сможет жить!

- Тогда могу дать опиум. Он уйдет во сне.

Рэн посмотрел на пакетик, как на врага.

- Нет.

Лекарь пожал плечами.

Шагренцы. Дикари, что тут скажешь? Но не навязываться же им? Не насильно же человеку ногу пилить?

Махнул рукой, да и вышел. А Бертран остался. И - не выдержал. Спросил по-шагренски, коверкая слова, и нещадно перевирая ударения:

- Почему нельзя ампутацию? Он умереть!

Рэн качнул головой.

К чему беседовать с этим мальчишкой? Но Рэн уже понимал, если он будет смотреть на всех сверху вниз, он не сможет выполнить приказ Императора! Не сможет!

Мир огромен, а Шагрен, оказывается, так мал... и в мире столько всего, что ему неведомо!

Почему бы и не начать его узнавать? Хотя бы с этого мальчишки?

- Мы верим, - Рэн тоже плохо говорил на другом языке, но кое-как они понимали друг друга, - Калека не найдет путь к Многоликому Богу.

- Бог милостив, он принимает всех.

- Калека не сможет служить ему, как надо. Умереть калекой - плохо.

Бертран задумчиво кивнул. Ладно, это можно понять, в какие только глупости люди не верят?

- А опиум? Он уйдет во сне...

- Боль надо принимать и бороться с ней. Старики и женщины могут сдаваться, дети могут. Мужчина должен сражаться с врагом. Тогда Многоликий примет его с почестями.

- Он все равно ничего не понимает, он без сознания. Почему нельзя помочь ему?

- Потому что он не принял бы этой помощи.

- Так не говорите ему об этом?

- Многоликий все равно узнает.

Бертран покачал головой.

- Он мог бы уйти тихо, или вообще остаться жив. В монастыре есть монахи, есть безногие и есть безрукие, и они приносят пользу. Они не обуза. Они служат Многоликому.

- Это не жизнь.

- Жизнь та, в которой ты служишь Многоликому.

- Ты не понимаешь.

Бертран пожал плечами.

- А ты объясни, чтобы я понял? Если ты умный? И на, вот, воды выпей, я в нее лимон выжал, на кухне разрешили. Вам восстанавливаться надо.

Рэн послушно глотнул кисловатую жидкость, и с благодарностью поглядел на Бертрана.

На Шагрене никто не стал бы выхаживать чужаков. Просто убили бы, чтобы не возиться. Чтобы не тратить и без того скудные хлеб и воду на посторонних. А тут...

Мальчишка с ними сидит, поит, и лекарь был, и помочь они хотят.

Может, и не таких уж плохие эти круглоглазые? Кто их знает? Учитель говорил смотреть по сторонам, вот Рэн и будет приглядываться.

- Я попробую. Многоликий создал Шагрен для служения ему, и дал нам своего сына. Императора-дракона...

А еще - лучше рассказывать, чем думать. Думать о том, как выполнить поручение Императора. О том, что будет с его другом. О том, как вернуться на Шагрен... и сознаться в своем бессилии. Самый жуткий страх шагренца - не выполнить свой долг.

Сейчас лучше говорить. Говорить о Шагрене и не думать о своем грядущем поражении.

***

- Анечка, я должна тебе еще кое-что рассказать, - Мария потерла лоб. Мысли роились, путались, вот как такое сказать ребенку?

Только словами через рот. Дети вообще умнее, чем о них принято думать.

- Ты передумала? Или не возьмешь меня?

Мария сгребла дочь в охапку.

- Не говори ерунды! Я не передумала, я тебя люблю, ты мне нужна! Анечка, милая, это немного другое. Это недавно случилось... пообещай мне, что не будешь кричать?

- Я... я постараюсь.

Мария протянула дочери подушку.

- Прикуси. Можешь заорать от удивления, а нам нельзя, фрейлины не так далеко.

- Да, мама.

С легкой руки Иоанна, обязательно или слуги рядом оказывались, или кто-то из эрр... Мария никого не выделяла, но ведь и не прогонишь просто так? Приходилось терпеть.

Анна прижала подушку к лицу.

Мария отошла на середину комнаты, приложила руку к груди.

- Да свершится воля Многоликого!

И впервые пожалела о своей второй ипостаси. Вот будь она кошкой, как Тина, или фенеком каким, кавайным, дочка бы точно не испугалась. А змея... своеобразное такое животное. Многим ли захочется ласково погладить по чешуйчатой головке двухметровую гюрзу?

То-то и оно!

Мария боялась крика, визга, обморока, боялась, что дочь потом к ней не подойдет, но она недооценила Анну.

- Тьфу! Б... ТЬФУ!!!

Дочка на эмоциях прокусила подушку насквозь, и натуральные куриные перья полезли ей в рот.

Мария подумала, что надо бы за языком следить. А то вот так обогатишь лексикон ребеночку, моряки и грузчики позавидуют!

Анна отплевалась от перьев, шваркнула подушку в сторону, и подошла к матери.

- Мам... можно?

Змея закивала, и не удивилась, когда ее пощупали, сначала осторожно, а потом более уверенно. Почему-то за хвост. Ну, если нравится? Главное, чтобы таскать не вздумали...

- Мама, а ты меня правда понимаешь?

Кивок головы.

- А обратно можешь?

Мария осторожно высвободила хвост из детских ручек, минута - и на полу опять сидит королева. И тоже отплевывается от перьев.

- Зараза!

- Мама, а давно ты так?

- В монастыре, - Мария не стала скрывать, честно рассказала, как это получилось, и что за превращением последовало. Они сидели на полу, в ошметках перьев, Анна крепко прижалась к матери, и обхватила ее руками за талию.

Страшно же! Нет-нет, змеи она как раз не боялась. А вот понять, что она могла потерять маму... вот где жуть-то!

Логичным был и ее вопрос.

- Мама, а я так смогу?

- Не сейчас. Когда созреешь, - Мария не стала говорить, что может и не получиться, сказала о том, что важнее. О времени.

- Когда соз... поняла. Я подожду немного. Мам, а если бы папа узнал, он мог бы передумать?

Мария качнула головой.

- Меня за это еще быстрее убьют. И папа не защитит, сама подумай?

Анна думала недолго.

- Я поеду с тобой, мама. Не бойся, у нас все будет хорошо!

И как тут было не поцеловать родного ребенка?

Тьфу, чертовы перья!!!

***

Ханс и тейн сидели за столом. Сидели, что-то считали на листе бумаги, прикидывали.

- Да, пожалуй, - согласился тейн. - Но нужен будет погонщик, человек, который сможет справиться с гнусными тварями.

- Кого ты предложишь?

- Брат Тома домосед, ему не нравится путешествовать. А вот брат Винс открыт для новых впечатлений, он будет рад съездить хоть куда, ваше величество.

Ханс кивнул.

- Тогда так и поступим. Сколько их нужно?

- Я думаю, троих хватит. Одного нюхача и двух силачей.

- Вы уверены, что он с ними справится?

- Ваше величество, с таким числом он справиться может. И случись что... если кто-то выйдет из-под контроля, его смогут утихомирить.

- Это меня не волнует. Даже если какая-то из тварей сбежит, ничего страшного. Сколько раз они сбегали у вас из клеток?

Тейн скривился.

Сбегали, было дело. И убивали, и терроризировали город, и отловить их удавалось далеко не сразу. Тейну это надолго запомнилось.

- Ваше величество... убежит, и будет убивать, пока не остановят.

Его величество щедро махнул рукой.

- Пусть бежит. Пусть убивает, меня это мало волнует, пусть хоть что делают! Это Эрланд, это не мои проблемы. Пока. А вот потом для Вернера будет легко их решить, а народу приятно.

- Вы мудры, как всегда, ваше величество. Я не подумал...

- Для того, чтобы думать, есть я, - отмахнулся Ханс. Тейн вежливо склонил голову, ну да, есть два мнения, королевское и неправильное. А кто не согласен, может отправляться... к брату Тома на опыты. Там ему подробно разъяснят всю пагубность подобных заблуждений. - Трое тварей, брат Винс, и пусть ищут. А потом можно и в Эрланд поглубже заехать.

- Зачем, ваше величество?

- Вернер поможет и подскажет. Я думаю, если Иоанн выедет на охоту... так, к примеру, или куда-то еще из столицы... и совершенно случайно сбежит кто-то из зверушек...

Тейн закивал.

Ну да, ну да. Одно нападение, и Иоанна нет, а вот обвинить в этом Фарданию не удастся. Это у вас король лишается благословения Богов, это на вашего короля нападают монстры... ну, не такие уж они и чудовища... наверное. Но сильны, быстры и опасны. И стоит им унюхать кровь, как они теряют разум, самое себя в клочья разорвать готовы, лишь бы добраться до источника алой жидкости. Может, Иоанна и спасет охрана. А может, и нет, на такое сложно рассчитывать.

- Ваше величество, я все выполню...

- Срок - четыре дня. Потом все должно быть готово к погрузке на корабль.

Тоже верно. Не по суще же их везти, это долго, а вот посадить на корабль, и сплавиться по той же Ирте - милое дело! От Ирты до столицы может, и есть два дня пути, в самый раз будет.

Тейн прикинул кто, что, кого послать, и кивнул.

- Будет исполнено, ваше величество.

Ханс кивнул.

Не то, чтобы он сомневался, но с тейном пока стоит держаться повежливее. Вот потом, когда он не будет нужен, дело другое. Потом его и убить можно будет.

А пока...

Пока - пусть поживет. Пока он еще нужен.

Хотя чем дальше, тем больше король сомневался в его необходимости. Потрачено жуткое количество золота, времени, людей, а где результат?

Полученные монстры - это НЕ ТО, что хотелось бы. Нужен-то второй облик, нужно долголетие, сила, нужно то, чем обладали двуипостасные, а вместо этого у них просто несколько десятков монстров. Есть и три человека, но толку от их внешности? Выглядят они людьми, но страдают от болей, не принимают второй облик, живут всего пару лет - тьфу, а не результат! Обещали гору золота, выдали гору навоза. Так что Ханс все больше разочаровывался в тейне и его обещаниях. Тейн-то моложе его в два раза, у него еще есть возможность подождать, а у Ханса уже нет.

А где-то ходят два настоящих двуипостасных!

Уже - два!

Понимаете, чем это грозит? Что их будет десять, двадцать, тридцать - и не здесь, не под мудрым и чутким руководством Ханса! А это уже - сила! Сила, которая может стать противовесом для его планов. А тейн даже найти их не может! И куда это годится?

Нужна ли Хансу такая ерунда, да за такие деньги?

Пока нужна, а вот потом... может, стоит ограничиться присоединением Эрланда? Отличный куш, между прочим, богатый и плодородный, и хватит его на несколько поколений, а там пусть потомки сами еще что придумают?

А умирать не хочется.

Но ведь и выхода другого Ханс просто не видел... ладно! Тогда он просто будет делать то, что должен, присоединять Эрланд, а уж дети сами потом разберутся. Им будет легче.

Тейн?

А тейна он при жизни разберет на запчасти. Есть у него такое сильное желание... вот, сначала Эрланд, а потом тейн. Или оставить пока? Чудовища тоже бывают полезны, будь это монстры или люди... главное, чтобы на них ошейник и поводок был. И намордник!

Тейн тоже смотрел на короля преданными глазами, только вот мысли его были далеко не верноподданическими.

Он-то как раз считал, что его величество, простите, жлоб и скот! Не понимает он, ЧТО можно получить из благословения Многоликого! Да, первые опыты не такие удачные, но даже сейчас, полученные существа намного сильнее людей, быстрее, а что не слишком умны, так это и неплохо! А если их будет много?

Если, как тот же Линок, будут похожи на людей, будут спать с людьми, иметь общее потомство? Жаль, тот же Линок никого оплодотворить не успел. Но может, еще двое, которые у них есть? Надо им просто девок подкладывать, побольше и почаще!

Это же золотое дно!

Ребенок может наследовать все положительные качества своего отца, а дальше... ооооо, дальше можно столько всего! Может, на этом ребенке и благословение Многоликого как раз сработает? Почему нет?

Это не просто деньги, это власть над миром!

И получившиеся монстры тоже сюда отлично вписываются. Как войско - вполне. Вот были мусорные бесполезные люди, а получатся из них полезные и преданные существа!

Те, кто сильнее, те, кто умнее, тот, кто всем этим управляет.

К примеру, он.

Хансу этого не понять, ну так Ханс и стар уже, зато его сын более склонен прислушиваться к новым веяниям, да и внук не отстанет. Так что проект продолжится, к большой радости тейна. А уж как воспользоваться результатами, он придумает.

И если еще к Фардании присоединится Эрланд, это просто прекрасно! Для тейна прекрасно, конечно же! Подумайте сами, это другая страна, чтобы ее встроить в пространство Фардании, ее элиту, ее интересы, ее финансовую систему, придется потратить время. И он преотлично воспользуется этим временем. В своих, разумеется, целях.

А дальше...

Королю - мирское, богам - духовное. А божьим слугам - и то, и другое. А что вас удивляет? Как можно служить богам, если тебе самому плохо? Если ты испытываешь жажду, голод, холод, если тебе чего-то не хватает? Вот утоли свою нужду, а там уж и послужить можно. Кто-то иначе думает?

А тейн за каждого идиота не в ответе. У него - вот так. И если Многоликий не против, то какое всем остальным дело?

Так что...

Пусть Ханс решает это дело с Эрландом. А потом... потом будет видно, кому править, а кому отправляться к Многоликому с отчетом.

Двое мужчин смотрели друг на друга.

Две бешеные крысы в одной клетке.

***

- Добрый вечер, - Мария считала, что надо быть вежливой всегда. - Тина, как ваши дела?

- Отлично! - повитуха улыбалась широко и весело, и Мария заметила у нее во рту что-то новое, непонятное, пригляделась внимательнее...

- У вас зубы отрастают?

- Да!

А еще морщины разглаживаются, и движения становятся легче, словно женщина скидывает с плеч лет пятнадцать - двадцать. Вторая ипостась?

Вполне возможно. И это за пару дней... скоро все вокруг заметят, такое от соседей не спрячешь!

Тина правильно поняла взгляд королевы, и вздохнула.

- Ваше величество, все верно, уезжать нам отсюда надо. И мне, и Мелиссе. Мисси...

Мисси опустилась на колени рядом с королевой. Посмотрела снизу вверх.

- Ваше величество. Если можно... я тоже хочу так, как бабушка! Пожалуйста!

Мария вгляделась в девушку.

Да, она сможет. И газель получится очень красивой, ладненькой, изящной... беда одна! Это - газель! Вот ни разу ни лось, который может постоять за себя, не хищник, не...

- Я не против. Но в городе тебе, наверное, нельзя будет перекидываться.

Мисси кивнула.

- Бабушка молодеет с каждым днем. И я понимаю, что я тоже буду выглядеть молодо долгое время. А еще она счастлива. Ваше величество, нам с ней и правда переезжать придется... пусть так! Я готова!

Мария медленно кивнула.

- Хорошо. Значит, уже пять человек.

- Пять, ваше величество?

- Пожалуйста, откройте дверь. Меня там ждут.

Эрр Феликс сделал шаг внутрь, стоило только Мисси открыть дверь. Девушка злобно зашипела, потянулась к швабре, но потом передумала.

- Вы... кто?

- Проходите, эрр Феликс. Знакомьтесь, исса Тина Альтон, ее внучка, Мелисса.

- Тоже Альтон, - кивнула Тина. - Эрр Феликс...?

- Нейман. Рад знакомству, исса. Умоляю, просто Феликс и без титулов. Если вы будете, как и я, сопровождать ее вели... то есть Марию, нам придется долго общаться.

Тина кивнула.

Зато Мелисса аж ощетинилась. Мария едва не хихикнула, так внучка сейчас была похожа на упершуюся козу. Вот уж точно - газель!

- Почему... зачем он нам нужен?

Феликс одарил девушку вежливой улыбкой, и только в уголках его красивого рта спряталась снисходительность. Он привык.

Он слишком часто сталкивался с такой реакцией на свою внешность. Кто-то приходил от нее в восторг, а кто-то, как эта девушка, ощетинивался колючим ежиком. Да, и так бывает... постепенно он растопит эту неловкость, а пока надо просто терпеть и улыбаться.

- Простите, исса, но другого выхода у нас нет.

Мелисса зашипела. Правда, говорить ничего не стала, поняла, что это уже слишком.

- Да, конечно, эрр Нейман.

Метла отправилась в угол под одобрительным взглядом бабушки.

Мария выложила на стол несколько мешочков с монетами.

- Вы купите все, что нам надо для путешествия?

- Да, ва...

- Называйте меня просто эрра Мария. Хотя бы, - Мария сдвинула брови. - Нам еще оговориться не хватало!

- Да, эрра Мария, - исправилась Тина.

- С вашего позволения, я помогу. И деньгами, и на рынок схожу вместе с вами, - согласился Феликс.

- У меня есть деньги - качнула головой Мария.

- А мне ваш брат дал денег, эрра Мария, - в тон ей отозвался Феликс, - не выбрасывать же? И тут не оставишь, давайте их используем к вашему благу. А вы свои деньги пока поберегите.

Мария качнула головой.

- Это не мои деньги, а супруга.

Феликс широко открыл глаза, окончательно принимая вид кавайно-няшного эльфа.

- Ваше величество... так это - ВЫ?!

- Я, - скромно согласилась Мария. - наверняка.

- Корона, регалии...

- Это был побочный эффект, - пояснила королева. - А деньги... это ко времени. Итак, телега, лошадь...

- Ваше величество, с вашего позволения, фургон и три лошади. Две в упряжке, одна заводная. Лучше бы четыре, но удастся ли найти хороших коней за такой короткий срок? Не знаю, постараюсь.

- Благодарю вас, эрр.

Мария понимала, что столица-то велика, а вот кони, которые им требуются... им нужны битюги, что-то вроде 'рабочей лошадки', тягловой, неприхотливой, только такие скорее по сельской местности, по ярмаркам, а в столицу кто ж таких повезет? Зачем они тут? Тут рысаки в цене, кони для выездки, изящные, нервные, чистопородные... прелесть, конечно, но зачем им такое счастье? Стоит оно бешено дорого, а хлопот... такое в телегу запрячь, это как в тайгу на 'Порше' запереться. Все белки со смеху сдохнут. Красиво, но вот куда ты на нем уедешь-то? По кочкам и буеракам?

Найти нужное можно. Только вот не за день-два, которые у них остались...

- Я могу и сама справиться, - надула губы Мисси. - Я хорошо в животных разбираюсь.

- Тогда пойдете вместе, - согласилась Мария.

- Я...

Мария медленно опустила ладонь на стол. Иоанн в такой ситуации мог и скипетром двинуть, но вот беда - сперли символ власти.

- Мелисса, это не обсуждается. Если вам что-то не нравится, или не хочется меня слушать, я сейчас попрощаюсь и выйду в эту дверь. И закончим на этом. Мне не нужна в коман... в свите демократия.

- Демо - что? - не поняла Тина.

Мария невольно улыбнулась. Забыла, что тут демократию не придумали. Не было тут греческих полисов, вот и пакость эта не поползла по миру.

- Мои приказы выполняются быстро и без лишних споров, - жестко пояснила она. - Или я разворачиваюсь и ухожу.

Не нужна ей упрямая коза, которую придется каждый раз за рога тягать. Хотя... коза - она и есть. Особенности характера, знаете ли. Вот у бухгалтера тоже много общего со змеями, кто не верит - милости просим в бухгалтерию накануне сдачи квартального отчета.

- Да, ваше величество, - надулась Мисси.

- Да, эрра Мария, - поправила Мария.

Мисси молча поклонилась.

- Вот и отлично, завтра вы идете все покупать. Послезавтра - докупаем все, что не успеем завтра. И через два дня нас уже не должно быть в столице.

- Отчего такая спешка, эрра Мария?

Мария коснулась живота.

- Знает один человек - не знает никто. Знают двое - знает и свинья. О моей беременности знают уже пятеро, даже шестеро, включая Анну. Когда эта информация дойдет до Иоанна, я уже не смогу сбежать. И еще, я себя не слишком хорошо чувствую. Тошнота, головокружение, опять же... есть вещи, которые не скроешь от слуг и фрейлин. Еще пару дней я отыграть могу, а потом - все.

- Ваше величество, так вы-то можете уйти в любой момент, - не поняла Мелисса. - Ой, то есть эрра Мария? Вас же не запрешь?

Мария кивнула.

- Это верно. Но есть еще и моя дочь, Анна. Я ее здесь не брошу.

- А... как она сможет выйти из дворца?

Мария переглянулась с эрром Феликсом.

- Запросто. Вот, завтра эрр купит кое-что полезное, передаст мне, а уж выход я обеспечу! Век не забудут!

Кажется, Мелисса не поверила. А вот Тина даже и не сомневалась. Явно же королева придумала что-то интересное. Надо потом спросить будет... интересно, дворец устоит?

***

Во дворце было тихо и спокойно.

По коридору развязной походкой чуточку подвыпившего человека шел богато разодетый придворный. Даже если кто-то его и видел, то не обращал внимания. А что? Все на месте, парча, бархат, гульфик золотыми нитями расшит, перебрал человек, вот и идет... куда? А это уже господское дело, нечего в него лезть. Ни слуги, ни стража, ни другие придворные не заподозрили бы в нем убийцу. Опытного, дорогого и удачливого. Убийце сказали, куда надо пройти, ему открыли двери, его пропустила стража. Его даже проводили почти до покоев ее величества.

Осталась самая малость - нанести удар.

Не королеве, нет.

Целью убийцы была принцесса Анна.

Впрочем, особой проблемы убийца не видел ни в чем. Королева сейчас живет не рядом с королем, не в центральной части дворца, а в северном крыле, оно почти не охраняется, а уж пройти сюда и вовсе... смешно! Он же и прошел, и выйдет, главное сейчас найти принцессу.

Её покои должны быть рядом с материнскими.

Вот они... стража?

Да, стражники стоят, точнее - стояли. Сейчас они полусидят на полу, и сладко похрапывают. Возможно, им снится, что их сделают генералами. Не просто так, нет, сообщник, о котором убийца мог только догадываться, оставил рядом с постом бутылку дорогого хорошего вина. Стражники ее и нашли, по паре глотков на человека - как раз хватило. Сильное сонное зелье, что тут скажешь?

Дверь даже не скрипнула.

Вот и покои принцессы... не сильно ж ценит король свою дочурку, что в такой угол ее поселил. Прошла любовь - и дети не нужны?

Впрочем, это неважно.

А где тут спальня ее высочества?

***

Мария всегда спала чутко. А уж когда стала змеей, так и вовсе втрое. Шевельнется рядом Анна - Мария уже слышит, только как-то выборочно.

Змея подсказывала.

Вот оно, свое, родное, теплое и уютное. Хорошо, можно расслабиться и спать дальше.

Вот чужое, но не опасное. За дверью опочивальни прошел слуга или скользнула доверенная фрейлина, которая готовит платье для королевы на следующий день.

А вот...

Эти шаги королева не знала. И змея раздраженно шипела, поднимала голову, приглядывалась...

Чужой - опасность - враг!!!

Как змея с этим разбиралась? По запаху? Да кто ж ее знает, она просто знала, она была уверена, а Марии оставалось следовать ее советам.

Вот и сейчас, она проснулась, огляделась вокруг, сначала из-под ресниц, не привлекая к себе внимания. Змея диктовала - лежи спокойно, пока не разберешься, где враг. Но он... рядом, но не здесь, в соседних покоях, он ходит там... гибкая лента стекла на пол.

Мария медленно, как можно тише, проскользила по полу. Змеи же!

Змея трется об пол, змея шуршит, а убийца по определению напряжен, ждет подвоха, и вряд ли он герпетолог - любитель. Скорее, увидев или услышав здоровущую гадину, он выдаст ей все, чего не досталось принцессе.

Это неправильно.

Мария скользит в вентиляцию и наблюдает за убийцей.

Тот оглядывается в покоях Анны, проходит в ее спальню, откидывает покрывало на кровати, раздраженно сдвигает брови... уйдет?

Нет, этот не уйдет. Он явно собирается искать? Или ждать?

Нет, искать. Поворачивается к покоям Марии, задумался ненадолго...

Мария искренне пожалела, что она гюрза, а не анаконда. А ведь как хорошо было бы!

Удавил и утилизировал. А уж переварить... кстати, а двуипостасные грешили людоедством? Если у них вторая форма волк или там, крокодил? А то ведь достают иногда...

Когда убийца направился в сторону двери, которая соединяла покои, Мария не выдержала.

Черная в темноте лента метнулась, впилась зубами в затылок убийцы.

Змея - это два метра сплошных мышц, так что Мария легко справилась. Дотянулась, впрыснула яд - и тут же отпрянула, стекла на пол, поползла под кровать. А что?

Помрет этот гад не сразу, так что может и достать ее ножом, на последнем издыхании...

Нет?

Не достал.

Опустился на колени, потом медленно лег на пол, звякнул по полу нож...

Мария ждала, пока не убедилась в смерти наемника. Змея это определяла очень точно, живой человек теплый, а мертвый начинает остывать, да и не дышит, и сердце не бьется... змее даже трогать мертвеца не надо, она и так все видит и слышит.

Потом широкая лента выскользнула из-под кровати, приподняла жабью тупоносую голову, и перекинулась в королеву. Подошла, пинком перевернула мертвеца на спину и принялась обыскивать труп.

Денег нет. Почти, штук пять золотых по разным карманам не в счет. Скотина, мог бы и гонорар на дело взять! Вряд ли за нее и Анну платят копейками и медяками!

Оружие - есть.

Два хороших ножа, которые она оставит себе, это трофей. Удавка, прочная, тонкая, шелковая с добавлением, кажется, стальных нитей. Тоже прелесть! Берем!

Одежда?

Обувь?

Нет, с этим она связываться не будет. А вот что делать с трупом? Учитывая, что он очень похож на эрру Ирену? Не внешне, а по типу смерти, морда синюшная, кровоотеки и кровоподтеки... мало ли, кто и что заподозрит? Свяжут еще два этих случая... а еще доложат королю, и Иоанн придумает какую-то пакость. Марии так не хотелось. Ей бежать сегодня-завтра, а тут - такое?

Мария задумалась. А потом решилась.

Сняла покрывало с кровати у Анны, завернула в него труп, схватила за ноги, и подтянула к окну.

Теперь выкинуть его туда на фиг. И самой не тянуть, обернуться змеей - и за ним, хорошо, ночь, темнота, в трех шагах никого не увидишь, да и змейское чутье подсказывает, что рядом никого.

Сложно ли змее спуститься с третьего этажа? Да для нее все эти средневековые натуральные камни, считай, прямая дорожка! Минута, и она у тела. Подхватила, потащила подальше... какой же ты тяжелый! Ты при жизни кирпичи глотал, что ли, сволочь такая?

Куда ж тебя...

Впрочем, идея у Марии была.

Если что-то нельзя скрыть, значит можно спрятать на видном месте. То есть - на том же самом месте, где померла эрра Ирена.

Там же Мария вытряхнула из покрывала безвременно почившего убийцу, и уложила покрасивее. Руки ему сложила на груди, ноги вытянула, пока тело коченеть не начало, подумала, в руки вставила первую попавшуюся растюху, вот что подвернулось, то и сорвала.

Вот!

Пусть до утра полежит, авось, не прокиснет. Найдут, уберут. А Мария пошла спать.

Поползла.

Залезла на третий этаж, перекинулась, подкатилась к дочке под бочок, Анна пробормотала что-то детское, не просыпаясь, уткнулась маме в плечо, и на душе стало теплее.

Вот как ее бросить тут? Одну, беззащитную?

Ты, Иоанн, ни жену не заслужил, ни дочь. Вот и перебьешься.

***

Визг раздавался вдохновенный. Мария невольно подошла к окну, да и выглянула. Очень далеко она убийцу не тащила, так что...

Зря, кстати. Может, выспаться бы дали? А сейчас, вот, визжат, орут, бегают... вот в коридоре зашуршали, вот в спальню заглянула эрра Розабелла, Мария погрозила ей пальцем.

Будешь шуметь - козленочком станешь, а я тебе рога пообломаю! У меня тут ребенок спит!

Эрра поняла, и шуметь не стала. Мария накинула бархатный халат, и вышла в гостиную.

- Что случилось?

- Ваше величество, в саду нашли труп!

- А меня зачем тревожить? Закопайте его, и все.

Эрра только рот открыла.

- А... э...

Стражник тоже рот открыл. Мария махнула на него рукой.

- От меня что нужно?

- Ваше величество, меня отправили убедиться, что с вами все хорошо.

- У нас все просто замечательно, - уверила Мария. Мы живы. А убийца - нет. Что еще надо для счастья? Еще - угробить заказчика. Только вот фиг его знает, кто он?

Стражник поклонился и ушел. Мария пожала плечами, и ушла к себе. Надо хотя бы водой обтереться, умыться, переодеться... начинается новый день. Последний ее день во дворце.

Приказать коня и шампанского по этому поводу?

Ах да, тут не умеют делать игристые вина. Тогда подайте кота и пиво. Хотя бы. *

*- Мария намекает на анекдот. Когда Ржевский предлагает искупать коня в шампанском, но узнав, что денег нет, заменяет на кота и пиво. Прим. авт.

***

Спокойно пожить не дадут.

Мария даже и не сомневалась. Закон подлости работает во всех мирах и при любом общественном строе, так что...

Для начала она столкнулась с казначеем.

Эрр Ихорас ее, впрочем, не раздражал. Поцеловал даме ручку, поинтересовался самочувствием.

Мария честно ответила, что все прекрасно.

Тут-то и случилось.

Да-да, то самое, утреннее и токсикозное. Схватилась ее величество за желудок, огляделась по сторонам - и ринулась в ближайшие покои. Благо, там было тихо - то есть никого не было. Там и опорожнила желудок над чьей-то ночной вазой.

А, плевать!

Слуги уберут!

Алесио смотрел на это с каким-то ужасом и пониманием.

- Ва-ва-ваше вел-лич-ство? Вы... того?

Мария даже себя зауважала. Довести коллегу-бухгалтера до заикания за пару минут? Можно собой гордиться! Только вот...

- Эрр Ихорас, вы понимаете, что я сама должна решить, когда, кому и о чем сказать?

Глупых бухгалтеров не бывает. В двадцать первом веке их чаще сажают, а в средние века просто вешали, так что Алесио понятливо закивал.

- Я согласен, ваше величество. Вы в своем праве. Я буду молчать.

- Вот и отлично.

Денек помолчи, а потом хоть ори с колокольни, чихать я на все это дело хотела. Два раза.

***

Отвратительно начатый день продолжился эрром Виталисом. Заявился, паразит!

- Ваше величество!

И вид такой, не знаешь, что это за сволочь, так в жизни не догадаешься. Маскировка. А как бы ему пошел сломанный нос. И если не мелочиться, еще штук шестнадцать переломов. Чтобы лежал и думал о вечном.

Увы, нельзя.

И вид такой многозначительный, словно после клизмы с патефонными иголками.

- Мое, - согласилась Мария. - Вам что-то нужно, эрр Виталис? Слушаю, но покороче.

Эрр сглотнул.

Кажется, раньше королева к нему относилась уважительнее. А Маша Белкина искренне считала, что уважать его не за что. Есть мужик, который так рвется к власти, что готов под короля подложить свою племяшку. Он кто?

Правильно, сутенер.

А если кто думает, что эрр Виталис рвется к власти из большой любви к стране, так это вы тоже зря. Любит он себя, власть и деньги. И наверняка перепутает свой карман с государственным. Так что вор и сутенер.

Мерзко?

Безусловно. За что его после этого уважать? За титул? А что, титулованные сутенеры чем-то от обычных отличаются? Как-то Мария прочитала интересную фразу. 'Заплатили сто рублей - шлюха. Заплатили сто миллионов - светская львица.' Разницы Мария так и не поняла. Дорогая ли, дешевая, если ты продаешься - увы. Имя таким легион.

- Ваше величество, я понимаю, вам не хочется развода. Но вы мудрая женщина, ваш брак уже обречен. Это печально, но вы не сможете сделать главного: вы не подарите королевству наследника. Поэтому я умоляю вас быть истинно милосердной...

Мария стояла, слушала и прикидывала, не стоит ли ей подумать о чем-то плохом? Чтобы ее еще на Эрсона стошнило?

Пусть подергается напоследок, скот! Все равно убегать, так чего стесняться?

С другой стороны... ЧТО?!

- Вы же понимаете, что, оставаясь во дворце, вы подвергаете опасности и себя, и свою дочь...

Марию словно ветром снесло.

Кажется, эрр Виталис был искренне удивлен, когда его схватили за воротник, приподняли, сильно встряхнули и припечатали к стене. И все это нежными дамскими ручками.

- Что ты сказал?

Вот и нашла Мария уязвимое место интригана. Его никогда не били. Вообще. На дуэль вызывали, и то очень давно, а вот так, чтобы сверкающие яростью глаза у его глаз, и ощутимая физическая угроза, и платок все сильнее сдавливает шею....

- В-ваше... в-личство...

- Ты решил угрожать моей дочери?

Мария шипела так, что ее не услышали бы даже стоя от пары в пяти метрах. И видимо, было что-то такое в ее глазах...

- Это ТЫ подослал убийцу к Анне?

Эрр Виталис смотрел на нее прямо. И взгляд его мутнел, туманился... и голова опустилась словно сама собой.

- Да...

Логика была проста и понятна. Если Анну убивают, королевский брак даже расторгать не надо. Просто отправить королеву в монастырь, есть такая лазейка в местном законодательстве, только ей редко пользуются.

Если в браке есть дети, это брак, благословленный богами. Его расторгать нельзя.

Но если все дети умерли, то этот брак по каким-то причинам лишен божественного благословения. Тут уж и Картен сильно ругаться не станет. Особенно, если после смерти дочери, ее величество, скажем, покончит жизнь самоубийством. Ах, она так вся будет горевать, что даже падать... с башни, к примеру.

Мария зашипела, чудом удержав клыки на месте.

Ах, как было бы сейчас легко и приятно цапнуть мерзавца! Вот один укус - и все!

И... нельзя! Третья смерть, за такое короткое время...

- Ваше величество?

Пока Мария сомневалась, на поле боя появились новые фигуры. И вот кто бы сомневался, черт принес сюда именно Диану Эрсон с компаньонкой.

Мария развернулась к ним так яростно, что Виталису досталось черными локонами по носу. Дорвавшись до шикарной гривы, Мария решила не закалывать ее в прически, а вместо этого распускала черные кудри, украшая их лентой, гребнем или цветами. Красиво, быстро и голова не болит. Да-да, от натуральных шпилек из экологически чистых материалов. Они столько весят, что хоть ты оторви и выкинь!

- Сгинь отсюда, дрянь!

- Аххх! - Диана подняла руку к горлу. Столько ярости было на лице Марии... с таким выражением врагу в горло вцепляются, клыками и до последнего. Подыхают, лишь бы его с собой забрать.

Диана и шарахнулась, да так, что наступила на ногу Эсси, та взвизгнула, подскочила... и этот обыденный звук помог Марии справиться с собой.

Она опять развернулась к эрру Виталису.

- Молись, тварь, - шепот был тихим. - Молись, чтобы мы никогда с тобой наедине не остались. Зарою...

Эрр Виталис задрожал.

От него плохо запахло, Мария отряхнула руки, развернулась и удалилась. Диана лежала в притворном обмороке на руках Эсмеральды, и выходить из него в ближайший час не собиралась.

Виталис откашлялся, чувствуя неприятную сырость в штанах.

- Эммм... Эсмеральда!

- Да, дядя?

- Ты ничего не видела!

- Я вообще могу завтра замуж выйти и уехать от двора. Чтобы точно ничего не видеть, - отозвалась Эсси. А что?

Надо ковать железо, пока горячо! Потому что эрр Виталис не просто растерян.

Кому бы рассказать, что интриган и хищник, гроза и ужас всех придворных попросту... описался от страха. Нет, лучше такое никому не рассказывать. Дольше проживешь.

***

Придворные от ее величества попросту разбежались, слуги - те и на дороге не попадались, умные, так что Мария удрала в сад. И там уж, на природе, всласть поругалась. Как еще розы не повяли? Впрочем, они стойкие...

В таком состоянии ее Анна и нашла.

- Мама?

Мария сгребла своего детеныша в охапку и прижала к себе покрепче.

- Анечка, милая... никогда не доверяй Эрсонам! Никогда, поняла?

- Да, мама. Если я стану королевой, я их всех казню!

Мария и не подумала останавливать дочку.

- Можешь себя не ограничивать. Слабый король заканчивает плохо.

А что?

Даже если Анна сядет на трон Эрланда, она уже повзрослеет и казнить всех подряд не станет. Наверное. А если и нет...

Она в своем праве.

Виталис заигрался, он устроил покушение не на Марию, а на ее дитя. И за это приговорен к смерти. Королева сама исполнит этот приговор, только чуть позднее. Но обязательно.

Обжалованию не подлежит.

Марии даже в голову не пришло попросить Феликса, или пожаловаться мужу. Не привыкла она ни на кого рассчитывать. Сама разберется.

Такой подлости она Эрсонам не забудет, и детям помнить закажет!

***

Эрр Виталис Эрсон с трудом добрался до своих покоев во дворце, и крепко заперся на ключ.

Подумал, и еще засов наложил.

И только потом решился уйти в гардеробную, и избавиться от испакощенных штанов.

Мужчину всего трясло. То ли от омерзения, то ли... нет, самому себе-то врать не надо! От страха его трясло, от страха!

Липкого, холодного, тяжелого и муторного ужаса, который поселился внутри.

Что с ним случилось?

Почему он не смог соврать королеве?!

Что это было с ним такое?! ЧТО?!

Словно холод накатил, и язык шевелился сам по себе, а королева... откуда у нее столько сил? Ладно, за детей бабы на все способны, но... пусть бы ударила, пусть накричала, но ведь она... Виталис отчетливо понимал, что если бы не Диана, не Эсси...

Он бы умер сегодня.

Его бы убили, вот и все.

Он не знал, как, но почему-то и сомнений не возникало. Королева это могла. Легко и непринужденно оборвать нить его жизни, она бы так и поступила!

Эрр Виталис дошел до кувшина и тазика с водой, намочил салфетку, и принялся протираться.

Страшно, как же ему страшно, и из королевских золотистых глаз на него смотрит смерть... золотистых?

Но у королевы глаза карие?

Разве нет?

Эммм...

Виталис задумался.

Да показалось ему, наверное! Просто показалось!

Но остальное?

А что - остальное?

Сегодня эрр Виталис фактически признался королеве в покушении на ее высочество Анну. Понятно, никто ей не поверит, но оба они будут знать правду. А значит...

Надо срочно искать еще одного убийцу. Хорошего, чтобы справился.

Не получилось у Иоанна с разводом?

Вдовцом будет!

Но что же это было с самим Виталисом? ЧТО?!

А, неважно! Главное, чтобы впредь такого не повторялось! И для этого надо убрать королеву.

***

Джиро Ако горел в лихорадке.

Лекарь пришел еще раз, покачал головой - и ушел. А что еще он мог сделать? Если чернота ползет по ноге все выше и выше, если зловещие алые пятна уже поднялись выше паха, если от мужчины так пахнет, что в трюм войти невозможно, тошнить начинает! Только его приятели за шагренцем и ухаживают.

Ну, и Бертран, конечно!

Юнга послушно приносил воду и выносил поганое ведро, носил шагренцам еду с камбуза и даже подменял их иногда, соглашаясь посидеть с больным.

Да и что там сидеть?

Бредит он, в себя не приходит... Берт даже по своей инициативе ему пару раз опиум подмешивал. А что?

Мучается ж человек! А если он не знает, то и греха на нем нет, все на Берте! Дикари, все же, эти шагренцы! Вот и сейчас, смотрят на него своими узкими гляделками, не поймешь, о чем думают!

Сам Берт в разговоры первым не лез, и не полез бы, Джиро открыл глаза.

Наткнулся взглядом на Рэна.

- Командир...

Рэн опустился на колени рядом с гамаком, коснулся руки друга.

- Лежи, Джиро. Тебе пока не стоит лишний раз говорить, ты болен...

Мужчина моргнул глазами, на большее у него просто сил уже не оставалось.

- Умираю, Рэн. Я умираю.

Бертран с ним был полностью согласен. Но не скажешь ведь вслух! И так он шагренский понимает с пятого на десятое!

- Ты обязательно поправишься, - отозвался Рэн. - Я в тебя верю.

- Уже нет... я уже почти ушел. Надо было вернуться, сказать. Я сон видел... командир, когда тебе даруют крылья, будь за это благодарен! Не то Шагрен погибнет в огне и воде!

Рэн поднял брови.

- Да-да, конечно, друг. Как скажешь!

Всерьез он это не принял, понятно же, бред... умирающего. Да, именно так.

Предсмертный бред.

Джиро застонал от боли и чего-то такого... Бертран внимательно наблюдал за ним, и поклясться мог бы - отчаяние? Да, именно это! Его не слышали, не понимали, а время уходило, времени почти нет...

- Не отвечай злом на добро! Даже ради лучшего мира, - глаза Джиро закатывались, но он упорно пытался найти взглядом Рэна. - Умоляю, помни, пом...ни...

Голова шагренца запрокинулась, лицо его стремительно серело. Рэн опустил голову.

- Джиро...

С другой стороны так же тоскливо смотрел в пол Изао. Старый друг, соратник, и вот... такая смерть! Так... безнадежно!

Шагренцы стараются не показывать боль и страх, только вот как тут быть? Когда волнами накатывает, и сил нет сдержаться... Рэн прокусил губу до крови, но помогало плохо.

Бертран потихоньку выскользнул за дверь.

Надо сказать капитану о случившемся. И пусть похороны организуют, что ли? Шагренцы хоть и дикари, а все же негоже, как собаку, за борт, выкидывать, что ж они - нелюди какие? Хоть Многоликому помолиться, уже дело!

Господи, на все воля твоя...

Интересно, что имел в виду этот несчастный, говоря о крыльях? И о неблагодарности? Бредил, наверное...