– Парни, проживающие на авенида Арс, не дают мне вздохнуть, – жаловался дону Серхио глава хунты. – Какого черта вы впрягли в это столь щекотливое предприятие немцев?

– После войны в Европе их репутация густо замазана черной краской. Я подумал, еще один темный штришок будет незаметен, – откликнулся полковник.

Галиндо был слишком расстроен для шутки.

– Гринго ясно дали понять – Германию они не потерпят. И так помимо бошей возле кормушки толчется немало любителей вкусненького. К тому же вряд ли в ближайшие сорок – пятьдесят лет заседающие в Берлине демократы всерьез заинтересуются парагвайской границей. Зачем тогда было втягивать в наши дела Кундта? Кстати, о человеке главнокомандующего, некоем Рёме – вы когда-нибудь интересовались его биографией?

– Интересоваться биографиями – моя специальность, господин президент.

– Эрнст Рём – пьяница, авантюрист и преступник.

– Вот поэтому он нас и заинтересовал, – невозмутимо парировал Оливейра.

– Германия слишком раздавлена, чтобы играть на нашей доске, – наседал Галиндо.

– У меня на этот счет несколько иное мнение, – тихо, но отчетливо произнес ценитель экзотических птиц. – Смею утверждать: Германия – страна со многими неизвестными. В любой момент там все может перевернуться. И тогда у Боливии, которая вовремя оценила шансы, появится мощный союзник.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что нам нельзя упускать ни малейшей возможности хорошо заработать.

– Под словом «нам» вы имеете в виду страну? – зачем-то переспросил взбешенный наглостью опасного интригана, попирающего своими сапогами ковер президентского кабинета, Галиндо. И тотчас пожалел о сказанном. Унижение последовало незамедлительно: полковник Оливейра мог позволить себе поставить человека, обязанного ему слишком многим, на место.

– И страну тоже, господин президент, – мягко уточнил он.