Переступая сразу через две ступеньки, Родионов торопливо поднимался наверх. Только что позвонил Воронов и попросил немедленно зайти к нему. В голосе начальника капитан-лейтенант уловил недовольные нотки.

Задержавшись у двери кабинета и бросив взгляд на окно, за которым вступал в свои права день, капитан-лейтенант одернул китель и постучал.

— Войдите, — раздался глуховатый, слегка вибрирующий голос Воронова. Родионов открыл дверь. В кабинете было страшно накурено. За столом с трубкой в зубах сидел Воронов, а прямо перед ним — молодой человек с огненно-рыжей шевелюрой в форме Гражданского аэрофлота. Капитан первого ранга жестом указал Родионову на стул, продолжая разговор.

— Почему же вы сразу не сообщили нам?

И хотя внешне Воронов оставался спокоен, Родионову, хорошо знавшему его, стало ясно, что капитан первого ранга просто взбешен. Он нервно покусывал мундштук трубки и ожесточенно дымил.

— Видите ли, — неуверенно ответил молодой человек, — я доложил сразу командиру корабля, а он меня на смех поднял. Какой, говорит, планер может быть в такую штормовую ночь. Верите ли...

— Шляпа! — сердито перебил Воронов. — Шляпа этот ваш командир корабля, батенька!

Капитан первого ранга несколько раз лихорадочно затянулся. Густые клубы сизого дыма медленно поползли к потолку.

— Ну, ладно, — сказал он, — значит ваш самолет шел на высоте четырех тысяч. И это случилось примерно в 25 километрах от города?

— Так точно.

— Хорошо. Вы свободны.

Когда за пилотом закрылась дверь, Воронов подошел к висевшей на стене карте и обратился к Родионову.

— Теперь вся картина проясняется. Вот здесь, в квадрате 13-54, — Воронов ткнул пальцем в карту, — не далее, как тринадцатого числа высажена диверсионная группа из трех человек. Помнишь странное нарушение границы неизвестным самолетом?.. Он летел вдоль берега. У меня тогда еще мелькнула мысль, не отвлекающий ли это маневр. Так оно и оказалось. Пока мы занимались самолетом-нарушителем, в другой точке, много восточнее, границу пересек планер. Сделав круг над нашей землей он сбросил свой груз и ушел восвояси. Ловкий и точный расчет. Ясно?

Воронов закурил погасшую трубку и, окутавшись дымом, облокотился на спинку стула. Родионов увидел, как мелко подрагивают его большие с синими прожилками руки.

— А знаешь, Константин Иваныч, разгадал я все-таки твою шараду.

— Какую шараду? — не понял Родионов.

— Как какую? Шифр, батенька!

Только тут капитан-лейтенант обратил внимание на огромную кипу книг, лежащую на столе. Книги были толстые, массивные в позолоченных и посеребренных кожаных переплетах. Родионов с изумлением увидел на одной из них тисненный золотом большой крест. Его удивление еще больше возросло, когда он прочитал на корешках «Библия», «Ветхий завет», «Евангелие».

— Ларчик, батенька, оказывается просто открывался, — довольно засмеялся Воронов. — Ключ к шифру лежал в «Святом евангелии».

И капитан первого ранга рассказал, как у него мелькнула мысль искать ключ к шифру в библейских текстах. Пришлось пересмотреть все святые писания. Шифр долго не удавалось разгадать. На помощь пришла та таинственная буква, которая стояла в начале каждой шифрограммы. В первом случае это «Л», во втором — «М». Воронов предположил, что это имя святого, и не ошибся. За буквой шли три одинаковые цифры «111» и «888». Что бы это могло значить? Ясно одно: к тексту они не относятся.

— И что же оказалось, — закончил капитан первого ранга, — раскрываю «Святое евангелие» на разделе «От Луки. Святое благовествование», беру первую главу, ведь цифры 111. Пробую. Все сходится. Шифр раскрывается, как ясно написанная книга. Буква показывает раздел, например, «М» — «От Матвея», а цифра главу — «888» — глава восьмая. Как видишь, батенька, просто и ясно.

Подойдя к столу, Воронов взял одну из многочисленных бумаг и со словами «Вот тебе текст первой радиограммы» протянул ее Родионову. Тот прочел: «Семнадцатый убит. Выполнение операции задерживается отсутствием минера».

— Ага-а, — протянул капитан-лейтенант, — теперь ясно, кого ухлопали наши патрули, — их минера... Понятно, понятно, — повторил он в раздумье. — Вот почему они хотели использовать старшину первой статьи Блинова. Ведь он же опытный минер, и диверсанты, безусловно, знали об этом от Бельчиковой.

— Вот вторая, — подал Воронов другой лист, — та, что пионеры перехватили.

В новой радиограмме с пропусками стояло: «Произошла задержка... нельзя... скорее... ждем».

— И, наконец, перехваченная сегодня. Она, пожалуй, для нас самая существенная.

Родионов взял новый лист: «Высылаем тридцать третьего. Встречайте завтра вечерним. Пароль обычный. В пятницу — вариант второй операции «Мина». Исполнение и результаты донести немедленно».

— Значит завтра в ночь, — медленно проговорил Родионов.

— Именно в эту ночь, батенька. И ты знаешь почему?

Воронов отложил трубку и закурил папиросу.

— Догадываюсь. Этой ночью к нам приходят с визитом иностранные военные корабли.

— Вот именно. Теперь ты понимаешь, Константин Иваныч, насколько серьезен этот вариант второй операции «Мина»?

— Понимаю, товарищ капитан первого ранга. Не допустим!