«Однажды ваша жизнь промелькнет у вас перед глазами. Сделайте так, чтобы вы захотели это увидеть».

Д. Уэй

11 сентября 2001 года Джерард увидел, как обрушился Всемирный торговый центр.

«Там было четыреста человек, и я стоял у перил. Прямо у нас на глазах все просто рухнуло. Это была самая большая гребаная нейтронная бомба душевных страданий, которую вы когда‑либо испытывали. Я знал, что в этом здании у меня никого нет, но коллеги тех, кто там работал, сходили с ума. Плакали, кричали, проклинали и вопили о дьяволе. У меня высокий уровень эмпатии. Это дар и проклятие.

У меня такой уровень эмпатии, при котором я могу испытывать эмоции настолько сильные, что они вызывают мгновенный приступ рвоты».

Как и в случае с ограблением магазина комиксов, трагедия заставила Джерарда пересмотреть свою собственную жизнь.

«Я использовал это как катализатор – я решил принять это, послать все к черту и основать группу. Я просто знал: это то, что я хочу прямо сейчас».

Спустя годы он расскажет журналу Spin: «Я буквально сказал себе тогда: да пошло оно. Я должен выйти из подземелья. Я хочу увидеть мир. Я должен иметь в нем значение».

С тех пор он обосновался у родителей с очень маленьким репетиционным усилителем и гитарой Fender и сочинил «Skylines and Turnstiles», положившую начало новому альбому.

«В то время я написал и „Fashion Statement“, но мы не использовали ее до выхода второго альбома. Сидя в пижаме или нижнем белье, с крошечным усилителем, я придумывал песни».

Эта и еще две композиции – «Cubicles» и «Bring More Knives» – будут записаны на импровизированной студии, расположенной на чердаке Мэтта Пелисье.

«Мы собрались на чердаке у Пелисье, где я раньше репетировал с The Rodneys, и Джерард с Мэттом сыграли мне „Skylines and Turnstiles“, потому что это единственная готовая песня, которая у них имелась на тот момент, – смеялся Рэй. – На этот чердак вела бесячая лестница. Такая крутая и извилистая, что не очень удобно для переноски гитары и усилок. На чердаке часто собирались не только репетировать, и там кругом был полный бардак и куча дерьма».

«Get the Gang Together» Gerard Way, Don Blum – 3:40

Полученные демозаписи получили название Dreams of Stabbing and/or Being Stabbed, но в итоге стали просто The Attic Demo – «Чердачные демки».

Тот самый роман

Майки работал в американской сети книжных магазинов Barnes & Noble. Однажды вечером он расставлял по полкам книги и наткнулся на стопку романов Ирвина Уэлша «Экстази: три истории о химическом романе». Майки записал название на листке бумаги, сунул его в карман и вечером отправился домой. Так и родилось название My Chemical Romance.

* * *

В конце девяностых Нью-Джерси считался центром музыкальной сцены, которая на рубеже веков сформировала андеграунд альтернативного рока. Пока Джерард ездил на Манхэттен и обратно в Школу визуальных искусств, его район начал кишеть новыми группами: Thursday, Saves The Day, Midtown, Poison The Well, взявшие за основу пост-хардкор и раскрасившие его новым, более эмоциональным звучанием.

Группы давали концерты где придется: подвалы, клубы, залы, места, где даже нет сцены как таковой. И вся эта движуха происходила всего в тридцати милях от Белвилла.

Образованная в 1997 году группа Thursday и ее вокалист Джефф Рикли стали лидерами того, что стало известно как эмо-рок. Рикли предпочитал называть это постхардкором. Музыка, которую он создавал, была вдохновлена хардкор-группами, которые он видел на Манхэттене, но учитывала тот факт, что вокалист не мог так же яростно кричать и гроулить.

«Я слушал много постхардкорной музыки и так называемого screamo, – упоминал Рикли. – Эта музыка была такой насыщенной, такой страстной. В ней были интенсивность и неистовство хардкорных групп, но также сложность и чувствительность таких групп, как Fugazi. Это побудило меня заниматься музыкой – заставило меня по‑настоящему захотеть заниматься музыкой. Но оказалось, что мой голос просто звучал не так, как я хотел. Мы походили на Joy Division, исполняющих хардкор, что в то время казалось людям очень странным».

«Наследие Quicksand, Sunny Day Real Estate, Texas и других породило новую волну постхардкора в конце девяностых. Существует прямая связь между этой новой культурой и музыкой My Chemical Romance. В принципе нас никогда нельзя было точно назвать эмо, – напоминал Джерард в студенческой газете The Main Campus. – Поставьте наши пластинки после пластинок эмо-групп, и вы не увидите никакого сходства».

«Millions» Gerard Way, James Dewees – 3:28

* * *

В двух милях от Белвилла, сразу за рекой Пассаик, находится городок Карни. В то время в нем жил Алекс Сааведра – молодой, легкий на подъем, горящий своими идеями. Он услышал новое звучание групп и, осознав, что некому заниматься выпуском этой музыки, решил заняться этим сам. Так появились Eyeball Records.

«Я основал лейбл в старших классах, – говорил Сааведра. – Мне повезло иметь много талантливых друзей. Нам нравилось хорошо проводить время, и к нам было легко найти подход. Полагаю, это и привело к тому, что люди захотели прийти и стать частью нашего предприятия. Так что мы все росли и росли. Eyeball всегда придерживались политики открытых дверей. Люди приходили с искрой идеи, а мы помогали им воплотить эту идею в жизнь. В Eyeball не было никакой иерархии, не было ничего эксклюзивного или высокомерного – нам было насрать, кто вы такие. Нам было все равно, даже если вы не умели вдержать гитару; мы все собрались, чтобы повеселиться».

Одним из завсегдатаев резиденции стал Майки Уэй.

«Майки не бывало дома, – вспоминает Сааведра. – Он практически жил с нами в Eyeball house – он выпивал все наше пиво и водку и никогда не уходил. С другой стороны, в то время это описание подходило многим людям, так что я не могу просто указать на него пальцем. Всегда нужно было быть уверенным, что Майки рядом и что он в курсе дел. Он очень умный парень и обладает отличным аналитическим складом ума, часто бывает немного молчаливым, но, когда его выводишь из себя, он становится просто потрясающим».

Майки был неважным басистом и, прежде чем попасть в группу брата, провалил прослушивание в другую группу лейбла Eyeball, Pencey Prep, основанной гитаристом по имени Фрэнк Айеро, с которыми они вскоре стали хорошими друзьями. В итоге Pencey Prep распались, а Фрэнк чуть позже присоединился к кемиклам.

Хочешь играть – играй

Фрэнк Айеро вырос, слушая пластинки своего отца, среди которых важное место занимали блюз и Rolling Stones. В возрасте тринадцати лет он познакомился с Джоном «Хэмбоуном» Макгуайром, который был на несколько лет старше его и познакомил Фрэнка с хардкор-панком, а также с Jawbreaker, The Bouncing Souls, Misfits и Black Flag.

«Я начал понимать, что есть группы, которые не намного старше меня, родом из Джерси, и которые занимаются музыкой, – сказал Фрэнк. –  Потом я нашел группы моего возраста из моего города. Я понял, что не обязательно быть рок-звездой, чтобы пойти и начать играть».

Он играл в панк-рок-группе с Хэмбоуном. Когда закончилась средняя школа, Фрэнк и Хэмбоун окунулись в местную музыкальную жизнь –  ту, что была основана лейблом Eyeball Records – и влюбились в нее. Вместе они создали Pencey Prep и вскоре стали частью хардкорного ландшафта Джерси. У Pencey Prep появилось небольшое число преданных поклонников.

«Когда я узнал, что рядом со мной проходят панк-рок-концерты, я подумал: „Черт возьми, вы что, издеваетесь надо мной? Маленькие дети снимают комнаты и устраивают шоу? Это все, чем я собираюсь сейчас заниматься“», – сказал Фрэнк.

«Тогда было так много концертов, на которые можно было сходить, –  говорил Хэмбоун. – Если бы я мог вернуться в любое время, я бы вернулся туда. Никому ни до чего не было дела, у тебя в кармане хватало денег, чтобы ходить на концерты. Мы репетировали весь день – по девять часов. Потом мы ходили на концерт, потом возвращались и еще немного репетировали. Тогда это были Фрэнк, Шон, Нил, Тим и я. Мы были практически неразлучны».

Они записали демо, а затем обратились к Алексу Сааведре из Eyeball с просьбой подписать с ними контракт и выпустить их альбом.

«Maya the Psychic» Gerard Way – 3:02

Фрэнк Айеро.

Фотосессия от сентября 2004 года.

«Фрэнк был по‑настоящему уверенным в себе парнем с большим энтузиазмом, – говорил Сааведра. – Но я не думаю, что он знал, чего, черт возьми, хотел. Он знал, что хочет заниматься музыкой, но не понимал, как это сделать и какое звучание ему нужно».

Тем не менее Сааведра согласился выпустить подготовительный альбом Pencey, и они приступили к записи в студии Nada, где позже будут записываться My Chemical Romance. Фрэнк в полной мере предстал в образе берсерка: кричал, выл и бушевал перед микрофоном.

«Я старался ничего не утаивать, – признался Фрэнк. —

Именно так я отношусь к музыке и выступлениям: я весь отдаюсь сцене и ухожу опустошенным. Без этого мне кажется, что я сделал что‑то неправильно.

Думаю, причина, по которой я играю так, как я играю, вероятно, в том, что я никогда не чувствую себя хорошо и всегда пытаюсь досадить самому себе. Это не эмоциональная проблема, а физическая – я всегда чувствую усталость и упадок сил, моя иммунная система разрушена из‑за вируса Эпштейна-Барра. У меня странные проблемы с желудком, из‑за которых меня постоянно подташнивает до такой степени, что мне кажется, что меня вот-вот вырвет. По-настоящему хорошо я чувствую себя только когда ухожу со сцены. Это единственный момент, когда меня больше не тошнит».

«Очевидно, мне все равно, хороша ваша группа или нет, – это я выпустил пластинку Pencey Prep, не так ли? – смеялся Сааведра. – На самом деле мне не понравилась пластинка, но мне понравились ребята, потому что у них были большие сердца».

«Ни на секунду не поверю, что ему действительно нравилась наша группа, – соглашался Фрэнк. – Мы ни в коем случае не были фантастической группой, но нам нравилось играть, и мы хотели играть. Думаю, он увидел стоящую за этим страсть и подумал: „Наверное, я должен дать этим парням шанс“».

Диск Heartbreakin Stereo был выпущен в ноябре 2001 года. Pencey Prep отправились в небольшое турне в поддержку альбома, но их будущее так и не было определено. Сабатино покинул группу, затем их барабанщик Хагевик решил, что тоже хочет уйти, и Pencey начали разваливаться. К тому времени Фрэнк начал тусить с ребятами из My Chemical Romance, и в течение нескольких месяцев Джерард, Майки, Рэй и Мэтт изменили ход его жизни.

Потому что от демо-записей этой новой группы продюсер пришел в восторг.

«Мы все такие: срань господня! Джерард умеет петь! Где это было раньше? – вспоминал Сааведра. – Джей только что открыл в себе талант, который был у него всегда».

Сааведра настоял, чтобы они записали демоверсию того, что он считал их лучшей песней, – «Vampires Will Never Hurt You» – и через три с половиной месяца после своего образования группа задумалась о полноценном альбоме.

«No Shows» Gerard Way, Ian Fowles – 4:12

Джерарда захлестнула волна вдохновения, и, как обычно, он не мог сосредоточиться ни на чем другом, пока не доведет дело до конца.

«В тот момент это было необходимо сделать быстро. Мы должны были выступить перед публикой, мы должны были донести все это до людей, – вспоминал Джерард. – В этом виделось какое‑то волшебство, которое казалось таким необычным.

Я никогда не испытывал ничего подобного ни в чем, что я делал раньше в своей жизни, – будь то рисование, или другие музыкальные группы, которые я создавал, или проекты, где я принимал участие в записи. Когда ты ищешь новое звучание, ты испытываешь одно из самых сильных чувств в мире. Наше творчество казалось по‑настоящему уникальным, и, что самое важное, оно было нашим».

Они рассказывали о себе всем, кого знали. Джерард, который так долго был застенчивым затворником, не мог перестать болтать о своей новой группе, когда столкнулся на вечеринке с Джеффом Рикли, местной звездой и солистом группы Thursday.

«Мы с братом собираемся создать группу! Нет, я серьезно. Мы будем называться My Chemical Romance».

Рикли рассмеялся.

«Что ж, по крайней мере, у тебя отличное имя. Я уверен, ты станешь знаменитостью…»

Не растерявшись, Джерард взял гитару и попытался сыграть несколько песен.

«На самом деле я не хотел слушать, потому что мы были на вечеринке», – признавался Рикли. Но несколько недель спустя Алекс Сааведра позвонил ему взволнованный и предложил прийти к ним на репетиции.

«Чувак, я должен рассказать тебе о MCR. У них есть одна песня, которую они записали, и она действительно хороша».

«Ладно, как скажешь», – сказал Рикли с явным скептицизмом.

Но Сааведра прислал ему диск с «Вампирами», которому наконец удалось поразить продюсера.

«Я сразу же позвонил им и сказал: „Это действительно круто. Я никогда не слышал ничего подобного“».

Вскоре после этого группа отыграла свой первый концерт в Юинге, штат Нью-Джерси, в октябре 2001 года, а к марту 2002 года приступила к записи нового материала в студии звукозаписи Nada, что превратилось потом в альбом I Brought You My Bullets, You Brought Me Your Love, ставший в итоге дебютным альбомом My Chemical Romance.

«How It’s Going to Be» Gerard Way, Jamie Muhoberac – 3:44