Порядочная женщина ответила бы отказом. Даже заурядная женщина испытала бы чувство вины. Но когда Эр-Джей приглашает меня пообедать с ним в его любимом ресторане, я колеблюсь ровно столько, чтобы успеть послать Майклу краткое голосовое сообщение.

– Привет, – говорю я, стоя в дамской комнате и отправляя в рот мятную шоколадку. – Вероятно, у тебя сейчас встреча с Дженнифер и Дефорио. Просто хотела сказать, что я остановилась на винодельне и собираюсь на обед с владельцем. Перезвоню позже.

Я знаю, что придумываю себе оправдания и что, скорее всего, буду гореть в аду, но убеждаю себя, что пока не перешла границы дозволенного. Ладно, может, чуть-чуть и перешла, но на хорошей стороне остается хотя бы одна зацепка.

* * *

Мы сидим у окна, выходящего на Гранд-Траверс-Бей. Перед нами на столе мидии на пару, тунец, поджаренный на гриле, и морские гребешки в соусе «виски». Но будь это бургер из фастфуда, никакой разницы не было бы. Все равно это было бы лучшее свидание в моей жизни. Правда, это никакое не свидание…

Эр-Джей наливает мне в бокал вино:

– Белое бургундское вино делается из шардоне. Оно идеально подходит к сливочному соусу этих мидий. – Он качает головой. – Прости. Я говорю, как напыщенный осел. Ты ведь из Нового Орлеана. Ты знаешь больше моего о еде и вине.

– Угу, это точно.

Он смотрит на меня:

– Так ты гурман, что ли?

– Нет, – отвечаю я, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Это относилось к выражению «напыщенный осел».

Сначала у него вытягивается лицо, но потом до него доходит, что я шучу. Я разражаюсь смехом, и он вслед за мной.

– А-а-а, поймала меня. Я действительно вел себя как осел. Извини.

– Перестань. Не представляешь, как я жаждала получить консультацию по белому бургундскому.

Он с улыбкой поднимает бокал:

– За белое бургундское и красные лица. И за неожиданных гостей.

Пока мы пьем вино, я спрашиваю его о Заке и Иззи, маленьких оборванцах, которые бывают у него каждый день после школы.

– Я получаю от их присутствия не меньше, чем они, приходя сюда. Все выигрывают.

– Правда? – не верю я.

Это не совсем так, как он говорит. Просто у этого человека очень доброе сердце.

– Летом ребята здорово мне помогают. Зак – прирожденный пчеловод. Он утверждает, что заговаривает пчел. Не могу не согласиться. Я ферментирую мед, экспериментирую со старинным напитком, называемым медовухой. Если удастся его продавать, выручка пойдет в фонд колледжа Зака.

– А что делает Иззи?

– Иззи помогает… – Эр-Джей замолкает, словно собираясь с мыслями. – Она помогает на кухне.

Я хихикаю:

– Ну да, пятилетняя девочка – серьезная помощница на кухне. Не смеши меня, Эр-Джей. От нее больше хлопот, чем пользы. Просто ты их обожаешь, признайся.

Он смеется и качает головой:

– Они особенные дети. У Мэдди нет ни одной свободной минутки, ведь она растит их одна. Не всегда бывает ответственной, но она такая молодая и делает все, что в ее силах.

– Я уверена, ты сильно влияешь на их жизнь. Где их отец?

На лицо Эр-Джея набегает тень.

– Умер. Уже почти два года прошло.

– Он болел?

Эр-Джей вздыхает:

– Да, болел. Грустная история.

Мне хочется спросить еще, но печальный взгляд Эр-Джея подсказывает, что тема закрыта.

Весь следующий час мы беседуем о своих увлечениях – у него это виноделие и кулинария, у меня выпечка. Мы делимся важными достижениями и большими разочарованиями. Не вдаваясь в подробности, я рассказываю ему о матери.

– У нас не складывались взаимоотношения начиная с моего подросткового возраста, и я наконец прихожу к выводу, что это была в основном моя вина. Надеюсь, теперь мы сможем заключить что-то вроде мирного соглашения.

– Удачи тебе в этом. Со своей эгоистической точки зрения, я надеюсь, что вы станете неразлучны.

У меня учащенно бьется сердце, и я комкаю салфетку у себя на коленях.

– Расскажи о самом большом своем разочаровании.

Он рассказывает о своем браке, о том хорошем и плохом, что в нем было.

– Проблема в том, что у нас не было общих устремлений. Стейси рассердилась, узнав, что я хочу уйти из винодельческой компании «Эрнест и Хулио Галло». Меня потрясло, что она не знала о моем давнишнем желании иметь собственную винодельню. Я не могу винить ее в том, что она не захотела кардинально изменить свою жизнь. И правда в том, что, если бы не ее босс Аллен, я бы мог еще быть женатым и прозябать в корпоративной рутине. Они поженились в прошлом ноябре.

– Боже, мне так жаль!

– Да перестань! – Он вскидывает вверх руки. – Она счастлива, Аллен счастлив. Мы с ней не очень подходили друг другу. Теперь я это вижу.

– Понимаю.

Сама не ожидала от себя, что расскажу Эр-Джею историю про Джека, и о нашей встрече в Чикаго, и о своих чувствах, когда узнала, что он скоро женится.

– Это было так неожиданно. Он повторял, что не очень мне подходит, но в тот момент, когда я узнала, что он скоро женится и у них будет ребенок, я запаниковала. Подумала: а что, если я совершила ошибку? Может, надо было дать ему второй шанс? Но было уже слишком поздно. Дверь наглухо закрылась.

– А как ты считаешь? Подходил он тебе?

– Пожалуй, нет. Но Джек – отличный мужик. Он сказал как-то слова, которые я не забуду: «Если любишь человека, никогда от него не откажешься».

Эр-Джей задумывается:

– Наверное, он прав. Если бы тебе нужны были эти отношения, ты что-нибудь придумала бы. Подозреваю, что есть кто-то еще.

Я чувствую, как к лицу приливает жар. Да, подозреваю, что есть. И догадываюсь, что его зовут Майкл Пейн. Боюсь, не следовало бы получать такое удовольствие от твоего общества.

Эр-Джей кладет руки на стол и подается вперед:

– Ладно, как насчет такой банальной темы для первого свидания: расскажи о своих заветных желаниях.

Я улыбаюсь и макаю ломтик французского багета в винный соус:

– Это очень просто. Я хочу домик на дереве.

Эр-Джей смеется:

– Домик на дереве? Перестань! Я думал, подобные фантазии годам к семи уже исчезают.

Мне нравится, как он меня поддразнивает и как наш разговор перескакивает с серьезного на смешное.

– Только не у меня. Я хочу собственный домик на дереве, с лесенкой и веревкой. Из него будет открываться вид на воду, и там должно хватить места для кресла, книжной полки и столика, где я буду пить кофе. Это все, что мне нужно для счастья. Весь остальной мир может идти к черту.

– Очень мило. Значит, это такой приватный домик на дереве. Дай угадаю: на двери будет вывеска «Мальчикам вход воспрещен».

– Возможно, – изображая скромницу, говорю я. – Если только человек не знает тайного пароля.

Я чувствую на себе его упорный взгляд, и мне приходится отвести глаза. Эр-Джей понижает голос и еще больше подается вперед, так что наши лица оказываются в нескольких дюймах одно от другого:

– И что же это за тайный пароль?

Сердце начинает сильно биться, и рука, в которой я держу бокал, дрожит. Я опускаю бокал на стол, вглядываюсь в глаза мужчины, понимая, что не имею никакого права питать к нему столь теплые чувства.

– У меня есть бойфренд, Эр-Джей.