Больше Сарефа, в принципе, в поместье Ондеро ничего не держало. Джайна и Изабель вернулись к своим семьям. Награду он озвучил — и Гидеон с Адейро с ней согласились. А уж после того, как Жерар подтвердил, что готов помочь деньгами, а Адральвез, в случае нужды, был готов повлиять на Вальмонтов своим авторитетом, задача становилась вполне достижимой. Требовалось только время.

Аола и Месс после случившегося начали сближаться. Что было вполне логично: теперь, когда Месс так сильно изменился, они считай, что знакомились заново. Однажды вечером, когда Сареф гулял по парку, то увидел, как его мать и отец сидят в одной из дальних беседок, держатся за руки и разговаривают, тихо хихикая и, то и дело, прерывая свою беседу длинным поцелуем. И эта картина оставила у Сарефа двоякое впечатление. С одной стороны, он, конечно же, был рад за своих мать и отца, которые прожили очень трудную, местами практически невыносимую и безнадёжную жизнь. И теперь они, конечно же, заслуживали свой кусочек обычного человеческого счастья.

Тем более, что перед Мессом теперь были открыты все дороги. И плевать на возраст: для него это была, считай, что вторая молодость. Теперь он спокойно сможет уехать со своей женой в клан Гайранос — и несколько лет спустя возглавить его. Тем более, что и Жерар наверняка не будет против такого развития событий — и тоже постарается хотя бы немного наверстать из того времени, что осталось у них с Ниной.

Но, с другой стороны, Сареф не мог отделаться от ощущения горечи. Горечи от того, что он прошёл мимо всей этой любви. И теперь, когда он видел своих мать и отца такими влюблёнными и счастливыми, перед ним отчётливо вставал призрак той жизни, которая у него могла быть. Когда его мать и отец любили бы его. Готовы были бы всегда помочь, всегда защитить, которые бы всегда, даже если он тысячу раз неправ, и весь мир повернулся против него, оставались бы на его стороне. Которая у него могла быть… и которую отняли у него.

Кроме того, Месс активно помогал Крассу в расследовании. Остальных двоих преступников, судя по всему, активно допрашивали. Впрочем, Сарефа в это дело подпускать отказался Красс, который всё ещё был сердит на него за то, что он выгородил Баэруна. Впрочем, Сарефу и самому было это не особо интересно.

Поэтому выходило так, что Сарефу было банально больше нечего делать в поместье Ондеро. И потому, отдохнув ещё несколько дней, он, сердечно попрощавшись с большей частью своей семьи (Юдара и Линда больше не осмеливались открывать рот в сторону Сарефа, но снискать их любовь ему, наверное, в этой жизни не суждено), Сареф вместе с Ансильяшем и Аришей направился дальше. Стревлогам явно было неуютно находиться столько времени в людском поместье, но они весьма умело это скрывали. Зато облегчение, которое они испытали, когда поместье осталось позади, было видно невооружённым глазом.

Гидеон выделил им экипаж, который по северной дороге довёз их до границы с кланом Рагнаро. Далее они должны были добраться до земель клана Такменташ. И уже оттуда добраться до границы новообразованного клана Агруменаш. Разумеется, был вариант поехать и по южной дороге, вот только на юге располагались земли клана Ювенаро. А, с учётом того, что на землях Валки агитация против стревлогов проводилась куда более агрессивно и эффективно, идти по этому пути в компании двух стревлогов было просто неразумно. Да и самому Сарефу там явно рады не будут.

Уже в клане Рагнаро они наняли ещё один экипаж. Дедушка Гидеон заботливо выделил своему внуку в дорогу тысячу золотых, так что в деньгах у них недостатка не было. Разумеется, нездоровая агитация против стревлогов докатилась и сюда, и потому они получили около десятка отказов от возниц, прежде чем, наконец, сумели убедить одного извозчика довезти их до земель клана Такменташ. И то, этот возница явно согласился потому, что работы у него, судя по всему, давно не было, а Сареф, утомлённый отказами, уже изначально предлагал двойную ставку.

Наконец, спустя ещё день пути они остановились в приграничной таверне, которая весьма удачно была расположена рядом с границей клана Такменташ. Причём, судя по тому, что от пропускного пункта до таверны было, максимум, пара сотен шагов, сюда наверняка ходили за едой и служащие Рагнаро, и служащие Такменташ. Стоило признать, постоялый двор был расположен крайне удачно, хозяин или его предшественники в своё время явно подсуетились.

Уважение вызывало и другое: когда они вошли, некоторые посетители хоть и мрачно посмотрели на них, но от неосторожных высказываний в адрес двух стревлогов всё же воздержались. Как видно, хозяин в своём заведении строго следил за порядком, и любой нарушитель рисковал моментально отсюда вылететь. С учётом же того, что идти здесь было некуда, намного разумнее было придержать язык. Особенно если учитывать, что они находились в компании Чемпиона во Всесистемные Состязания, связываться с которым было небезопасно как в плане силы, так и в плане репутации.

Наконец, после ужина, который, конечно, не сравнится с клановыми изысками, но всё же был вполне годным, особенно по меркам приграничной таверны, где особо выбирать не приходилось, Сареф, Ансильяш и Ариша поднялись в снятую комнату.

— Дяденька Ансильяш, а мы уже скоро прибудем в наш клан? — уже в который раз за день спросила его маленькая стревлога.

— Скоро, моя дорогая, совсем скоро, — ласково ответил ей Ансильяш. Сареф вообще отмечал, что присутствие девочки оказало сильное влияние на стревлога: он стал более спокойным и сдержанным. Сареф с тех пор даже не мог припомнить ни одного случая, когда бы Ансильяш на что-то жаловался или ругался, хотя характер у него был не самый простой.

— А скажи, дядя Ансильяш… а как оно там?

— Это наш дом, моя дорогая, — так же мягко ответил Ансильяш, — это дом, в который мы всё, наконец-то, можем вернуться. А, значит, это самое лучшее место на свете.

— А… а что, если это плохие люди всё-таки придут в наш клан? Раз они рассказывают всем, какие мы плохие? Нам там будет безопасно?

— Конечно, моя дорогая, — уверенно сказал Ансильяш, — это люди просто разозлились, что они потеряли часть земель, и теперь говорят про нас гадости. Но ничего: скоро они успокоятся, и это пройдёт.

— Ну да, ну да, конечно, — в сознании Сарефа неожиданно встрепенулся Хрипунец, который мирно спал эти несколько дней, — я понимаю, что он говорит с ребёнком, но даже детям нельзя врать в том случае, когда им грозит смертельная опасность.

— Ну и чего ты проснулся? — мрачно спросил Сареф, — иди, спи дальше.

— Так отоспался, — невозмутимо ответил Хрипунец, — по твоей же милости пришлось впадать в спячку.

— Я-то тут при чём? — раздражённо спросил Сареф, — хочешь, спи, хочешь, болтай. Я уже привык, да и ждать осталось недолго.

— Так по твоей милости пришлось в сон впадать, — пожаловался Хрипунец, — кто ж знал, что тебе приспичит сцепиться с одним из людей Адральвеза, а потом ещё и общаться с ним самим? Он бы в таком состоянии точно меня учуял. Вот мне и пришлось поспешно гасить своё сознание и впадать в глубокую спячку, дрожа от страха за свою жалкую шкуру.

Сареф с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Все эти бесконечные приколы от Хрипунца по поводу того, что его жалкая ничтожная шкура находится в чужой власти, уже вызывали изрядное раздражение. И это при том, что если бы Хрипунец в нормальном состоянии встретился бы с Адральвезом один на один — ещё очень большой вопрос, кто бы из них одержал верх.

— Тонко подмечено, — неожиданно хмыкнул Хрипунец, — потому что даже я вот так не могу сказать, кто из нас победил бы в таком поединке. Да и, по правде говоря, предпочту не выяснять. Но вот в таком состоянии Адральвез был бы очень рад заполучить меня в свои лапы. Так что мне срочно пришлось придумывать на ходу план того, как этого избежать.

— Сареф, — внезапно обратился к нему Ансильяш, — а… этот… всё ещё с тобой?

— Конечно. Куда он денется, — фыркнул Сареф, впрочем, благоразумно умолчав, что Хрипунец находится в сознании и отлично их слышит. На самом деле он был удивлён, что Ансильяш заговорил об этом только сейчас. Нет, само собой, ни на корабле Грозового Герцога, ни в кланах об этом говорить точно не стоило, но последние два дня они ехали сюда с минимальным риском быть подслушанным. Но, как видно, Ансильяш очень искренне привязался к спасённой девочке — и теперь охотно отвечал ей на каждый вопрос и уделял ей каждую минуту своего внимания… в том числе и для того, чтобы бедняжка как можно быстрее забыла о том, какой кошмар ей приходилось проживать каждый день в поместье Красного Папочки.

— Это хорошо, — довольно сказал Ансильяш, — я так понимаю, ты решил отвезти его в клан Агруменаш и отдать под суд Старших Стревлогов?

— Да, — кивнул Сареф, — я думаю, это именно то, чего он заслуживает. Ты, а так же Кагиараш и Брайсаш лучше всех знаете, сколько вреда и горя он причинил стревлогам. И вы справедливо сможете решить, какого он заслуживает наказания.

— Это очень хорошо, — довольно повторил Ансильяш, — потому что… я как вспомню тот омерзительный ритуал… то жалею, что после этого не могу содрать с себя шкуру! Мерзость, какая же это была мерзость!

— О какой мерзости ты говоришь, дядя Ансильяш? — удивлённо спросила Ариша, — и почему ты говоришь так про свою шкуру? Твоя шкура чистая, гладкая и блестящая, какой она и должна быть.

— Неважно, моя дорогая, — Ансильяш, вспомнив, что они всё ещё говорят при ребёнке, поспешно слил неудобную тему, — главное, что тот, кто в этом виноват, скоро будет наказан.

— Ай-ай-ай, — Хрипунец зацокал языком в сознании Сареф, — вы посмотрите, какая тут у нас брезгливая цаца объявилась. Свинья он неблагодарная! Да я во время этого ритуала в него больше сил вложил, чем во всех остальных! Потому что ж, наивный дурак, верил, что это брат, который поможет мне, наконец, принести моим братьям процветание и изобилие! А меня обманули, как последнего дурака обманули.

— Да хватит причитать, — рассердился Сареф.

— А вот буду причитать, — невозмутимо ответил Хрипунец, — даже ты, человечишко, который практически не видит различий между моими братьями — и то углядел разницу между Ансильяшем до ритуала и после. Как ты верно подметил, тот, что до ритуала, каждую секунду ворчал или на что-то жаловался. А теперь — ну каков красавец. И нервы подлечены, и общее состояние, и ведёт себя не как издёрганный жизнью псих. И всё это потому, что я в него во время ритуала кучу жизненных сил вдохнул! А не потому, что он стал себя держать себя в руках, потому что рядом с ним появилась маленькая девочка. Да если бы эта маленькая девочка познакомилась бы с ним до ритуала — она бы сама убежала от него обратно к Красному Папочке!

— Ну а какова цена⁈ — не выдержал Сареф, — никакое здоровье не стоит тех унижений, которым ты подвергаешь своих сородичей за якобы бескорыстную помощь!

— Мы ходим по кругу, — устало сказал Хрипунец, — я тебе уже говорил парень: ты сейчас молодой, гордый, дерзкий и бескомпромиссный. Это нормально, все мы когда-то такими были. Но вот когда пройдёт время, и ты поймёшь, что молодость твоя не навсегда — вот тогда и будет смысл об этом говорить. Тем более, что даже когда ты станешь седым стариком — я практически не изменюсь. Впрочем, ты умудрился неплохо себя зарекомендовать передо мной, особенно для человека. Так что, так и быть, если что — мои пятки к твоим услугам.

— Да ты, я смотрю, вообще охренел! — Сареф от этих слов впал в ярость, сравнимую разве что с той злостью, которую он испытывал во время знакомства с Бакусом, — да я за эти слова сейчас пойду и выкину тебя в отхожее место этой таверны! И ты останешься здесь навсегда, погребённой под горой дерьма, урод!

— Умеешь же ты угрожать, — невозмутимо ответил Хрипунец, — ладно, ладно, вот тебе мои искренние раскаяния и извинения.

— Ничего, терпеть тебя осталось недолго, — мстительно подумал Сареф, — надеюсь, Старшие приговорят тебя! С удовольствием полюбуюсь, как тебя вздёрнут на верёвке!

— Ах, вздёрнут меня, — снова принялся издеваться Хрипунец, — и будет моя бедная жалкая шкура болтаться в петле, и никто не проронит по мне и слезинки…

Однако в этот момент терпение Сарефа окончательно лопнуло, и он приказал Химу заткнуть Хрипунца и отправить его спать дальше, как он это уже проделывал. И его хилереми с удовольствием выполнил этот приказ. Правда, создавалось впечатление, что именно этого скучающий Теневой Символ и добивался…

* * *

На следующий день они ехали по землям клана Такменташ. И вот здесь уже ехать было интересно. По левую сторону от них, к северу — густой лес. А на дорогах то тут, то там сидели девушки, которые продавали свежесобранные грибы. По совершенно смехотворной цене: одна золотая монета за пять корзин.

Первое время они просто проезжали мимо. Но, когда на обед им пришлось остановиться в попавшейся таверне — Сареф не удержался и заказал себе тарелку вот таких жареных свежих грибов. И у него просто глаза на лоб полезли от того, как это оказалось вкусно. Не было слов, чтобы это передать… это было словно сало растительного происхождения, грибы просто таяли во рту. Кроме того, грибы так же оценили и Ариша с Ансильяшем. Хотя, казалось бы, стревлоги практически не употребляют растительную пищу, но грибы — это для них всё же оказалось немного другое.

В итоге весь оставшийся путь Сареф скупал собранные грибы корзинами. И жадность его дошла до того, что он этих грибов накупил почти 50 килограмм. И это при том, что в Системном Инвентаре пища всё-таки портилась, да, примерно в 10 раз медленнее, чем обычно, но всё равно портилась. Но Сарефа это мало волновало. За 10 дней они уж точно доберутся до Йохалле, Эргенаша, Ангреаша и остальных — и с этими грибами можно будет устроить пир на весь мир. Тем более, стревлогов в клане должно быть очень много, сейчас лето, и они наверняка заняты строительными работами. Поэтому уж наверняка найдётся, кому всё это съесть.

И вот, наконец, вдали от них показалась граница. Ещё возница их предупредил, что за пределы своего клана он, разумеется, не поедет. Да и здесь уже грибами никто не торговал: как видно, люди сознательно держались подальше отсюда. Даже Ариша и Ансильяш почтительно молчали: ведь им предстояло впервые ступить на родные земли. Их ждал клан Агруменаш…