Неделя выдалась безумной. После всех поисков в библиотеке, вечеров, проведённых над пожелтевшими подшивками студенческих журналов, и бесконечных репетиций перед ежегодным весенним балом, Джиневре не хватало только одного — почувствовать себя следующей жертвой неизвестного маньяка. Мысль звучала абсурдно, но последние события слишком навязчиво толкали её к этому страху.

Она сидела за партой в аудитории правого крыла, где по субботам собирался клуб дебатов. Пыльные жалюзи были приоткрыты, и Джинни безучастно наблюдала, как внизу, в парке, садовник мистер Харрис сгребал граблями отошедшую прошлогоднюю листву. Дождь моросил уже третий день подряд, серое небо не давало и проблеска солнца, и капли на окне стекали тонкими струйками, стирая мутные силуэты деревьев. В коридоре снаружи гулко хлопали двери, слышался топот кроссовок и звонкий смех — часть студентов уже собиралась на спортивные секции.

— Джинни? — раздался сзади мужской голос.

Она обернулась. Мэтт Уоррен, высокий блондин с аккуратно подстриженными волосами, стоял у стола, не зная, куда деть руки. Он теребил прядь на затылке и смотрел на неё слишком внимательно.

— Что-то случилось?

Джиневра опустила взгляд. Конечно, случилось. Её лучшая подруга скрывала тайны, жила двойной жизнью, а потом погибла только потому, что была слишком популярной. И теперь она сама занимала все места Клэр.

— Всё в порядке, — выдавила она. — Просто слишком много дел, задумалась обо всём.

— Понимаю, — Мэтт натянуто улыбнулся. На мгновение в его взгляде мелькнуло сочувствие, но он не стал настаивать.

— Я отойду, — сказала Джинни и поднялась. Схватив сумку, она вышла в коридор.

Правое крыло «Хиллкреста» всегда производило впечатление музея. Высокие потолки, полированные мраморные плиты пола, ряды массивных дверей в клубные аудитории. Стены увешаны фотографиями выпускников: лица победителей олимпиад, спортивных команд, редакторов университетской газеты. Среди них — Клэр Ланкастер, улыбающаяся с рамки, освещённой неоновым бра в золочёной оправе.

Из-за угла показались двое студентов с гитарами в мягких чехлах, они что-то обсуждали про бал и ушли к лестнице. В коридоре стало тихо.

Через десять минут Джинни должна была встретиться с девчонками в актовом зале, за кулисами. Лора обещала принести старые журналы университета, а ещё — какие-то вырванные страницы из полицейских рапортов о делах, связанных с исчезновениями на склонах горы Уайтфейс.

Пройдя мимо витрины с кубками, Джинни остановилась. За стеклом блестели золотые чаши, натёртые до зеркального сияния. Под каждой — таблички с именами. Имя Клэр встречалось не раз: как минимум семь кубков принадлежали ей.

И вдруг, глядя на отражение в одной из чаш, Джинни заметила движение. Тонкий, почти неуловимый отблеск.

Она резко обернулась. Коридор был пуст. Только тусклый свет из окон, ряды дверей и тишина.

И тут у самого поворота что-то мелькнуло. Край красной ткани исчез за углом.

— Эй! — крикнула Джинни, и её голос прозвучал слишком громко в этой тишине. — Кто там?

Никто не ответил. Лишь вдалеке заскрипела дверь — кто-то, может, из преподавателей, выходил из кабинета.

Скорее всего, разыгралось воображение. Слишком много разговоров с Лорой и Вероникой, слишком много догадок.

Джинни выдохнула, развернулась на невысоких лакированных каблуках и поспешила к актовому залу, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Пройдя несколько длинных коридоров, Джинни наконец добралась до актового зала. Тяжёлые двери со старой латунной ручкой скрипнули, и её встретила тишина, нарушаемая лишь слабым эхом шагов. Внутри царил полумрак: свет пробивался через высокие окна под самым потолком, и на пыльных креслах ложились полосы бледного дневного света.

Джинни прошла по узкому проходу, скользя пальцами по бархатным спинкам кресел. У самой сцены, на расстеленных ежегодниках и разложенных стопками старых журналов сидели Одри, Рони и Лора. Они что-то оживлённо обсуждали, листая страницы, перегибаясь друг к другу через груду бумаг.

Если бы не знала Лору, Джинни могла бы поклясться, что видит там Клэр: схожая осанка, резкие движения, даже то, как она наклонялась, поправляя волосы, — всё было слишком похоже. Мысль кольнула, и в памяти всплыл эпизод — тот самый, за несколько дней до исчезновения Клэр.

Актовый зал. Декабрь 1983 г.

Вечер тянулся лениво. На сцене, украшенной к Рождеству, девочки раскинулись кто как. Еловые гирлянды с тонкими лампочками свисали вдоль кулис, а на высоких окнах блестели хрустальные шары, отражая мягкий свет. Весь зал благоухал свежестью хвои и сладким запахом карамельных тросточек, которыми кто-то украсил подоконники.

— Мы с родителями уезжаем во Флориду к бабушке, — лениво проговорила Одри, лежа на своём портфеле и глядя куда-то вверх, на металлические мостки над сценой. — Кажется, приезжают какие-то дальние родственники. Родители решили, что Рождество всей семьёй — хорошая идея.

— А ты что делаешь, Клэр? — спросила Джинни, ткнув подругу локтем в плечо. — Опять в Швейцарию, кататься на лыжах?

Клэр не ответила сразу. Она сидела на полу, подтянув колени, и смотрела в никуда. Губы приоткрыты, глаза — отрешённые. Когда за кулисами раздался скрип двери и появился уборщик Тео с ведром и шваброй, Клэр вздрогнула и резко повернула голову. Потом, заметив его, выдохнула, натянуто улыбнулась.

— Слишком много кофе пью, — наконец сказала она, убирая с лица светлую прядь. — Думаю, останусь в «Хиллкресте» на праздники. Но это пока не точно. У меня здесь… дела. Сами знаете.

— Конечно, ты же мисс Занятость, — фыркнула Рони, закусив соломинку от колы и прыснув от смеха.

Клэр не ответила. Она потянулась к сумке, вытащила расческу, и вместе с ней на пол выпал сложенный лист бумаги. Джинни заметила, как Клэр моментально побледнела. Она торопливо развернула бумагу, её руки дрогнули.

— Всё нормально? — спросила Джинни, пытаясь заглянуть через плечо.

— Чёрт… я совсем забыла, у меня встреча в литературном клубе, — перебила Клэр, поспешно складывая листок и пряча его обратно в сумку. — Девочки, извините. Увидимся вечером в комнате.

Она резко поднялась, поправила юбку, подтянула ремешок сумки на плече и почти бегом вышла со сцены. Дверь зала громко хлопнула, и гирлянды на секунду дрогнули от сквозняка.

* * *

Одри заметила Джиневру первой и, откинувшись на локоть, легонько похлопала ладонью по старому бархатному ковру, усыпанному катышками, приглашая её присесть.

— Что тут у вас? — Джинни скинула сумку в сторону, и половицы под ней жалобно заскрипели.

В зале было душно: батареи гудели, где-то в углу потрескивала лампа, а из коридора тянуло запахом дешёвого кофе из автомата.

— Ничего нового, — протянула Лора, лениво закинув в рот тонкую полоску лакричной конфеты. Обёртки уже кучкой лежали рядом, смятые и блестящие в свете лампы. — Всё то же самое: их объединяла только популярность, не более.

— Я тут вспомнила, — сказала Джиневра, поправляя круглые очки на переносице. — Кажется, Клэр тоже получала записки. Помните, за пару дней до её исчезновения мы сидели здесь же, и из её сумки выпала бумажка, которая явно заставила её нервничать?

— Я не помню, — откликнулась Вероника, откинув рыжие волосы назад и пролистав ещё пару страниц старого журнала за 1974 год.

— А я… кажется, припоминаю, — задумчиво сказала Одри. Она сидела ровно, будто на собрании, и не выпускала из рук свою золотую ручку Parker. — Но почему мы тогда не придали этому значения?

— Клэр всегда нервничала перед Рождеством, — Джиневра опустила взгляд. — Это казалось частью её характера, не поводом для паники.

Лора зевнула так громко, что их разговор прервался. Девочки синхронно повернули головы к ней.

— Я хотела рассказать кое-что, — небрежно бросила Лора, играя с блестящей застёжкой на своём пальто. — Я листала дневник.

— Без нас? — Одри вскинула бровь, её голос стал холоднее обычного.

— Ну, вы же без меня его уже читали, — Лора скривила губы в лёгкой обиде и снова зажевала конфету. — Так вот. Вы заметили, что несколько страниц было вырвано?

Джиневра замерла, посмотрела на остальных. Все синхронно покачали головами.

— Я не знаю, что там было, но на следующих страницах в некоторых местах остались продавленные следы от ручки. Я взяла карандаш и аккуратно затенила. И знаете что? Там оказались сердечки и что-то про свидание. Думаю, речь шла о медвежонке.

Одри закусила губу, а Вероника села ровнее.

— Если этот медвежонок действительно взрослее, и это кто-то из преподавателей, то он вполне мог быть причастен к убийству Клэр, — пробормотала Вероника. — Может, он встречался со всеми этими пропавшими девчонками.

— Это насколько же он стар, если первое убийство датировано ещё пятидесятыми? — Джиневра подтянула очки повыше, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Он мог быть студентом тогда, а потом вернуться сюда как преподаватель. Чтобы иметь доступ к новым жертвам. Этот псих явно зациклен на популярных девчонках «Хиллкреста», — Лора откинула прядь светлых волос за ухо.

И тут, как по сигналу, сверху прямо в центр их круга упал листок бумаги. Девочки вздрогнули.

— Чёрт… — Джиневра резко подняла голову. На верхних мостках что-то мелькнуло. Красная ткань, короткая вспышка, и металлический топот удаляющихся шагов.

— Эй! Смотрите! — Джиневра вытянула палец вверх.

Но когда остальные посмотрели — там уже было пусто.

— Что ты увидела? — голос Одри сорвался.

— Что-то красное, кусок ткани, — сказала Джиневра. Она чувствовала, как в груди всё сжимается. — Совсем недавно за мной следили. И тоже кто-то в красном.

— Господи, — Вероника отшатнулась. — Скажи, что ты шутишь.

— Нет, — Джиневра выдохнула. — Похоже, преследователь действительно существует.

Лора подняла листок.

— Что в письме?

Джиневра осторожно развернула его. На неровных строчках, будто выцарапанных дрожащей рукой, было написано:

«Тик-так, Джиневра, время идёт, скоро и твой черёд».

— Боже! — Вероника вскрикнула, едва не уронив журнал. — Джинни, тебе нужно уехать отсюда. Немедленно!

— Он явно выбрал тебя целью, — голос Одри задрожал, но она старалась выглядеть собранной, оглядывая пустой актовый зал.

Джиневра почувствовала, как горло сжало. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышат все. Может, ей и правда пора исчезнуть из «Хиллкреста».