С 1998 года в США, как и в большинстве стран мира, писатели и художники, умершие менее 70 лет назад, продолжают обладать правами на свои произведения. Их применение без разрешения строго ограничено, поэтому всегда разумнее запрашивать разрешение на цитирование и другие виды вторичного или производного использования. Проблема в том, что около 90 % всех книг, фильмов, пьес и песен прошлого века вышли из печати или уже недоступны: издатели вышли из бизнеса, авторы оставили свое имущество супругам, а они повторно вышли замуж и родили детей, которые теперь разбросаны, или умерли без завещания, не оставив потомства. Длительность посмертной защиты, тот факт, что подавляющее большинство созданных произведений перестает иметь коммерческую ценность в течение нескольких лет после публикации, законы наследования, разнообразие родословных и результаты человеческой мобильности – все эти банальные факторы затрудняют получение разрешения на перепечатку, цитирование, антологию, сокращение, включение или адаптацию большей части современной литературы, и то же самое верно для большей части музыки и искусства, а также для значительной части мирового кино. Эта серая зона заставляет издателей, писателей, художников, исполнителей песен и кинорежиссеров по возможности воздерживаться от вторичного использования.

Хотя шансы на то, что правообладатель, которого вы не можете найти, найдет вас, невелики, они реальны – и тогда расходы будут велики. Кроме того, получать все возможные разрешения – тяжело и накладно, а результат этого процесса слишком непредсказуем, чтобы автор нового произведения мог позволить себе переосмыслить, переработать или просто процитировать бо́льшую часть нематериального наследия XX века. Огромная часть современной культуры заперта в приюте для детей-сирот, и каждый год 1 января из него выходит крайне небольшой процент произведений. Учитывая ускоряющиеся темпы культурного производства с 1920-х годов, с каждым годом все больше произведений культуры будет заперто в тюрьме авторского права, чем выпущено из нее.

Таков незапланированный и непредвиденный результат комплекса мер контроля, введенных только на протяжении последней четверти XX века. Двести лет назад сирот держали за высокими стенами работных домов[361], но сегодня осиротевшие произведения изолированы эффективнее, чем когда-либо был изолирован диккенсовский Оливер Твист.

Современное авторское право все больше ограничивает создание новых произведений. Одному модному фотографу, использовавшему для съемок шикарную квартиру своего друга в Париже, пришлось убрать из нее красивый предмет мебели, чтобы не тратиться на получение разрешения на ее изображение (главной тратой было бы время на поиск дизайнера, обладающего правами на воспроизведение)[362]. Если вы снимаете видеолекцию для своего класса, которой студенты могут поделиться с другими людьми за пределами вашего университета, вы, без сомнения, решите убрать репродукцию Уорхола на стене позади вас – на всякий случай, чтобы на вас не подали в суд. Документалисты, снимающие интервью с водителем в машине, по радио которого играет недавний хит, скорее всего, отредактируют звуковую дорожку и наложат классическую мелодию, чтобы избежать конфликта с финансовыми гигантами, владеющими большинством современных хитовых песен. Невозможно составить полный список или даже примерно оценить все слова, звуки и образы, которые отсутствуют в создаваемых произведениях из-за этой проблемы. И что самое интересное, не существует органа или учреждения, имеющего юридическую силу, чтобы добиваться возмещения ущерба от кражи общего достояния. В юридическом лабиринте, созданном современными законами об авторском праве, общественность не имеет права голоса.