В ЭТОТ МОМЕНТ никто из них не обращал внимания на то, что драгоценная медь затвердевала в змеевиках охлаждения, превращаясь в металлические гранулы, которые засыпались в бункеры. Настоящим испытанием было наблюдать за тем, что их луч магнитной драги делал с поверхностью Солнца.

Происходило невероятное. Если этот хрупкий магнитный палец силы хоть на мгновение потревожит могучий огненный шар внизу… Карлин знал как легко нарушить тонкое равновесие поверхности звезды, какая реакция будет на небольшое изменение давления. Мог возникнуть вихрь, который расширится, превратившись в гигантское солнечное пятно. Если это случиться, разразиться катастрофа…

— Пока никаких признаков водоворота… — выдохнул Джонни, вглядываясь вниз через черные линзы, защищающие от бликов. — Вообще никаких признаков.

Но не было ощущения победы, ни мгновения чистого триумфа. Просто время быстро бежало… Медный поток вливался в трюм корабля, а Джонни постоянно докладывал:

— Нет никаких признаков вихря солнечного вещества…

Силовые волны сотрясали корабль, когда патрульные крейсера далеко за пределами солнечной короны стреляли… И всякий раз их ракеты ложились все более и более точно. Но заговорщики не обращали на них внимания. Успех или неудача самого дерзкого инженерного подвига в истории Галактики зависели от невнятных донесений Джонни.

— Пока нет никаких признаков вихря…

Наконец Джонни Лэнд поднял голову и посмотрел на своих товарищей с диким недоумением.

— Мы сделали это, — объявил он. — Мы почти наполнили бункеры медью, и внизу нет никакого вихря, никакого пятна. Мы научились добывать материю звезд.

По лицу Лессера текли слезы. Харб Ленд выглядел ошеломленным. Но Джонни пересек трюм и подошел к стене, через которую в бункеры подавались охлаждающие змеевики. Он всмотрелся в кварцевую обзорную пластину.

Его спутники смотрели вместе с ним. Второй грузовой трюм были доверху завален блестящими красными гранулами. Медь, девственно-чистая, засыпалась в хранилище, уже почти заполнив его. Медь добытая из фотосферы Солнца!

— Медь для Земли! — прошептал Джонни. Теперь его худое лицо пылало. — Энергия, и новая жизнь, для старой планеты!

«Феникс» дико качнулся, и металл пронзительно завизжал, когда очередной залп, встряхнул корабль.

— Трубы обратной подачи! — завизжал Лессер, вскакивая на ноги рядом с Карлином.

Стены корабля выдержали удар, но лопнули натянутые кабели и перегорели катушки охладителя. Две трубы обратной подачи поддались. Раскаленные добела пары меди хлынули через разрывы.

— Зажимы на эти две трубы! — завопил Джонни. — Если они не выдержат, все пойдет прахом!

Знание того, что случиться, если трубы не выдержат, если перегретый металлический пар вырвется в трюм, заставило Карлина в безумном порыве броситься к зажимам с гаечным ключом наперевес.

Он перекрыл одну из труб зажимом, а Вито затянул болты, которые намертво соединили края разрыва. После этого Карлин повернулся к другой трубе.

— Зажим! — закричал Джонни Ленд, и его крик был похож на хриплый вой агонии.

Кровь отхлынула от сердца Карлина, когда он увидел что происходит. Другая натянутая труба была готова взорваться, и Джонни Ленд обхватил ее руками и с мучительным усилием удерживал, а раскаленный добела пар несколько раз окатил его тело.

Харб Лэнд в бешенстве оттащил брата в сторону, а Карлин тем временем обхватил трубу большим зажимом и судорожно закрутил болты.

Харб склонился над братом.

— Джонни! Джонни!

Вся грудь и шея Джонни были почерневшими и обожженными. Его лицо превратилось в жуткую маску, а раскрытые глаза смотрели уда-то в пространство.

Рядом прогремел еще один залп, и «Феникс» снова повело.

— Отключаем драгу! — закричал Карлин. — Мы уже доказали, что процесс безопасный, и не можем оставаться здесь сейчас, иначе твой брат умрет!

Лессер отключил драгу, и Харб Ленд бросился в рубку. Карлин слышала, как он кричит в коммуникатор:

— Это «Феникс». Мы готовы сдаться. Будьте готовы оказать раненому медицинскую помощь.

— Немедленно покиньте свою орбиту, и мы свяжемся с вами для приема капитуляции, когда вы окажетесь за пределами солнечной короны, — последовал резкий, быстрый ответ.

Генераторы «Феникса» взревели на самой пронзительной ноте, когда Харб Ленд лихорадочно перебросил энергию в приводные пластины. Под напором вибраций двигателей потрепанный корабль сошел с орбиты, пробиваясь сквозь гигантское притяжение Солнца, медленно по касательной уходя из фотосферы звезды.

Карлин, Лессер, все находившиеся в трюме, склонились над Джонни Лэндом, когда тот пришел в себя. Флоринг, отпущенный Харбом, тоже был тут. Офицер посмотрел на раненного, потом мрачно покачал головой.

— У него нет шансов, — объявил он. — Этот парень долго не протянет, мы даже не успеем добраться до крейсеров.

Джонни лежал, ничего не слыша, борясь за дыхание, глядя на них снизу вверх без всякого выражения. Его испачканное лицо превратилось в корчащуюся маску.

Карлин почувствовала, как по щекам его катятся слезы. Он открыл глаза шире, но видел все как в тумане.

— Джонни, мы сделали это… Ты сделал это! — задыхался Лессер. — Теперь все узнают, что добыча вещества из фотосферы звезд возможна! Скоро сюда прибудут десятки кораблей, новых, больших кораблей, и они добудут всю медь, в которой нуждается Земля!

Карлин понимал, что Лессер пытается дотянуться до затуманившегося разума, чтобы умирающий знал: он отдал свою жизнь не напрасно…

Но Джонни, скорее всего, так и не понял, о чем идет речь. Он больше не был Джонни Лендом, он был живым существом, умирающим от боли, и он не мог воспринимать что-либо, кроме боли. А потом боль ушла, и жизнь ушла… Лицо Джонни стало безвольной маской…

— Он так и не узнал… Он не понял, что я… говорил ему! — сокрушался Лессер.

Карлин чувствовал себя тупым, усталым, лишенным эмоций. Он только что стал свидетелем настоящего подвига. Он всегда знал, что такое смерть, но смерть героя — это не просто смерть, смертельная боль и окончательное освобождение.

Он прошел в рубку.

— Джонни мертв, — сообщил он Харб Лэнду.

Плечи Харба поникли, но он не повернулся, направляя «Феникс» в открытый космос, туда, где его ждали мрачные патрульные крейсера…

СУД СОСТОЯЛСЯ ЗДЕСЬ же, в Нью-Йорке, в маленькой комнатой в здании космопорта. Тут не было никаких официальных лиц, кроме троих судьей, средних лет, которые сидели за маленьким столиком и готовились вынести приговор. Кроме них присутствовал Лэрд Карлин и его семеро товарищей.

Здесь не было ни адвокатов, ни ораторов, ни присяжных. В них не было нужды. Правительственные психологи, которые допрашивали обвиняемых в течение четырех дней, проведенных ими в тюрьме, представили фактические записи, которые стали полными и неопровержимыми доказательствами.

Главный судья, спокойно зачитал решение: Карлин и остальные повернулись к нему.

— Этот суд находится в особенно трудном положении при оценке вашего проступка. С одной стороны, вы сознательно нарушили запрет Совета и бросили вызов межзвездному правительству. С другой стороны, ваши действия доказали осуществимость процесса добычи метала из фотосферы звезд, который будет иметь неоценимую ценность для этой и любой другой звездной системы в Галактике. И конечный результат был бы хорош, если бы вы своими действиями не создали фатальный прецедент. Если бы вы остались безнаказанными, то установило бы принцип, согласно которому незаконные средства не имеют значения, если конечные цели являются благими. Мы не можем допустить создания такого прецедента. Поэтому, к сожалению, этот суд должен вынести обвинительный приговор и наказать вас за ваш проступок.

Карлин не мог отрицать логику подобных действий. Он с самого начала знал, что дело именно в этом, но слишком устал, чтобы беспокоиться.

— Вы приговорены к двум годам тюремного заключения в тюрьме на Ригель, а также к потере ваших лицензий космонавтов или сертификата космического инженера. Этот приговор обжалованию не подлежит… — а потом судья быстро добавил: — Тем не менее, по нашему усмотрению мы можем приостановить исполнение наказания и ограничить аннулирование ваших сертификатов на неопределенный срок. Таков приговор суда.

Лессер с облегчением вздохнул.

— На мгновение мне показалось, что хуже быть не может. Ригель ждет нас — это точно!

Главный судья поднялся.

— Скажу лично от себя, — тихо добавил он. — Мы хотели бы поздравить вас с великим достижением.

Росс Флоринг подошел к ним вплотную.

— Надеюсь, они приостановят исполнения приговора до конца нашей жизни, — сказал он, и Карлин устало кивнул.

Когда они, предводительствуемые исполином Харбом Лендом, вышли из здания космопорта, снаружи раздался оглушительный рев ожидающей их толпы. По крайней мере, людям Земли не нужно было сдерживать свою благодарность. Харб мрачно молчал, проталкиваясь сквозь толпу. Грэмп Ленд криво улыбался. Карлин обнаружил, что какие-то незнакомцы пытаются похлопать его по плечу, выражая свою благодарность. Вокруг были радостные лица…

Седой, взволнованный человек хлопнул его по плечу:

— Мы, земляне, показали им, что еще можем покорить космос, не так ли?

Мы, Земляне?.. Каким-то образом, впервые за все эти дни, Карлин была счастлив. Его затуманенный разум ощутил прилив гордости, будто это была его заслуга.

Он не хотелось встречаться взглядом с бледной как полотно Марн. Но она заговорила сама:

— Все в порядке, Лэрд… Я насчет Джонни. Женщины Земли в течение двух тысяч лет видели, как их мужчины уходили в космос… И не все возвращались…

Флоринг последовал за ними.

— Я хочу, чтобы ты кое-что увидел, — сказал-он.

Они направились к возвышающемуся монументу пионерам космоса. Карлин посмотрел на список имен. Затем его глаза внезапно затуманились, когда он увидел, что впервые за несколько столетий в конец этого огромного свитка.

ДЖОН ЛЕНД

Глаза Марн сверкали. А ее брат-великан долго и печально смотрел на надпись. Старый дедушка Ленд, понурив голову, отвернулся.

— Имя на камне — плохой конец для моего мальчика, — пробормотал он. — Я… становлюсь старым…

В тот же вечер, в старом доме на холме, за ужином все были подавлены и молчаливы. Стол был слишком велик, и они слишком часто оглядывались вокруг, словно прислушиваясь и ожидая услышать знакомые прихрамывающие шаги и веселый голос.

Карлин был вдвойне подавлена из-за того, что он еще не сказал им. Ему почему-то очень не хотелось сообщать эту новость.

— Следователи кое-что выяснили, когда делали наши психо-записи для суда, — сказал он наконец. — Выяснилось, что у меня нет больше никакой звездной болезни.

— Вы значит, ты вылечился? — удивленно переспросил Харб. — Прекрасно. Никогда не думал об этом, но ты совершил это путешествие не напрасно.

— Психологи утверждают, что некоторые люди в Галактике время от времени приближаются к первоначальному земному психотипу гораздо ближе, чем средний землянин, — продолжал Карлин, — Такие люди быстро реагируют на «земное лечение». Кажется, я один из них… Теперь я могу вернуться домой на Канопус, — смущенно добавил он. — Единственный минус, что корабль на Канопус улетает сегодня вечером, а другого не будет еще несколько недель.

— Ты сегодня никуда не полетишь! — воскликнул Харб. — Не так скоро!

Карлину стало немного грустно.

— Мне не стоит тут оставаться… Уже скоро. Мне нечего делать на Земле…

Он почему-то ожидал, что Марн будет протестовать. Но, нет. Она только тихо сказала:

— Я отвезу тебя в космопорт.

— Пожалуй, я лучше пойду пешком, — медленно проговорила Карлин. — Не знаю почему, но мне бы хотелось. Тут недалеко, а свой багаж я уже давно отправил в космопорт.

— Я пройдусь с тобой, — заявила Марн.

Сумерки сменились мягкой летней темнотой к тому времени, когда Карлин обменялась последним старомодным рукопожатием с Харбом и Грэмпом Лэндом и отправился к космопорту по дороге вместе с Марн.

Она прошла с ним только до первого поворота старой дороги, а потом остановилась.

— До свидания, Марн, — сказал он, но она отвернулась.

Карлин поколебавшись, повернулся и пошел дальше. Луна поднялась на востоке, и серебряная летняя тишина воцарилась над равниной, едва нарушаемая шелестом ветвей и низким жужжанием насекомых. Ночь была теплая и тихая.

В горле Карлина застрял комок. Он попытался посмеяться над собой, потому что у него это получилось. Человек не может позволить нелогичным эмоциям взять верх над разумом. Эта сумасшедшая, героическая старая планета Земля и ее люди — он никогда не забудет их, но должен вернуться к своей жизни и работе, он должен вернуться домой.

Лэрд Карлин внезапно остановился. Неожиданно он понял, почему тупое гнетущее чувство терзало его весь день. И вовсе не потому, что он собирался домой. Напротив, потому что он уезжал из дома. Он покидал единственное место, где его дух нашел то, чего ему всегда недоставало: покой, уверенность в себе…

Карлин повернулся и быстро зашагал обратно. Только оказавшись у поворота, он заметил, что Марн Ленд все еще стоит на посеребренной дороге, где он ее оставил.

— Я ждала тебя, — просто сказала она. — Я знала, что ты не улетишь.

Тогда Карлин взял ее за руку и торопливо заговорил:

— Марн, я не могу улететь! Я думал о Канопусе, о своих друзьях, о девушке, которая ждет меня, о городах- садах, которые я когда-то любил… Все это — нереально. Я каким-то образом связан с этой странной старой планетой, с Джонни, Харбом и всеми остальными, и с тобой!

Она тихо нырнула в его объятия.

— Я знаю. Было много таких, как ты… много таких, кто пришел на Землю и обнаружил, что не может уйти. Этот старый мир в крови нашей расы, Лэрд. — Она подняла взгляд. — Ты нам нужен здесь, чтобы заменить Джонни и проследить за добычей солнечного вещества. И ты нужен мне. Я всегда буду любить тебя…

Карлин крепко прижал ее к себе. Усталость и сомнения разом исчезли. Он смотрел на яркие звезды в небе и думал о далеких мирах, но все это было сказкой…

И Земля была близко. Тихая ночь окутывала его. Мягкий ветер шевелил ветви деревьев в лунном свете, и белая дорога вилась к старому дому… Из бездны времени и пространства вернулся домой землянин.