На следующее утро, подкрепившись остатками вчерашнего роскошного супа, Сареф, Ансильяш и Ариша направились дальше. К сожалению, стоило признать, что вчерашние слова Юши и Таши про инфраструктуру не были преувеличением: они шли по хоть и по широкой, но всё же протоптанной ногами земле, которая осенью с дождями станет грязевым месивом, и ходить по которой будет совершенно невозможно.

Сареф даже сначала в это не поверил. Как же так? Эти земли были во владениях клана Кайто больше трёхсот лет. В конце концов, здесь они раньше граничили с тем же Такменташ. Неужели за столько времени нельзя было провести здесь хотя бы одну хорошую дорогу? Ну, как видно, было нельзя. За время владения этой землёй знатные семьи Кайто, видимо, предпочитали просто тянуть отсюда ресурсы — но при этом не считали нужным сюда вкладываться.

Через пару часов они добрались до первой деревни. Поселение было полностью заброшено, судя по всему, уже не первый месяц. Сареф из любопытства прошёл по нескольким избам. Пограничники, как оказалось, не преувеличивали и здесь: отсюда было унесено всё, что в принципе можно было унести. Голые полы и стены заброшенных жилищ вызывали у Сарефа угнетающее чувство, и он почти сразу бросил этим заниматься.

Ещё через три часа пути они вышли к очередной деревне. И, к большому удивлению Сарефа, эта заброшенной не была. Судя по тому, что вокруг неё был выстроен огромный сплошной деревянный забор — внутри явно кто-то находился. И верно, когда они осторожно подошли ближе, за воротами началось шебуршение, после чего изнутри раздался голос:

— Вы кто такие⁈ Мы вас не звали! Идите отсюда!

— Мы просто путники, мы не хотим ничего дурного, — ответил Сареф.

— А раз путники — так и проваливайте отсюда, в добрый путь, — всё так же злобно проговорил голос из-за забора, — нам тут чужих не надобно!

— Послушайте, — заговорил Сареф, — меня зовут Сареф Гайранос-Джеминид, и я Чемпион во Всесистемные Состязания. Я просто путешествую, и я хочу задать вам несколько вопросов. Никто вас не обидит, даю слово.

— Ооооой, вы только посмотрите, какой благородный говнюк к нам заявился, — неожиданно издевательски захихикал голос из-за ворот, — и Гайранос у него в фамилии, и Джеминид, и в Состязаниях-то он Чемпион. Тьфу ты! Пошёл вон отсюда, говнюк, Система предала и бросила нас! Так что видали мы в гробу и саму Систему, и её Состязания… Ай!..

Судя по треску, этот человек говорил с ними, стоя на табуретке, вероятно, чтобы видеть их в какую-то щель. И вот теперь табуретка под ним сломалась… и не самый приятный хруст явно говорил о том, что сломалась не только табуретка.

— Нельзя так говорить про Систему, она и наказать может, — деликатно заметил Сареф.

— Да пропали ты пропадом, урод проклятый! — взвыли из-за ворот, — из-за тебя всё… ой-ой-ой!

На вопли стражника, вероятно, прибежал кто-то ещё. После чего раздался уже чей-то новый голос:

— Ой-ой, Ганька спину сломал! — запричитали за воротами, — что же делать, что же делать⁈

Очень быстро за воротами начался целый гомон голосов:

— Ой, да как же его угораздило…

— Ой, ну это теперь на всю жись калека… и то, если не помрёт…

— Ох, жалко парня, и тридцати годов не прожил…

— Да что вы стоите⁈ — взвыл стражник по имени Ганька, — помогите, сделайте хоть что-то!

— Да что тут уже сделаешь? — сказал чей-то грубый мужской голос, — тут уже ничего не сделать. Некому тут тебя лечить, да и нечем. Можно только аккуратно прирезать тебя, чтобы больше не мучился. Грех это, конечно, тяжкий, но и ты пойми: у нас и так почти нет еды, чтобы мы ещё лишний рот кормили, от которого никакой пользы нет… Так что уж не серчай… где там мой чёрный нож…

— Нееет! — взвыл несчастный Ганька, — не надо, умоляю, сжальтесь, умоляю!!!

— Я могу его вылечить! — резко сказал Сареф, который хоть и не был в восторге от того, как о нём отозвался этот парнишка, но который при этом совершенно не считал, что он заслуживает смерти. Ну, по крайней мере, не за то, что он вырос деревенским дурачком без мозгов, которым при его жизни просто неоткуда было взяться.

— А ты ещё кто такой? — спросил тот же грубый голос.

— Сареф, Чемпион во Всесистемные Состязания, — ответил Сареф, решив лишний не дразнить деревенских людей звучанием клановых фамилий.

— Так это из-за тебя Ганька упал? — деловито уточнил голос.

— Нет, он сказал плохое про Систему, и она за это его наказала.

— Ишь, ты. Ну, даже если и не врёшь — чего тебе тут надо?

— Я хотел с вами поговорить и задать несколько вопросов.

— Ага, а мы ж тут для того и сидим, чтобы на вопросы всяких мутных типов отвечать, — хмыкнул грубый голос за воротами, — топайте отсюда, кому сказано, нечего вам тут делать!

— Нет… нет, впустите его, впустите, — заскулил Ганька, — пусть хоть попробует…

— Да, щас, — ответил ему грубый голос, — а вдруг это ловушка? И если мы откроем ворота — на нас бросится орава разбойников? Так хоть только ты помрёшь, а если засада — так нам все не жить.

— Проклятье, ну вы это серьёзно? — возмутился Сареф, уже подключая своё Убеждение, — я же сказал, что я Чемпион во Всесистемные Состязания! Такими вещами, вообще-то, ну шутят, и если бы это была ложь — Система бы давно уже наказала меня за неё! Неужели вы всё равно позволите вашему человеку умереть из-за такой глупости?

Попытка Убеждения… Провал!

— Мы не можем так рисковать, — ответил грубый голос из-за ворот, — мы и так уже потеряли почти всё, что могли… А с тобой ещё 2 стревлога стоят, и кто знает, что у них на уме…

— Один из этих стревлогов — пятилетняя девочка, — рассвирепел Сареф, — вы серьёзно думаете, что я использую для засады ребёнка? Да Система с меня за это шкуру живьём спустила бы!

Попытка Убеждения… Провал!

— А кто тебя знает. На детей обычно самые хитроумные подставы делают, потому что кто ж пройдёт мимо ребёнка, который просит о помощи?

Сареф, уже не сдерживаясь, хлопнул себя ладонью по лицу. Он и подумать не мог, что общаться с простыми людьми может быть так трудно. И что ему было делать? Он мог легко снести эти жалкие хлипкие ворота, на которые жители деревни, тем не менее, возлагают все свои надежды. Он мог бы вызвать Хима, чтобы он перепрыгнул эти ворота, распугал идиотов, которые за ними прячутся, и открыл бы их Сарефу. Но после этого никакого разговора уже не будет. Как же тогда поступить?

Сареф принялся лихорадочно размышлять. Скорее всего, и эту деревню тоже обнёс староста, пока жители стояли на границе. И, судя по тому, что люди остались — их обнесли подчистую, настолько, что вывозить было уже просто нечего, и не было разницы, уезжать отсюда или оставаться. Вот эти люди, судя по всему, забаррикадировались здесь и никого не впускали. Но если так — то долго они тут не протянут, тем более что… да, точно, это может сработать!

— Я дам вам еды, — сказал Сареф, — вы, наверное, тут уже долго сидите, и еды у вас немного. Так вот мы не просто не будем претендовать на вашу еду — мы дадим вам своей!

Попытка Убеждения… Успех!

За воротами стало тихо. Даже покалеченный Ганька стал скулить тише. Судя по всему, люди за воротами долго переговаривались. После чего грубый голос спросил:

— Что за еда?

— Грибы из клана Такменташ. Пять корзин, — сказал Сареф.

— И где же они? Что-то я у тебя в руках даже одной корзины не вижу.

— Не переживайте, уважаемые, не вру, — Сареф шевельнул рукой, вызывая Системный Инвентарь — и секунду спустя перед ним появилась корзина с грибами.

— Ишь, ты. И правда, грибы. А ну, положи корзину к воротам и отойди!

Сареф подчинился. Он думал, что ворота приоткроются, чтобы грибы забрали, но нет… из-за забора вылетел крючок на верёвке, который ловко подцепил корзину и утянул её внутрь. После чего из-за ворот раздался радостный возглас:

— Ой, бташики, какая красота… это хорошие грибы, Хаим, не врёт мальчишка…

— Хорошо. Ставь остальные 4 корзины у ворот.

— Ага, щас, — фыркнул Сареф, — а потом вы меня развернёте. Сначала впустите и дайте вылечить вашего парня. Потом получите остальное.

С минуту за воротами стояла тишина. После чего хозяин грубого голоса по имени Хаим сказал:

— Ладно. Но только одно лишнее движение…

После этого ворота качали открываться. И когда Сареф, Ансильяш и Ариша вошли — то оказались в кольце людей, которые были вооружены палками, вилами и мотыгами, и которые испуганно на них глядели.

— Да не сделаю я вам ничего, — устало закатил глаза Сареф, после чего снова вызвал Системный Инвентарь — и перед людьми появились ещё 4 корзины, — вот, можете делить. Где покалеченный?

Увидев корзины, люди оружие опустили. Хаим, оказавшийся рыжеволосым бородатым приземистым мужчиной, указал Сарефу:

— Вон он, лежит. Ну, давай, мальчишка, удиви нас. С грибами не обманул, признаю. Может, и сломанную спину вылечишь.

Ганька, щупленький голубоглазый парнишка с шапкой соломенных волос, лежал и тихо поскуливал. Стоило отдать должное, местные хотя бы удосужились уложить его на живот. Встав перед ним на колени, Сареф задрал парню рубаху, скептически оценивая объём работы. Кожный покров удивительным образом не пострадал, но неестественные бугорки на спине явно свидетельствовали о наличии закрытого перелома.

— Дайте ему какую-нибудь тряпку, — сказал Сареф, — будет немного больно.

Одна из девушек подбежала к ним и сунула Ганьке свою косынку, сложенную несколько раз. Парнишка послушно закусил ткань.

Сареф тем временем вызвал из Системного Инвентаря Скальпель Архитектора — и, к его удивлению, на этот артефакт люди отреагировали не менее живо, чем на корзины с грибами…

— Какой нож…

— Да, тот самый…

— Мне бабка рассказывала, что ходил как-то по этим землям сильный лекарь и простых людей лечил… таким же рубиновым ножом…

Сареф, не обращая внимания на эти разговоры, коснулся Скальпелем спины парнишки и вызвал Системное окно:

Власть Жизни!

Внимание! Перелом, несовместимый с жизнью!

Эффективность лечения понижена на 65 %!

Восстановлено здоровья: 56!

При этом один из бугорков на спине чуть разгладился. Эту процедуру пришлось повторить ещё 5 раз, после чего эффект перелома, наконец, пропал. Закрепив результат ещё тремя применениями Власти Жизни, Сареф, наконец, поднялся на ноги. А Ганька, вытащив изо рта косынку, тихо пробормотал:

— Святая Система… я никогда в жизни себя так хорошо не чувствовал. Спасибо тебе, парень… и прости, что слов плохих тебе наговорил.

— Ничего, — кивнул Сареф, — главное, Систему больше не ругай. А то она быстра на расправу, знаешь ли.

Ганька кивнул и, осторожно поднявшись на ноги, несколько раз присел, словно у него до этого и не была сломана спина. После чего повернул взгляд в сторону корзин и с воплем: «Эй, а на мою долю бташиков!» бросился к ним.

— А почему бташики? — недоумённо спросил Сареф.

— Ну, так… боровички Такменташские. Коротко — бташиками кличут. Хорошие грибы, раньше каждый год брали, — пояснил Хаим, — а сейчас… эх, да что об этом говорить. Ну, спрашивай, чего хотел, парень.

— Что здесь происходило, когда пришли стревлоги?

— Да что там рассказывать, — махнул рукой Хаим, — в один момент здесь появился глашатай от клана Кайто, сказал, что стревлоги идут захватывать наши земли, и их надо остановить. Ну, мы ж что, всё побросали, оружие похватали, да пошли. Это я уж после вспомнил, что видел, как он потом со старостой шушукался — и староста сказал, мол, позже нас догонит. Ну а мы что. Стояли там несколько дней, а стревлоги потом возьми — да силой пройди. И стража Такменташей даже не шевельнулась в тот момент. Хотя у моей тётки зять там служит, и он там тоже был. Нет, не шевельнулись. Значит, не имели права. Значит, по закону ящеры пришли, и ничего тут не поделать. Мы пошли обратно… ну и увидели, что староста Слюм наши избы подчистую вынес. Мои инструменты, ирод, все до последнего унёс. И рванул на восток, в Рахалан, там у него брат — хозяин торгового корабля, на нём, небось, и уплыл со всем нашим добром. Повезло, что хоть старый дедовский набор припрятал — так им теперь починяю, что могу.

Во время разговора Сареф заметил, как у ног Хаима мечется какая-то странная серебристая тень. От кузнеца его взгляд не укрылся, и он с усмешкой спросил:

— Что, неужели мою Аннет видишь?

— Ну… серебристую тень вижу, — признал Сареф.

— Ну, значит, и правда, Чемпион. Силён, раз видишь. Во всей деревне никто не видит.

Хаим щёлкнул пальцами — и перед ними появилась изящная серебристая волчица, которая такими же серыми глазами внимательно на них глядела.

— Давно уж дело было, — принялся вспоминать Хаим, — волчонка брошенного как-то спас — и притащил домой. Выкормил, выходил… так её любил. А только что поделать… волк — он волком и останется. Псы на него каждый день лаем заливались — сил не было, мать с отцом замучались с соседями скандалить. И вот тогда-то староста Слюм пришёл ко мне и сказал, что вот, можно сделать так, чтобы моя волчица в строку умений жить поселилась — и тогда она со мной останется. А иначе — или убивать, или выгонять. А вот, он помог мне её спасти! Я тогда был так ему благодарен! И вся деревня всегда ему верила! Кто ж знал, что он потом нас за наши же пожитки и кинет, чтоб ему пусто было!..

Хаим с досады пнул камень. Сареф милостиво дал ему пару минут на ностальгию. Оглядевшись, он увидел, что к Арише подбежала маленькая девочка, тоже, наверное, лет 4–5, и теперь они весело разговаривали и изучали друг друга. И, конечно, с одной стороны за ними наблюдали люди, а с другой — Ансильяш… но всё же — они им не мешали.

— Я понимаю вашу ситуацию, — сказал, наконец, Сареф Хаиму, — но что будет дальше с вами? Вот вы здесь забаррикадировались. Хорошо, лето вы как-то протянете, подножным кормом, овощами с огорода… ну а потом придут холода — и что тогда?

— Ох, по больному бьёшь, парень, — горько вздохнул Хаим, — не знаю я, что нам делать. Слюм всегда такие вопросы решал, жили мы, трудились по совести, да горя не знали. А теперь…

— На самом деле — возможность есть, — аккуратно заговорил Сареф, — сейчас стревлоги очень много строят. Им остро нужны рабочие руки, и они будут платить. Кузнеца они вообще оторвут с руками и ногами.

— Дак страшно-то, знаешь как? — Хаим повернулся к Сарефу, — оно ж всю жизнь как было… атеперь вон как, и кто знает…

— К вашему сведению — очень многих недобросовестных старост стревлоги поймали, — заметил Сареф, — и потом, когда люди к ним обращались — всё награбленное они возвращали. И даже этих старост, которые, очевидно, по всем законам Системы — преступники, они не убили и не сожрали, а всего лишь отправили работать — и у них есть шанс очистить своё имя. Так что простым работягам они будут только рады.

— Всё равно… вот так идти в пустоту, в неизвестность… мы никогда такого не делали.

— Понимаю, — Сареф знаком подозвал Ансильяша, и тот послушно подошёл.

— Вот, позвольте представить. Это Ансильяш, один из трёх стревлогов, что составляют Совет при главе нового клана, и которые имеют на него большое влияние. Он напишет для вас рекомендательное письмо. Он напишет, что вам не удалось спасти ваши пожитки, и вам дадут такую работу, чтобы вы и заработать могли, и какие-нибудь вещи первой необходимости вам сюда прислали.

— Ох, не знаю… письмо, это, конечно, хорошо, но…

— Да что тут думать, Хаим! — не выдержав, сказала полненькая черноволосая женщина, что уже пару минут стояла рядом с ними и слушала, — этот парень уж доказал, что не врёт. Грибов нам дал, Ганьке спину вылечил. И если он говорит, что есть работа — так надо идти и хвататься за эту работу! А какой у нас выбор? Ждать холодов да помирать?

— Так что же, — сказал Хаим, — тридцать мужиков если с деревни уйдут и всё хозяйство на баб бросят…

— Сдюжим, — уверенно сказала женщина, — в первый раз, что ли?

— Хорошо, парень… Сареф, да? Если так — то мы подумаем. Очень серьёзно подумаем…

* * *

Полчаса спустя Сареф, Ансильяш и Ариша шли дальше. Девочка всё ещё рассказывала, с какой замечательной подругой по имени Майя она познакомилась, и как она хочет сюда вернуться и поиграть с ней ещё. Ансильяш, конечно же, написал требуемую записку, к которой деревенские жители отнеслись чуть ли не как к грамоте на назначение главой клана.

— Сареф, а оно того стоило? — с сомнением спросил Ансильяш, — ты потратил кучу времени вот на это — для чего?

— Оно того точно стоило, — уверенно сказал Сареф, — потому что вот таких деревень по всему клану Агруменаш — десятки, а, возможно, и сотни. Людей там напугали, обманули, обокрали и бросили на произвол судьбы, они не понимают, что происходит, они просто забились по деревням и сидят там. И сидеть они там будут до самых холодов. А когда наступят холода — за едой, за дровами они пойдут к вам, потому что вы же главные! И попробуй, откажи — репутация клана моментально улетит в трубу, а Валка и Гьядаол только того и ждут! А так — простые жители увидят, что ничего страшного не случилось. Увидят, что со стревлогами точно так же можно иметь дело. И поработают. По крайней мере, отработают свои зимние запасы, которые им давать всё равно придётся.

— Ну… если на такую перспективу смотреть — то оно, конечно, правильно, — задумчиво согласился Ансильяш, — но всё равно… это каждую такую деревню вручную вскрывать придётся. И стревлогам там точно не поверят…

— Ничего, — успокаивающе сказал Сареф, — вот этот первый раз был самый сложный. А дальше — мы что-нибудь придумаем…