Душевная смута – это когда ум с сердцем не в ладу. А потому человек испытывает постоянную угнетающую его тревогу, зачастую даже не понимая ее причину.
Школа, описанная в предыдущей главе, не зря носила название «опытной», ибо в ней по большей части работали опытные педагоги с дореволюционным гимназическим стажем. Вместе с тем в остальных школах страны трудились учителя новой формации, которые огнем и мечом внедряли в сознание учащихся марксистско-ленинские догмы, требовали от своих воспитанников публичного отказа от родителей, когда те получали клеймо «враг народа». Такая, с позволения сказать, педагогическая практика описана у Бориса Васильева в повести «Завтра была война».
Какое время на дворе, таковы и учителя. Они по большей части такие же жертвы идеологических манипуляций, как и прочие граждане. Не все, конечно. Но идущие против потока рискуют быть раздавлеными системой. Поэтому я не удивляюсь, что ныне главной фигурой воспитания подростков в школе становится православный военрук.
Приведенную ниже историю мне поведала учительница из одного удаленного от центра региона.
В далеком гарнизоне была школа…
Школа как школа – развалюха…
Учителем ОБЖ был отставной майор-летчик, пенсионер Военно-воздушных сил по имени Макарыч.
Многие учителя ушли на пенсию или уехали в центр. Явная нехватка специалистов.
Однажды заболел историк, и, дабы не сорвать урок в одном ну очень проблемном классе, завуч послал туда майора Макарыча (бросил завуч Макарыча с самолета без парашюта).
Макарыч из тех людей, которые не ропщут, а получив приказ, выполняют его…
После звонка урок начался, как обычно на ОБЖ, со встречи командира и доклада дневального по роте – строго по Строевому уставу.
Осмотрев класс взглядом бомбометателя, новоявленный историк четко, командным басом спросил:
– Какое задание было на дом, товарищи?
Вова поднял руку и доложил:
– Изучить и пересказать миф об Икаре.
Военспец попросил пересказать миф Вову.
Ученик вышел к доске и бодро доложил:
– Мифический герой Икар под руководством мастера Дедала и с уведомлением о полете бога Зевса сделал крылья, на которых полетел к солнцу. И когда подлетел к светилу, крылья расплавились. Он упал в море и погиб.
– Да, – вздохнул Макарыч, понимая, что детей надо чем-то занять. Он, офицер, был из тех людей, которые пикировали в горящих самолетах на врага, – у Макарыча не было невыполнимых задач: приказ должен быть выполнен любой ценой, не жалея самой жизни и крови. Да и как задача ставится, так она и выполняется.
– Что мы имеем? – прогремел военспец. – А имеем мы, товарищи, тяжкое летное ЧП с гибелью человека. Но давайте разберемся в причинах катастрофы и назовем виновных. Итак, у летчиков была задача – перелететь над Средиземным морем, с острова Крит на Мальту. (Рисует маршрут на доске.)
Расследованием установлено:
1. Летчики Дедал и Икар произвели взлет и набор высоты.
2. Лейтенант Икар отклонился от маршрута и нарушил боевой порядок. Не зная технических ограничений летательного аппарата, пытался восстановить ориентирование по солнцу. В ходе поиска ориентиров были грубо нарушены ограничения по высоте, скорости и прочности летательного аппарата, в результате чего он разрушился и упал в море, а лейтенант Икар погиб.
3. Причины происшествия:
– личная недисциплинированность лейтенанта Икара;
– плохая теоретическая подготовка группы;
– безграмотное управление полетом по маршруту ведущим капитаном Дедалом.
В ходе расследования также установлено:
– постановка задачи на перелет группе командиром полка полковником Зевсом и подготовка к полетам по маршруту не проводились;
– предварительная подготовка проведена некачественно, и контроля готовности к полету не было;
– метеообеспечение отсутствовало;
– аварийные маяки и система опознавания не включались;
– поисково-спасательное обеспечение отсутствовало;
– сертификация летательного аппарата не осуществлялась;
– журналы подготовки техники к полетам отсутствуют;
– формуляры на авиационную технику не велись;
– средства объективного контроля не использовались;
– радиолокационный контроль за перелетом не проводился;
– тренажи по штурманской подготовке и действию в особых случаях в полете не проводились;
– лейтенант Икар проявил личную недисциплинированность и слабые знания ТТХ и эксплуатационных ограничений.
Итак, товарищи, записываем мероприятия:
– полковнику Зевсу за утерю контроля летной подготовки экипажей объявить о неполном служебном соответствии;
– капитана Дедала, проявившего слабые навыки руководства полетом группы и подготовки, с должности снять и назначить с понижением;
– материалы расследования изучить в частях и доложить мне письменно…
Проведя это расследование, он улыбнулся и широко перекрестился. А что, военспец имеет на это право. Он провел расследование, не прибегая к расшифровке черного ящика, которого заведомо не было на теле горе-пилота Икара; потеснил языческого бога Зевса, объявив ему неполное служебное соответствие.
Звенит звонок, в классе гробовая тишина – точнее, оторопь… – дети напрочь забыли, что они, оказывается, недисциплинированные школяры!
Они были под неизгладимым впечатлением от первого урока суровой жизненной действительности…
Приведенная ситуация скорее комическая, нежели трагическая, и напоминает профессиональный анекдот. Анекдот в том значении, как его трактовали в XIX веке: не веселая выдуманная история, а реальное событие, характеризующее быт и нравы переживаемого временного отрезка эпохи.
Между тем, как уже отмечалось выше, эти временные отрезки могут быть трагически мракобесными и относительно вегетарианскими. И тогда обнажается опасная развилка, которая до поры прячется за проблемой поиска идентичности.
Это проблема ассимиляции в новом социуме или сохранения принадлежности к своему этносу. Ассимиляция – потеря одной частью социума (или целым социумом) своих отличительных черт. В целом это этнокультурный сдвиг в идентичности. Наиболее остро и болезненно эту проблему осознают народы, имеющие опыт диаспоры (рассеяния). У людей, относящих себя к русской культуре, такой опыт появился относительно недавно, в 1991 году, когда они после развала СССР оказались в меньшинстве в бывших союзных республиках.
И еще одно предварительное замечание. Не надо путать ассимиляцию и аккультурацию: аккультурация – это процесс взаимодействия культур, обмен идеями, поведением и ценностями. Позитивная аккультурация происходит тогда, когда люди из разных культур готовы учиться друг у друга и уважать культурные традиции друг друга. А ассимиляция подразумевает принятие группой меньшинства практик, убеждений и ценностей доминирующей культуры. Негативная аккультурация происходит, когда одна культура стремится доминировать или ассимилировать другую культуру.
У людей, причисляющих себя к русской культуре, опыт пребывания в диаспоре небольшой (с 1991 года). Причем национальность человека здесь не имеет решающего значения. С одинаковым успехом принадлежность к русской культуре может ощущать татарин, живущий в республиках Прибалтики, или грузин, проживающий в Астане.
Тысячелетним опытом диаспоры обладают евреи. Их многократные попытки ассимиляции неизменно оканчивались провалом. Почему? Ответ на этот вопрос ищет Виктор Клемперер, человек, который оказался в самой сердцевине нацистского ада, в Берлине. В этих отчаянных условиях он тайно ведет дневник[6].
Пишет он, постоянно находясь между нацистским молотом, опускающимся всё ниже, и немецкой наковальней. Увы, это не только метафора. Еврейским старикам в гестапо разбивали голову молотками.
Клемперер – еврей, но имеет некоторые преимущества, поскольку женат на арийке и награжден Железным крестом за воинскую доблесть в годы Первой мировой войны. Исторические параллели, которые он простраивает, и выводы, к которым приходит, выглядят скандально, но это не повод отворачиваться от его горьких размышлений.