За окном уже давно рассеялся рассвет. Сквозь тонкие кружевные занавески столовой «Хиллкреста» в зал пробивался мягкий свет — тот самый, утренний, когда небо еще бледное, почти молочное, а деревья вдалеке теряются в лёгком тумане. Где-то среди сосен ещё слышалось журчание капели: ночь была прохладной, но день обещал потепление. Из глубины леса доносилось щебетание птиц — редкий, почти сказочный звук для тех, кто привык к университетскому гулу и звонку на пары.

В столовой было людно. Знакомый гул голосов, скрип обуви по отполированному паркету, звон фарфора и ложек по подносам — всё это сливалось в фоновую какофонию, которую могли понять только студенты «Хиллкреста». Девчонки в коротких клетчатых юбках, парни в свитерах с логотипами университета, кто-то с гитарой за спиной, кто-то с сигаретой, зажатой в кулаке, хотя курить в столовой было нельзя.

Сегодня на завтрак была овсянка. Тая, девушка с короткой стрижкой и огромными серёжками в форме колец, кривилась, глядя на свою тарелку. Кто-то у окна спорил о Стивене Кинге, а ближе к буфету студент по имени Питер доказывал своей подруге, что Джанет Джексон вот-вот затмит свою семью.

Одри сидела в самом углу, у их стола. Их — того самого, за которым всегда собирались они четверо. Стол примыкал к большому окну с видом на лес. По утрам, особенно весной, если повезёт, можно было увидеть семейство оленей, вышедших на луг. Иногда кто-то шептал, что это к счастью. Девочки любили наблюдать за ними, особенно Клэр — она всегда говорила, что эти животные «знают больше, чем мы думаем».

Одри сидела прямо, как всегда, на ней был мягкий тёмно-синий свитер и золотые клипсы в ушах. Каштановые волосы собраны в низкий хвост. Она размешивала кофе в фарфоровой чашке с тонким ободком — одну из тех, что тайком брали из преподавательской посуды, потому что в ней всё казалось важнее.

— Всё ещё не могу поверить, что Клэр была совершенно другой, не такой, как мы её представляли, — сказала Вероника, теребя кончик своей рыжей косы.

Одри не ответила, только коротко качнула головой. Она сама пыталась как-то разложить всё по полочкам — беременность Клэр, её тайные поездки в Швейцарию, подруга, которая выглядела почти в точности как Клэр, но с другим выражением лица. Более вызывающим.

— Думаешь, она бы когда-нибудь рассказала? — Вероника осторожно зачерпнула овсянку, глядя в неё, как в воду, в поисках ответов.

— Я уже ни в чём не уверена, — сказала Одри. — Столько лет дружбы, а по итогу… — Она отпила кофе, взгляд её был направлен куда-то сквозь окно. В никуда.

— Почему мы вообще верим этой Лоре? — Вероника повернулась к подруге. — В дневнике о ней ни слова. Клэр ни разу её не упоминала. Зачем ей было скрывать всё это?

Одри только приоткрыла рот, чтобы ответить, как в столовую влетела Джиневра. Она была без пальто, в объёмном кардигане цвета пыльной лаванды и с взлохмаченными волосами, а за ней — Лора, всё такая же дерзкая, с блеском в глазах, в кремовом пальто, которое она едва застегнула на бегу. Её белые кеды скользили по полу, и пара студентов недовольно отступила в сторону, когда она почти врезалась в поднос с оладьями.

— Вот они! — выдохнула Джиневра, метнувшись к их столику, как будто от этого зависела её жизнь.

Одри, чуть приподняв бровь, посмотрела сначала на неё, потом — на Лору, скрестив руки на груди.

— Привет, — с изящной улыбкой протянула Лора, опускаясь на свободный стул. Она оглядела зал с ленивым интересом, как будто уже знала всё и всех.

Вероника коротко махнула рукой и поправила ворот куртки Levi’s. Джиневра, тяжело дыша, откинулась на спинку стула и вытащила из сумки тот самый дневник — с потрёпанным переплётом и страницами, истончившимися от времени.

— Мы с Лорой нашли кое-что. В дневнике Клэр… парень, которого она называла «Медвежонок». Он здесь. В «Хиллкресте», — произнесла Джинни тихо, почти шёпотом.

— Он тот самый?.. — Одри прищурилась. — Тот, от кого она была беременна?

Лора вздохнула, заметно растеряв свою уверенность.

— Клэр была беременна? — нахмурилась она.

— И ты утверждаешь, что была ей близка? — Вероника посмотрела на неё с подозрением, её голос стал резким.

Лора только закатила глаза.

— Девчонки, нам нужно выяснить, кто этот Медвежонок. Мы должны знать, что произошло той ночью, — Джиневра открыла дневник, перелистнула несколько страниц и бросила его на середину стола.

— А если он нам ничего не скажет? — Вероника сложила руки. — У нас ни имени, ни описания. Просто глупое прозвище и обрывки строк.

— Надо прочитать всё, до конца, — Джинни провела пальцами по краю страницы. — Он упоминается не раз. Там должно быть что-то ещё.

Одри взяла дневник в руки, её пальцы провели по чернильным записям и пятнам от губной помады, как будто она хотела почувствовать тепло Клэр через бумагу. Остановилась на одной странице, обведённой в кружочек.

Март 1983 г.

«Ох, сегодня была такая спокойная прогулка, я вернулась прямо под вечер. Девочки уже спали. Господи! Если бы они узнали, где и с кем я была… Я бы не смогла закрыть им рты! Он не такой, как все в «Хиллкресте». Он другой. Он круче. Он тоже увлекается…»

* * *

— Чёрт, страница размазана, — произнесла Одри. На полях — размытые чернила, будто кто-то пролил воду. Следующие три страницы были едва читаемы, с разводами, похожими на слёзы.

— Ладно. Я пойду. Если что-то выясните, дайте знать вечером, — Лора встала, поправляя выбившуюся прядь и потуже затягивая пояс пальто.

Вероника вдруг подняла взгляд.

— Лора, а почему тебя не было на вечере прощания с Клэр?

Лора остановилась на полпути, медленно обернулась.

— У меня не было свободного времени. Переезд, сумки, коробки. Ты же знаешь, как это бывает, — голос был слегка дрожащим, как будто она торопилась всё закончить и уйти.

— Хорошо, — протянула Вероника, не отводя от неё взгляда.

Лора кивнула и, обернувшись, вышла в коридор. За ней закрылась дверь, в столовой снова зашумели: кто-то смеялся у окна, кто-то громко спорил о расписании занятий.

— И что это было? — спросила Одри, медленно поворачиваясь к подругам.

Вероника выждала пару секунд, пока не стихли шаги Лоры за дверью, и склонилась ближе к столу.

— Вечером, когда кто-то нарисовал смайлик на запотевшем стекле в оранжерее, я видела силуэт. Светловолосый. Я думала, это просто галлюцинация… Но теперь не уверена.

— Ты думаешь, это Лора? — Джиневра подалась к окну, вглядываясь в серое небо над кампусом.

— Не знаю. Но она появилась слишком вовремя. Сразу после записки. Сразу после смайлика. Это либо глупый розыгрыш, либо… что-то большее. Нам стоит быть осторожными.

— Нужно за ней проследить, — сказала Одри тихо, но уверенно.

— Я этим займусь, — Вероника откинула за плечо свою тяжёлую косу и встала. — Через полтора часа — встречаемся в комнате.

Девочки молча кивнули, и в воздухе повисло тяжёлое, тревожное молчание.