Чтобы подавить нежелательную деятельность в интернете, правообладатели прибегли к особенно жесткой форме убеждения – пропаганде. Геббельсу приписывают мысль, что если говорить достаточно большую ложь и постоянно повторять ее, то люди в конце концов поверят в нее. Длительная кампания, проведенная MPA и Американской ассоциацией звукозаписывающих компаний (Recording Industry Association of America, RIAA) доказала правоту этого утверждения.
Все началось в 1982 году, когда Джек Валенти, представляющий MPA на слушаниях Конгресса США, заявил: «Какими бы длинными ни были аргументы… какими бы ни были шум и крики, разумные мужчины и женщины все равно вернутся к основному вопросу <…> Владельцам творческой собственности должны быть предоставлены те же права и защита, что и всем остальным владельцам собственности в стране»[349]. Утверждение, конечно, было ложным: все «разумные мужчины и женщины» в парламенте Великобритании, Конгрессе США, Национальной ассамблеи Франции и бундесрате Германии ни разу за последние 300 лет не предоставляли «владельцам творческой собственности» таких же прав на их работу, какие они имеют на свои деньги, дома, землю или частные самолеты. Вся история, рассказанная в этой книге, – это история компромиссов, целью которых было сделать право интеллектуальной собственности отличным от обычного права на собственность.
Но это не помешало Валенти отправиться лгать туда, где воспитывались умы молодежи: «Около года мы встречались с представителями университетов: …Пенсивальнии, Рочестерского, Йеля, Стэнфорда, а также с президентом Университета Северной Каролины. Мы работали с ними, пытаясь разработать кодексы поведения, чтобы во многих университетах при возвращении в кампус студенты получали инструкции о необходимости соблюдения авторских прав. В некоторых кодексах говорится: если мы поймаем вас в первый раз, вы получите замечание, если поймаем во второй раз, вы, вероятно, можете лишиться привилегий на компьютер; третий раз может повлечь за собой серьезное наказание. Все больше и больше университетов вводят такие правила, и информация об этом распространяется»[350].
Финансируемая MPA и RIAA общественная кампания ставила перед собой цель повыше. Она убедила членов Конгресса включить предложение обязать «преподавать принципы законодательства об интеллектуальной собственности в наших школах и библиотеках» в «Белую книгу» правительства США: «образовательные усилия, направленные на повышение осведомленности общественности о своих правах на интеллектуальную собственность, а также о правах других лиц, повысят уважение к этим правам»[351].
Это породило предложение о проведении довольно безвкусной рекламной кампании с использованием слогана «Просто скажи [лицензированию] “да!”»[352].
«Дайте мне ребенка, пока ему не исполнится семь лет, и я покажу вам человека», – сказал Игнатий Лойола[353], и кино- и звукозаписывающая индустрии внемли этой иезуитской пословице. Они успешно пролоббировали в Калифорнии закон, обязывающий школы разрабатывать «образовательные технологические планы», в которых «рассказывается о последствиях незаконного обмена файлами в пиринговой сети» (AB 307, известный как «законопроект Чавеса», принят в 2006 году). Затем они оказали давление на американский аналог советской пионерии, предоставив распечатанные планы уроков по авторскому праву движению бойскаутов для нового значка «Уважай авторское право»[354].
«Авторское право с Киберпчелой» (Copyright with Cyberbee), «Капитан Копирайт» (Captain Copyright), «Присоединяйтесь к команде ©» (Join the © Team), «Лаки и Фло вынюхивают кинопиратов» (Lucky and Flo Sniff Out Movie Pirates) – вот некоторые из названий комиксов и буклетов, разосланных напрямую в школы для использования на уроках. Общество защиты авторских прав США (Copyright Society of the USA) спонсировало «Неделю осведомленности об авторском праве» в школах в 2006 году. В своем информационном бюллетене «Как родился Гарри Поттер» общество писало: «Нарушение авторских прав – это просто модная фраза для обмана и воровства, когда вы получаете бесплатно то, за что должны заплатить».
На самом деле, как должно было знать Общество защиты авторских прав, закон об авторском праве ничего не говорит о мошенничестве. Как уже неоднократно отмечалось в этой книге, плагиат (студенческих сочинений, любовных романов, космических приключений, текстов песен и так далее) не охватывается законом об авторском праве, а в одном важном отношении исключается из него благодаря различию, которое он проводит между идеями и выражениями. Может быть, бесчестно пересказывать своего старого профессора в статье для местной газеты, но этот поступок даже отдаленно не является нарушением его авторских прав.
Столь же неверно приравнивать нарушение авторских прав к краже. Потому что кража – это преступление, а нарушение авторских прав – нет, и вы никогда не попадете в тюрьму за то, что не получили лицензии на перевод, адаптацию, цитирование, исполнение или любое другое вторичное использование защищенного материала[355]. «Неделя осведомленности об авторских правах», таким образом, направлена скорее на введение в заблуждение и запугивание, чем на просвещение молодежи.
MPA, группа лоббистов от киноиндустрии, зашла так далеко, что выпустила дидактический комплект «Какая разница?» (What’s the Diff?), в котором учителям предлагалось побудить учеников к участию с помощью вопросов такого рода: «Кто-нибудь когда-нибудь списывал вашу домашнюю работу или крал ваши идеи? Как вы себя при этом чувствовали?»[356].
Планы уроков были построены на других ложных и глупых утверждениях:
«1. Если вы за это не заплатили, значит, вы это украли.
2. Интеллектуальная собственность ничем не отличается от физической собственности.
3. Никогда не копируйте чужую творческую работу без разрешения владельца авторских прав.
4. Студенты, которые научились строго уважать интеллектуальную работу других людей, чтобы избежать плагиата, уже имеют прочную основу для понимания законов авторского права»[357].
Первый пункт не учитывает солнечный свет, подарки на день рождения и одолженный велосипед. Второй противоречит основополагающему принципу всего законодательства об авторском праве с 1710 года, согласно которому нематериальная и материальная собственность не тождественны друг другу. В третьем пункте игнорируется добросовестное использование и честное использование (fair dealing). Четвертый проводит ложное тождество между плагиатом и нарушением авторских прав. План урока просто жалок. Но пропаганда – первоклассная.
Что бы ни думали обо всем этом ученики начальной школы в штатах, где распространялись эти материалы, кампании удалось насторожить общественность в отношении бесплатного копирования чего бы то ни было. Например, в Принстонском университете преподавателей и студентов предупреждают, что если работа не принадлежит им или университету или если они не знают наверняка, что она находится в общественном достоянии, они должны:
«1. Найти альтернативный источник контента.
2. Определить, является ли использование добросовестным.
3. Получить разрешение (лицензию).
4. Обратиться за консультацией по поводу статуса авторского права».
Поскольку второй пункт невозможно выполнить без дорогостоящей юридической консультации, третий пункт – трудная и неопределенная задача, а четвертый пункт возвращает вас обратно к первым трем, эти правила призваны направить вас к пункту 1: отказу от использования контента.
Американская киноиндустрия и музыкальная индустрия – не единственные субъекты, прививающие культуру страха и трепета. В 1980-х годах французские издатели, действуя сообща, пытались остановить использование фотокопировальных машин студентами с помощью предупреждения, напечатанного на задних обложках многих книг: «Опасность!» – гласила надпись. Лозунг «Грабеж фотокопирования убивает книгу!» («Le photocopillage tue le livre!») основывался на новом слове photocopillage, полученном при соединении слов «фотокопирование» (photocopie) и «грабеж» (pillage). Их информационная кампания привела к созданию во Франции системы лицензирования фотокопий, которая сегодня стала международной, по крайней мере, принятой в большинстве стран Европейского союза. Однако, поскольку в печатном уведомлении об опасности не делалось различий между произведениями, находящимися в общественном достоянии, осиротевшими произведениями и охраняемыми произведениями с живыми авторами или законными владельцами, а также не упоминалось, что существует разрешенное использование в сфере образования и науки, предупреждение в виде черепа и костей в лучшем случае вводило людей в заблуждение.
Тем не менее этим кампаниям удалось возыметь весомый эффект. Это чувствуется в тревоге, которая нависла над всеми современными видами использования материалов, защищенных авторским правом, – от книг и фильмов до снимков и популярных песен. Издатели, университеты, музеи и пользователи копировальных машин ведут себя так, как если бы все виды использования чужих произведений требуют чьего-то разрешения – хотя это будущее еще не наступило.
Закон США об авторском праве 1976 года возвел высокую стену вокруг интеллектуальной собственности, но оставил в ней и потайные ходы. За рамки авторского права были целиком выведены правительственные публикации и решения судов. Закон также закрепил и формализовал правило, согласно которому имена, названия и короткие фразы сами по себе не подлежат защите. Любой может придумать другого персонажа по имени Эми или Изабель, написать новый роман под названием «Вегетарианка», «Преемник» или «Жизнь, способ употребления» или использовать в своем тексте короткую фразу вроде «переменчивый перст судьбы». Чтобы восполнить эти пробелы, владельцы известных и продаваемых произведений, особенно тех, которые коммерциализируются через несколько форм медиа (например, романы, являющиеся также фильмами), успешно регистрируют названия своих книг или фильмов, а также имена своих персонажей в качестве товарных знаков. Поэтому, несмотря на правило о названиях, вам возможно не стоит публиковать свой новый детективный роман под названием «Гарри Поттер и труп в библиотеке» или документальный фильм под названием «Интервью с Бильбо Бэггинсом».
Еще хуже то, что исключение в виде «коротких фраз» само по себе отменяется, когда слова составляют основной текст авторской песни, принадлежащей бдительной компании-правообладателю. При определении того, нарушает ли новая песня авторские права старой, используется критерий «существенного сходства» – общая оценка сходства двух песен с точки зрения текста, мелодии и общего настроения или ощущения от произведений. Поскольку не существует четкой границы того, какой объем дублирования необходим для достижения «существенного сходства», этот вопрос решается в каждом конкретном случае. Например, авторы старой песни 2001 года под названием «Playas Gon Play» подали в суд на певицу Тейлор Свифт[358] за повторное использование этой фразы в песне «Shake It Off». Изначально дело было отклонено на том основании, что текст песни не был достаточно оригинальным, чтобы претендовать на защиту прав копирования, но апелляционный суд отменил это решение и заявил, что вопрос об оригинальности должен решаться присяжными[359].
Стороны достигли мирового соглашения в декабре 2022 года в досудебном порядке. Поскольку условия урегулирования недоступны общественности, границы «короткой фразы» остаются столь же неопределенными, как и прежде. Однако судебные расходы и непредсказуемые результаты разбирательств бросают тень сомнения далеко за пределы сферы популярной музыки. Ни один автор в любой области культурного производства не может быть уверен в том, что предусмотренное законом исключение в виде «коротких фраз» защитит его от иска о нарушении авторских прав.
Предположим, вы хотите использовать в качестве названия главы в книге выражение из пяти слов, которым можно описать смысл речи Жана Вальжана на смертном одре в конце «Отверженных». Эта простая фраза была использована в качестве названия знаменитой песни[360] звездной рок-группы, которая 50 лет назад сделала Великобританию родиной поп-музыки. Ваш издатель скажет вам, что вы должны получить разрешение на использование этого выражения, поскольку, несмотря на то что «короткие фразы» не подлежат защите авторским правом, эти пять слов составляют существенную часть повторяющегося текста всей песни. Вы возражаете, что использование этой вполне христианской фразы в качестве названия главы в книге совершенно не похоже на публикацию, исполнение или запись песни с этими словами, но ваш издатель говорит вам, что вы должны попытаться получить разрешение, иначе его страховка может быть аннулирована. Очевидно, что владельцы прав на песню гораздо богаче вас и, вероятно, гораздо богаче вашего издательства или даже владеющей им группы компаний, поэтому у них гораздо больше возможностей подать на вас в суд, чем у вас – защитить себя. Но даже если маловероятно, что компания по управлению правами подаст иск о нарушении прав, когда фраза из текста песни повторяется в совершенно другом контексте и жанре, и, скорее всего, проиграет дело, ваш издатель все равно откажется. Каково же решение? Вы отказываетесь от него и выбираете другое название главы. Вот так простое высказывание из пяти слов, что единственным условием вечного счастья является эмоциональное взаимодействие себя и другого человека, на практике, если не в принципе, было изгнано из литературы до истечения 70 лет с даты смерти двух оставшихся в живых членов группы, а это может продлиться вплоть до начала XXII века. Конечно, для судеб мира факт непримечательный. Но тем не менее абсурдный.