В романе недавнего лауреата Нобелевской премии, который стоит у меня на полке, как и в большинстве книг, изданных за последние 10–20 лет, на обороте титульного листа мелким шрифтом написано: «Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения издателя и автора».
Как вы теперь знаете благодаря этой книге, в таких надписях мало правды. В США, Великобритании и Евросоюзе части любой книги могут воспроизводиться без разрешения в виде цитат в рецензиях и научных работах, в виде фотокопий для использования в классе или в виде изображений на сайтах с ограниченным доступом для использования школьниками и студентами, а также библиотеками для хранения. Я также могу воспроизвести часть произведения в пастише[377] или пародии или воспроизвести полностью, читая его вслух своим детям, друзьям, да хоть выкрикивая текст стоя на крыше. Можно перечислить еще много таких способов бесплатного использования произведений, защищенных авторском правом.
На большинстве книг, изданных в 1970–1990-х годах в Великобритании, Америке, Франции и Германии, просто ставился символ ©, за которым следовало имя правообладателя. Но после вступления в силу новых законов и соглашений конца XX века – особенно после принятия DMCA 1998 года – издатели стали оставлять в книгах все больше предупреждений. Наверное, со временем они поняли, что слишком подробные запреты вызовут лишь желание их нарушать – и заменили угрозы на лживую лесть: «Авторское право стимулирует творчество, поощряет различные точки зрения, способствует свободе слова и создает яркую культуру. Благодарим вас за покупку авторизованного издания этой книги и за соблюдение законов об авторском праве, за то, что вы не воспроизводите, не сканируете и не распространяете любую ее часть в любой форме без разрешения. Вы поддерживаете писателей и позволяете [нам] продолжать публиковать книги для каждого читателя».
Ложное притязание на право собственности – явление совсем не новое. Как-то раз Джордж Паркер повесил на Бруклинском мосту табличку «Продается», и несколько недалеких людей заключили с ним договор о купле-продаже. Паркер провел остаток своей жизни за решеткой, но такой риск не грозит правообладателям, которые заявляют о необходимости купить у них разрешение на использование материала в тех случаях, когда оно не требуется. В разделе 506 (c) Закона об авторском праве 1976 года о чрезмерных претензиях на авторские права пишется лишь следующее: «Любое лицо, с обманным намерением помещающее на любой материал заведомо ложное уведомление об авторском праве или слова такого же содержания или которое с обманным намерением публично распространяет или импортирует для публичного распространения материал с заведомо ложным уведомлением или словами такого же содержания, подлежит штрафу в размере не более 2500 долларов».
В США ложное заявление об авторских правах считается уголовным преступлением (criminal offense) и может преследоваться только государством, в то время как инициаторами судебных исков о нарушении авторских прав, которые по большей части относятся к гражданским правонарушениям, могут быть как корпорации, так и частные лица[378]. Поэтому читатели не могут подать иск против издателей, которые с помощью уведомлений пытаются расширить свои права далеко за пределы законных границ, в то время как у самих издателей есть все юридические средства для преследования граждан, оступающихся при написании своих работ за туманные границы добросовестного использования. Правительство США почти никогда не поднимает руку на издателей. В период с 1994 по 2021 год в США было подано всего 14 исков за ложные претензии на авторское право[379].
При столь редком применении и при столь низких штрафах закон только подталкивает издателей вывешивать таблички «Продается» на изданиях неохраняемых произведений, включая «Отелло» и Конституцию США[380]. Даже в книгах об авторском праве можно найти подобные преувеличивающие реальность уведомления: «Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме и любыми средствами, электронными, механическими, фотокопировальными, записывающими или иными, без предварительного разрешения [издателя]»[381]. Если предположить, что словосочетание «иным образом» означает то, что оно означает, то уведомление не позволяет передать первое предложение книги с помощью дымовых сигналов из одного лагеря в другой.
Почему интеллигентные и, как правило, благонамеренные руководители издательских компаний позволяют печатать такие нелепости? Как и Джорджу Паркеру, чтобы извлечь выгоду из этого преувеличения нужно найти всего парочку доверчивых покупателей. Как только они заплатят за разрешение цитировать материал, юристы смогут доказать, что стоимость авторского права частично зависит от таких доходов. При решении вопроса, разрешено ли вторичное использование на основании «добросовестного использования», по § 107 закона 1976 года судья может взвесить «влияние использования на потенциальный рынок или ценность работы, защищенной авторским правом». Бинго! Вводя читателей в заблуждение, что разрешение требуется при любых обстоятельствах, и несколько раз удачно их продав, издатели создают юридический факт, что плата за разрешение на вторичное использование является частью стоимости произведения. Поэтому в следующем судебном деле им будет проще доказать, что вторичное использование – нарушение их авторских прав.
В основном издатели очень осторожны и не хотят наступать коллегам на пятки. Они требуют плату за вторичное использование произведений, которые находятся под их контролем, но в то же время платят за отрывки и цитаты из других произведений, используемые в публикуемых ими книгах. Тщательное соблюдение этих соглашений может привести к странным последствиям. Например, персонаж одного из недавних романов «рассеянно вспоминает поэтическую строчку: “Ну, вот и все, и я рад, что все кончилось”», не помня и не указывая, откуда она взята. Издатель решает перестраховаться и указывает рядом с выходными данными: «Отрывок из “Бесплодной земли”… Все права принадлежат наследникам Т. С. Элиота[382]. Воспроизведено с разрешения издательства Faber and Faber». Одна-единственная строчка без авторства из шедевра вековой давности вообще не требует никакого разрешения, но эта ситуация становится комической, когда мы узнаем, что управлением правами на наследство Элиота занимается издатель упомянутого романа. Можно представить, как менеджер по правам получает разрешение, набирая на телефоне… собственный номер.
Разрешение за использование материала (от короткой фразы до целого рассказа) другого издателя редко обходится дорого. В большинстве случаев эти деньги поступают на счет авторов оригинала – но в то же время платят их авторы вторичного произведения, либо напрямую, либо в виде вычета из роялти. Конечно, авторы должны сообщать издателю обо всех материалах, вторично используемых в новом произведении, но при этом сейчас от авторов ожидается, что они сами получат все нужные разрешения. Зачастую это длительная и сложная задача. Необходимо выявить и разыскать правообладателей[383]. Они могут дать вам разрешение бесплатно, а могут запросить больше, чем автор может себе позволить, а издатель – готов заплатить. А еще они могут наотрез отказаться предоставлять вам право цитирования – или просто не ответить на письмо, подвесив автора и его книгу в состоянии неопределенности. От этого процесса мало кто выигрывает, но на него должны тратить все авторы книг во всех странах Бернского союза.
Издатели защищают себя от рисков путем страхования ответственности. В свою очередь, страховые компании требуют, чтобы издатели предприняли все меры предосторожности, чтобы выпускаемые ими книги не могли послужить поводом для иска о нарушении авторских прав. Поэтому издатели объясняют авторам, что если они не оформят и оплатят все заимствования, какими бы краткими они ни были, то издательство может потерять страховку – а это будет катастрофой. На этом основании автору откажут в публикации, если в его работе есть хоть что-то, на что не было получено и оплачено письменное разрешение.
Издатели цитирующего и цитируемого произведения часто принадлежат к одной и той же финансовой группе, из-за чего процесс получения разрешения напоминает перекладывание денег из одного кармана в другой. Большинство книг, выходящих в мире, сегодня издаются издательствами-импринтами шести глобальных медиакорпораций, расположенных в Берлине, Штутгарте, Стокгольме, Париже, Милане и Мадриде[384]. Стоит отметить, что, в отличие от новых медиа, американские компании не занимают доминирующее положение на мировом книжном рынке.
В отличие от кино и телевидения, в книгоиздании доля расходов на получение разрешений составляет небольшой процент от итоговой стоимости книги. Но сам процесс проливает свет на то, как авторское право из-за своей природы не может не усугублять неравенство. Разрешения перераспределяют деньги от многочисленных пользователей цитат и отрывков к немногочисленным правообладателям тех выдающихся книг, которые хотят цитировать другие. За последние полвека тиски законов об авторском праве настолько сильно сжались, что превратили решение XVIII века о повышении статуса и прав авторов в смирительную рубашку, от которой большинство авторов было бы только радо избавиться.
В системе, в которой неясно, что можно считать «добросовестным использованием», а страховые компании и издатели требуют получать лицензии «на всякий случай», перекладывая это бремя на авторов, всегда проще и безопаснее выкинуть отрывок из текста. Сколько такого текста было выкинуто из книг конца ХХ – начала XXI века, которые вы читаете? Невозможно подсчитать то, чего нет, но практика, несомненно, широко распространена. Существуют цитаты и документы, которые не найти ни в каких видах произведений, как в художественной, так и нехудожественной литературе, потому что авторы не смогли оплатить лицензию[385]. Справедливости ради следует отметить, что эту кашу заварил не книжный бизнес – он поддался пропаганде лоббистов музыкальной и киноиндустрии 1970-х годов, и теперь сам в нее искренне верит.
Ей же поддались музеи и художественные галереи, приписывающие себе авторское право на картины из их коллекций, права на которые уже давно находятся в общественном достоянии: на продаваемых ими открытках и других репродукциях этих произведений они указывают знак © и свое название. На двух (довольно старых) открытках, которые я держу перед собой, когда пишу этот текст, Британский музей заявляет авторские права на «Спальню в Венеции» Тернера, а Рейксмюсеум[386] – на «Кухарку» Вермеера. Поскольку художники умерли в 1871 и 1675 годах соответственно, эти претензии на авторские права абсурдны и противоречат решению, принятому в Нью-Йорке еще в 1999 году. Тогда крупнейший поставщик художественных изображений в интернете, лондонская библиотека Bridgeman Art Library, подала в суд на производителя компакт-дисков за включение изображений, на которые она претендовала, в набор оцифрованных изображений европейских шедевров. Очевидно, что Bridgeman не владела картинами Рафаэля и Тициана, но утверждала, что имеет авторские права на их фотографии. Судья отклонил иск, поскольку «фотографическая копия картины… лишена оригинальности и, следовательно, авторского права в соответствии с Законом об авторском праве США»[387]. Дело Bridgeman Art Library вызвало тревогу у британских и американских музеев, получавших доход от лицензирования фотографических репродукций произведений в своих коллекциях. Британские суды уже установили, что авторское право может существовать только на объекты, являющиеся оригинальными в том смысле, что это собственное «интеллектуальное творение» автора, что явно исключает оцифрованные изображения старых работ, которые предоставлял Bridgeman. Группа видных британских искусствоведов даже призвала национальные музеи Великобритании прекратить взимать плату за воспроизведение изображений исторических картин, гравюр и рисунков в своих коллекциях – они должны предоставлять открытый доступ к изображениям произведений искусства, находящихся в общественной собственности и не защищенных авторским правом[388]. Все это делает ложной претензию на авторское право на британской или американской открытке с изображением работы Вермеера.
Но авторское право не движется в одном и том же направлении во всех местах сразу. Поскольку решение по делу Bridgeman Art Library было принято в окружном суде Нью-Йорка, оно было проигнорировано в других юрисдикциях, где онлайновые каталоги изображений произведений искусства продолжают делать вид, что они чем-то владеют. Сейчас Bridgeman Images берет 30 долларов за скачивание копии «Моны Лизы» для личного пользования и 80 долларов, если вы хотите воспроизвести ее, скажем, в книге о Леонардо Да Винчи. Getty Images берет значительно больше за «роялти-фри» скачиваемые изображения. Компания Art Resource также заявляет авторские права на фотографии неохраняемых произведений искусства, которые она предоставляет по лицензии, и подкрепляет свои претензии ссылками на юридические решения, принятые в 1869 и 1921 годах, когда фотография была совсем другой[389]. Ситуация, по крайней мере, прояснилась в Швейцарии, где охрана авторских прав теперь распространяется на «фотографические изображения и изображения трехмерных объектов, созданные с помощью процесса, аналогичного фотографии… даже если они не имеют индивидуального характера»[390].
Под конец Средних веков католическая церковь продавала индульгенции, которые в каком-то смысле были разрешением для прошлых грехов. Утверждалось, что «как только в казне зазвенит монета, душа из чистилища вырвется на свободу». Эти практики побудили Мартина Лютера приколотить свои «95 тезисов» к дверям церкви в Виттенберге в 1517 году, что дало начало движению Реформации, расколовшему христианство на две части.
Созданная корпорациями культура страха перед нарушением авторских прав не так уж сильно отличается от системы индульгенций: разрешение покупают на случай, если мог быть совершен грех в области авторского права. Но их покупка – это не путь Лютера и его паствы. Борьбу с чрезмерными претензиями на авторские права ведут Джеймс Бойл, Джессика Литман, Джейсон Маццоне, Льюис Хайд, Лоренс Лессиг и многие другие эксперты, юристы и правоведы, но в ближайшее время Реформация авторскому праву не грозит.