Я говорила, что не люблю целыми днями валяться в постели. А после аварии и восстановления – тем более. Так вот, хочу внести поправку.

Если в постели присутствует Дмитрий Титов, то я готова не вылезать из неё до конца жизни. А даже если бы и хотела выбраться, он бы не позволил. Если только ради того, чтобы поесть, попить, помыться или же заняться сексом в душе. А ещё у окна, на столе, на диване и даже на полу. Да, разок мы сделали это на полу, потому что я споткнулась и упала во время безуспешной попытки убежать от Титова, а он даром времени не терял. Тут же завалился на меня и довёл до энного по счёту оргазма.

Раньше я думала, что это у Егора бешеный аппетит, но тогда я ещё не была знакома с Димой. И это поразительно. Я думала, что у мужчин с возрастом убавляются сексуальные потребности, но Титов разбил вдребезги мою уверенность. Минувшие пять суток мы трахались как кролики по несколько раз в день. Похоже, он серьёзно говорил про «минимум сто раз». Такими темпами мы достигнем этой отметки всего через пару-тройку недель.

Дима сумасшедший. И вдобавок ни фига не скорострел. Он-таки заставил меня вспомнить свои слова и понять, насколько бредовыми они были. Больше никогда не буду его так называть. К чёрту.

Мы оба выпали из реальности, спрятавшись ото всех на его вилле. И будь воля Димы, он не выпустил бы меня из своего сексуального плена до следующего года, как и обещал. Однако свадьбу Ари никто не отменял. Мне нужно вернуться домой, чтобы поддержать Арину и завтра с самого утра начать приводить себя в порядок для торжества. Осталось лишь Диме это объяснить.

– Титов, отпусти! Ты меня замучил, – сквозь смех прошу я, пытаясь выползти из-под него, но изверг лишь сильнее придавливает меня своим голым телом и начинает до невозможности приятно целовать в шею.

– Вообще-то, я только разогреваюсь.

– У тебя от твоего разогрева член ещё не отсох?

– Как ему было отсохнуть, если ты его постоянно так отменно смачиваешь? – смеётся он возле моей покрасневшей щеки.

Смущение топит меня, стоит вспомнить, как я сосала ему. Неоднократно. Как обильно текла под ним и на нём во время секса. И как бурно кончала, крича его имя и содрогаясь всем телом.

– Старый пошляк, – бурчу я, хохоча. – А ну встань с меня живо! Мне нужно домой, – начинаю бить его кулаками по рёбрам и груди, но всё тщетно. Дима не двигается и никак не реагирует на мои удары, словно я не бью его, а глажу. Зато стоит мне чуть щекотнуть его, как он вдруг дёргается, будто током ударенный.

– Не делай так. Я боюсь щекотки, – выдаёт он, а я не могу поверить своим ушам.

То есть на удары ему было наплевать, а на щекотку – нет? Серьезно?

Решаю ещё раз проверить, начав щекотать его под ребрами, и тут же получаю бурную реакцию. Дима смеётся в голос, снова дёргается и немедленно перехватывает мои руки, вжимая их в кровать.

– Я же сказал: не надо.

– Забыл, что я непослушная?

– Сейчас принесу в комнату улиток, и станешь послушной.

Всего одно это чёртово слово. Всего шесть букв, и моё тело сковывает от страха, сердце охватывает паника и начинает оголтело стучать.

– Не надо! Боже мой, не надо! Только не их! – тараторю я истеричным голосом, будучи не в состоянии уяснить, что Дима не станет никуда идти и притаскивать этих жутких существ в спальню.

Улитки – моя фобия. Единственная вещь, которую я боюсь до ужаса. И всё из-за детских забав Дениса. Когда я была маленькая, он бросал их в меня, говоря, что они опасные. И всё – на всю жизнь наградил меня травмой, с которой мне никак не справиться, сколько бы я ни пыталась.

Мозгом я понимаю, что те-кого-нельзя-называть неопасны и ничего плохого мне не сделают. Но все это до меня доходит позже, в первые же секунды при виде их единственные срабатывающие рефлексы – это кричать и спасаться бегством. Причем бежать хочется так, словно от гончих собак, а не от самого тормознутого существа на планете. И, к слову, для сильнейшего испуга мне достаточно просто фотографии крохотных версий моих личных Волан-де-Мортов или просто упоминания их. Настолько всё плохо.

Мне удаётся расслабиться и отогнать прочь панику, только когда Дима начинает успокаивающе поглаживать меня по щеке и заверять, что не станет приносить их в спальню.

– Прости, Роли, я не должен был пользоваться этим запрещённым способом, – искренне извиняется он, покрывая моё лицо поцелуями.

– Не должен был… Это было жестоко.

Хочу добавить, что он ведь знал, как я неадекватно реагирую на них, но заминаюсь, ведь… Дима не мог знать об этом. Так же, как я не знала, что он боится щекотки. О своих страхах мы никогда не говорили.

Я упираю руки в его грудь, вынуждая встретиться со мной взглядом.

– Что такое?

– Откуда ты узнал про улиток?

– Ты сама сказала, – без промедлений отвечает он.

– Нет, не говорила.

– Значит, это был Денис. Уже не помню. Но даю слово, больше не буду тебя ими пугать, – обещает он и целует меня в губы так, словно мы не целовались все минувшие дни почти безостановочно.

А я вроде хочу продолжить воевать с ним за выход на свободу, но… всего несколько жалких секунд. Потом меня снова уносит далеко от реальности и всех вопросов, которые царили в голове мгновение назад. И как бы мне ни нужно было спешить вернуться домой, я решаю поддаться желанию. Ещё разок. Последний. Потом точно поеду. Без вариантов.

– Моя горячая, ненасытная малолетка, – проведя пальцами по моей влажной промежности, с усмешкой бросает ответочку на недавно сказанную мной фразу про старика. А затем в который раз наглядно доказывает, что до старика ему как до Луны пешком.

***

Вхожу в фамильный дом и возникает чувство, будто не была здесь не несколько дней, а целую вечность. Прижимаюсь спиной к входной двери и вздыхаю. Ощущаю себя… Необычно. Окрылённо. Легко. Счастливо. Влюблённо. Хочется визжать, улыбаться без причины и обнять весь мир, что кажется сейчас по-особенному прекрасным и ярким.

– Умоляю, на эту посмотри, – неподалеку раздаётся насмешливый шепоток, сбрасывая меня из моего рая на землю.

Открываю глаза, поворачиваю голову в сторону гостиной и вижу на диване Дениса с Владом, пристально смотрящих на меня.

– Вот, значит, как выглядит наша вечно раздражённая и буйная сестричка после того, как её несколько дней качественно жарили, – с широкой улыбкой произносит Денис.

Влад слабо усмехается, возвращая свой взгляд к планшету, я же покрываюсь краской и закатываю глаза.

– И тебе привет, Денис.

– Привет, привет, блудница. Мы думали, что вы там со своим секс-марафоном пропустите свадьбу.

– Неправильно думали. Ари у себя? – спрашиваю, желая уйти от разговоров о своих сексуальных приключениях.

Беседовать на эту тему с родным братом в присутствии второго брата, с которым всего полтора месяца назад я ругалась на тему Титова, – последнее, чего мне хотелось бы.

– Да, тоже вернулась совсем недавно от своего жениха, – на этих словах улыбка сползает с лица Дена, он морщится.

Видимо, мысли о сексе Ари с его лучшим другом не радуют его так, как мысли обо мне и Диме.

– Понятно, тогда пошла к ней.

Ожидаю увидеть Ари взволнованной из-за завтрашнего грандиозного торжества, но нахожу её расслабленно лежащую в пенистой ванной, с наушниками в ушах, прикрытыми глазами и улыбкой на сильно припухших губах. Она напевает песню и выглядит такой блаженной и сияющей. Даже к гадалке ходить не надо, чтобы понять, что они с Олегом решили свой конфликт, а после занимались тем же, чем занимались мы с Димой.

Улыбаюсь, радуясь за Арину больше, чем за себя. Даже не хочется нарушать её банный кайф, но всё-таки касаюсь руки сестры, и Ари предсказуемо взвизгивает, широко раскрывая глаза.

– Твою ж… налево! Кара! Чтоб тебя! – ругается она в своём милом стиле, а я смеюсь. – Зачем так пугать? – вытаскивает наушники из ушей и смотрит на меня с недовольством.

– Так разве я пугала? Вот если бы я подкралась сзади и начала бы тебя топить, – другое дело.

– Ну спасибо, что сжалилась надо мной.

– Всегда пожалуйста, – продолжая посмеиваться, смотрю на сестру и вижу, что она долго сердиться не может и снова начинает улыбаться. – Давай рассказывай, блаженная, как ты? Как настроение? И как прошёл твой разговор с Олегом? – забрасываю её вопросами, так как у нас не было возможности поговорить даже по телефону. Не только из-за Титова, но и из-за Лебединского. Оказывается, он на полном серьёзе говорил, что до свадьбы не отойдёт от неё ни на шаг. Удивил так удивил.

– Лучше не спрашивай. Даже вспоминать не хочу.

– Но мне же интересно послушать, как Олег негодовал.

– Скорее, свирепствовал. Я никогда не видела Олега таким злым и нервным, – вздыхает Ари. – Он отчитывал и ругал меня похлеще, чем Влад это обычно делал с тобой. Как за то, что я на слово поверила Алексе про его измену и не удосужилась выяснить, как всё было на самом деле. Так и за то, что напилась и обжималась с полуголым стриптизёром, а я ничего не могла сказать в своё оправдание. Я просто в шоке от своего поведения. Я не думала, что всё зайдёт настолько далеко, ведь никогда так себя не вела, Кара, ты же знаешь…

– Конечно, знаю. Тебе не нужно передо мной оправдываться. Это я должна извиняться за то, что не уследила за тобой. Да и за собой тоже. Ты ведь уже поняла, что нам подсыпали наркоту?

– Я не только поняла, но и знаю, кто это сделал.

– Ничего себе ты шустрая. И кто же? Алекса?

– Нет, Алайна.

– Алайна?!

Вот это поворот.

– И она же послала анонимное сообщение Олегу?

– Нет, насчёт этого она клянётся, что не делала.

– Тогда кто?

– Понятия не имею. Но точно не кто-то из моих девочек. Я им доверяю. Им незачем так подставлять меня.

– А зачем тогда Алайна споила нас всех? И как ты вообще узнала об этом?

– Она сама рассказала на следующий день, когда пришла в себя. Эта сумасшедшая всем нам подсыпала эту гадость, чтобы мы все расслабились и повеселились на всю катушку. Оказывается, она давно уже хотела оторваться со всеми нами таким образом, да только не удосужилась спросить, хотим ли мы настолько терять голову. В общем, все мы очень злы на неё. Особенно Дарина с Юлианной. Они всю ночь провели со стриптизёрами в приватных комнатах.

– Ты серьёзно? Значит, они с ними…

– Боже, да! – накрывает лицо руками. – Девочки сделали с ними всё, что только возможно. До сих пор не могут прийти в себя. Хорошо хоть мужья об этом не узнали и никогда не узнают, иначе им крышка. Так что нам с тобой ещё повезло. Мы не сотворили то, о чём потом жалели бы всю жизнь. Для нас ночь завершилась нормально.

– Если под «нормально» ты имеешь в виду без чьей-либо смерти, то да. Ты права, всё прошло нормально, – морщусь, вспоминая истекающего кровью стриптизёра, который, слава богу, в порядке. Я звонила в клуб и узнавала.

– Титов был очень зол, да?

– Зол – это мягко сказано.

– Но ты живая.

– За это нужно сказать спасибо Диминой выдержке.

– А ещё сияешь как солнышко, – отмечает Ари с игривой улыбкой.

– От солнышка и слышу.

Арина смеётся, заливаясь румянцем, а затем мы до самого сна болтаем, рассказывая друг другу о проведённых днях со своими мужчинами и тех ощущениях, которые испытываем впервые в жизни. Делимся разными деталями и пикантными моментами, и очень много смеёмся.

Идеальный вечер с сестрой.

Идеальное внутреннее ощущение.

Идеальный расклад наших жизней.

Мы обе влюблены. Обе счастливы. Обе выйдем замуж по любви.

Чёрт, тресните меня, чтобы я в полной мере осознала, что всё это не сон, а реальность.