Прошло три дня. Ни осмотр поврежденного судна, ни подробное ознакомление с планами и картами порта, ни даже обследование дна водолазами не подвинули Родионова ни на шаг вперед. Напрасно он пешком несколько раз исколесил все побережье, облазил на правой стороне разрушенные еще во время войны склады, обследовал берег. Секрет блуждающей мины оставался нераскрытым.

Вернувшись к себе в кабинет, капитан-лейтенант устало снял пальто и, подойдя к окну, стал смотреть на улицу. Быстро наступали сумерки. Уже нельзя было различить домов на противоположной стороне. Они потонули в темноте, словно задернутые черной занавеской. В окно бил влажный снег. Крупные белые хлопья, похожие на мокрую вату, прилипли к стеклу. Медленно тая, они потихоньку сползали вниз, оставляя за собой зигзагообразный след.

Родионов попытался отогнать невеселые думы. Он отвернулся от окна и взял из шкафа Лоцию Балтийского моря. Но описание побережья туго доходило до сознания. Мысли невольно возвращались к злополучному делу, застрявшему без движения.

Внезапно дверь широко распахнулась, и в кабинет шумно вошел смуглый черноволосый лейтенант с подвижным худощавым лицом. Темно-карие глаза его задорно поблескивали, а на круглых щеках играли продолговатые ямочки. Маленькие, коротко подстриженные черные, как уголь, усики резко подчеркивали восточный тип лица. Порывистым движением офицер обнял капитан-лейтенанта и заговорил громко и возбужденно:

— Дай на тебя посмотреть, Константин Иваныч. Здравствуй, здравствуй, дорогой! Целый год, кажется, не виделись.

Голос у него был грудной, с мягким южным акцентом.

— С приездом, Мамед, — сказал Родионов, крепко пожимая руку вошедшему и невольно улыбаясь при виде веселого, никогда не унывающего друга.

Лейтенант Мамед Алиевич Мамедов был ближайшим помощником Родионова, и за два года совместной работы они крепко подружились. Капитан-лейтенант всей душой привязался к горячему, задорному парню. Родионову нравилась живая, искренняя непосредственность Мамеда, его влюбленность в свою работу.

— Ну, как в отпуску отдыхалось? — спросил Родионов, усаживая лейтенанта рядом с собой на диван. — Ты, я вижу, поправился.

— А как же! — широко улыбнулся Мамед, обнажая ровный ряд белых крепких зубов. — Каждый день шашлык кушал. У нас в Азербайджане это первейшее блюдо! А готовят как, — он причмокнул от удовольствия, — во рту тает!

Мамедов подробно рассказал о том, как провел отпуск, поделился впечатлениями о морских нефтяных промыслах, которые ему довелось посмотреть в Баку. Потом спросил о делах. Родионов со вздохом поведал про свои неудачи. Расстелив на столе карту, они долго беседовали о течениях, минах, о способах подрыва кораблей. Было уже далеко за полночь, когда Родионов, наконец, спохватился:

— Ты еще с дороги не отдохнул. Нет, так, брат, не годится. Пошли по домам. Постой, — нахмурился он, — сегодня какое число?

— Двадцать второе, — неуверенно ответил Мамед и отвел глаза в сторону.

— Так ты еще четырех дней не догулял. Почему рано приехал?

— Соскучился я, Константин Иваныч, соскучился, дорогой, — виновато отозвался Мамед, — руки по работе так и чешутся!

— Ну, нет, брат, так дело не пойдет. Изволь идти сейчас же домой и четыре дня мне на глаза не показываться. Отдыхай, книжки читай. В Дом офицеров флота сходи. Там девчата интересные бывают. Кино, танцы, концерты. Одним словом — развлекайся.

— Помилуй, Константин Иваныч...

Но Родионов был неумолим.

— Отдых есть отдых. Пошли.

Мамед уже взялся за ручку двери, когда на столе тихо звякнул телефон. Родионов снял трубку. По тому, как удивленно взметнулись его густые брови и потом сурово сошлись над переносицей, было видно, что сообщение не из приятных.

— Хорошо, — сказал он. — Сейчас буду, не подрывайте.

— А в чем дело? — спросил Мамед.

— Только что на рейде обнаружена новая блуждающая мина. И опять на том же самом месте.

Родионов запахнул шинель и, перехватив умоляющий взгляд лейтенанта, коротко бросил:

— Ладно, идем!

Черев полчаса в сопровождении начальника порта они подходили к причалам. Тихо дышало море, безветренное, спокойное, словно уставшее. Черная, похожая на нефть вода лениво плескалась у берега. Волны не спеша набегали на прибрежную гальку и, тихо урча, так же медленно отходили обратно. Казалось, что где-то вдали тяжело пыхтит на подъеме паровоз.

Офицеры обогнули бензосклад и спустились вниз, к стоящему у берега баркасу. Навстречу из темноты вынырнул невысокий офицер в длинной шинели.

— Лейтенант Восмеркин, — представился он, — начальник команды подрывников с тральщика «Стойкий».

Восмеркин коротко пояснил, где и при каких обстоятельствах обнаружена плавающая мина. Родионов спустился к самой воде, где стояла шлюпка с матросами, и некоторое время смотрел на море, туда, где в лучах двух сведенных прожекторов виднелась медленно колыхающаяся точка. Потом задумчиво побрел вдоль берега. Скоро его тяжелые шаги затихли вдали. Прошло несколько минут. Опять послышался негромкий хруст гравия под ногами, и из темноты показалась высокая фигура капитан-лейтенанта.

— Вы не скажете, что это за мина? — подойдя, спросил он у начальника команды подрывников.

— Гальваноударная, конечно, — отозвался тот.

— А поточнее, — попросил Родионов, — как бы это сказать, национальность, что ли. Ну, вес еще и прочее.

— Трудновато, — замялся Восмеркин.

— По всей видимости, немецкая, якорная, — раздался с баркаса сочный бас, — примерно килограммов на сто пятьдесят — двести.

Родионов обернулся. Лейтенант Восмеркин поспешно пояснил, что это говорит старшина первой статьи Блинов, один из лучших минеров корабля.

— А что? — встрепенулся Мамед. — Нельзя ли ее вытащить? А?.. Рассмотреть получше! Установить, что нужно!

— Никак нет. — Восмеркин даже задохнулся от волнения. — По инструкции ни в коем случае не положено.

— А если без инструкции, дорогой? — задорно возразил Мамед. — Может, все-таки попробуем?

— Нет, и без инструкции нельзя, — вмешался Родионов. Он опять задумчиво заходил по берегу, словно высчитывая что-то и прикидывая.

— Вы знаете, — заговорил молчавший все время начальник порта, — ведь на том месте, где сейчас мина, должен был пройти «Карлос».

— Что, что? — не поняв, переспросил Мамед.

— Иностранный пароход с рудой для нас. Но к счастью, он задержался. Час назад я получил радиограмму, извещающую о том, что судно придет утром.

— Вот как! — воскликнул Родионов. И, бросив еще раз взгляд на мину, подошел к Восмеркину и тихо приказал. — Подрывайте!