— Дамы и господа присяжные заседатели, мы ждем вашего ответа.

Сумерки сгустились, и за Центральным парком очертания города из стали и бетона превратились в тончайшую паутину света и теней. Джейк Эмспак спокойно сидел у окна, пальцы его правой руки нежно лежали на золотой рамке фотографии жены. Он нажал кнопку на подлокотнике своего кресла, и через мгновение на настенном экране появилось лицо Эда Марроу.

— Присяжные по делу Корфино закрылись на ночь, — начал Марроу, и его голос 80-летнего старика звучал бодрее, чем когда-либо. — Завтра мы, возможно — и весьма вероятно, — узнаем вердикт.

— Но каким бы ни был вердикт, это дело послужило эпохальной цели — для нашей эпохи так же, как и для закона. Мы на мгновение приостановили свой безумный бег за технологическим прогрессом, чтобы задуматься над сущностным значением человека — и над ценностью человеческой личности.

— Могут потребоваться годы, чтобы оценить и осмыслить все сложные свидетельства, внесённые Джейком Эмспаком в протокол судебного разбирательства, — ведь каждый из нас увидит в них лишь то, что хочет увидеть или способен увидеть…

— Но можно быть уверенными, что в будущих поколениях это дело будет отмечено сносками во всех открытых мирах космоса серьёзными исследователями права, науки и гуманитарных дисциплин…

— А на сегодня достаточно сказать: Спасибо, Джейк Эмспак — отличная работа!

Джейк снова нажал кнопку, и экран погас. Между старыми друзьями многое не требовало слов.