АРХИТЕКТОРЫ С. ЕВДОКИМОВ, В. СОХИН, В. СОКОЛОВ, П. КУРОЧКИН

ИНЖЕНЕРЫ В. КАНАТУШ, А. НЕЛИПА

ПРИМОРСКАЯ

1979–1986 НОВОСМОЛЕНСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ, 1

1966–1993 НОВОСМОЛЕНСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ, 2–8

Дома на ножках и аркада над Смоленкой: самый мощный из реализованных фрагментов плана застройки западной части Васильевского острова

Река Смоленка — один из рукавов в дельте Невы, отделяющий Васильевский остров от острова Декабристов. Раньше она, ответвляясь от Малой Невы, возвращалась в нее же, но в середине 1960-х, когда были произведены крупномасштабные земляные работы по формированию морского фасада Ленинграда, прорыли канал, спрямивший русло Смоленки от дальнего конца Смоленского кладбища до Финского залива.

➧В 1966 году был утвержден экспериментальный проект детальной планировки и застройки нового Приморского района Ленинграда, разработанный в 12-й мастерской Ленпроекта, которой руководил Сергей Евдокимов. Согласно этому проекту, вдоль 2-километрового канала, в котором теперь текла Смоленка, должна была пройти широкая пешеходная эспланада.

Схема развития центра Ленинграда на Васильевском острове

➧Евдокимов, вероятно, мыслил ее как линейный парк, разделяющий два симметричных экспериментальных микрорайона и ведущий к бульвару на набережной, так что застройку поначалу проектировал довольно спокойной. Но в рамках генплана города ее включили в систему развития общегородского центра, которая должна была продолжиться от архитектурных ансамблей по берегам Невы зеленой полосой вдоль Малой Невы и естественного русла Смоленки до новой эспланады и площади на берегу Финского залива. Соответственно, на эспланаде необходимо было создать выдающийся архитектурный ансамбль, которому отвели роль пропилей мемориала, посвященного обороне Ленинграда.

Центральная эспланада. Проектная перспектива

➧Скорее всего, за этими решениями стоит Николай Баранов-старший, мечтавший о цепочке парков и о морском фасаде еще во время работы над генпланом Ленинграда 1948 года. В 1960-х Баранов занимал должность заместителя председателя госкомитета по строительству и архитектуре, то есть был фактически министром архитектуры и ревниво курировал из Москвы все происходившее в западной части Васильевского острова. В 1966 году он писал: «У Смоленского кладбища, где в братских могилах покоятся тысячи ленинградцев, погибших во время блокады города, намечена постройка Музея обороны Ленинграда. Этот музей послужит архитектурным началом морской эспланады, идущей вдоль реки Смоленки в берегу Финского залива. Вдоль эспланады, в сочетании с ее архитектурной композицией, развертываются скульптурные группы, посвященные Ледовой дороге жизни, прорыву блокады города и разгрому фашистских полчищ под Ленинградом»[509]. Завершить эспланаду собирались парадной площадью с одним из четырех высотных зданий, которым предстояло сформировать новый силуэт города, и вдающимся в море молом, на котором должен был появиться памятник защитникам Ленинграда.

Центральная площадь Морского фасада. Вид со стороны залива. Проектный рисунок

➧В ранних вариантах, созданных в середине 1960-х под руководством Евдокимова, застройка по сторонам эспланады логично продолжала примыкающий к ней с юга 1-й экспериментальный квартал Васильевского острова{ЖИЛЬЕ III}. На фотографиях макета видно, что по южной стороне канала планировалось дополнить 1-й квартал четырьмя 22-этажными пластинами, повернутыми к эспланаде торцами: согласно расчетам инсоляции, так тень от них падала бы не на соседние дома, а на эспланаду. На этой стадии 22-этажные дома были подняты не на «ноги», а на широкие цоколи, где размещались бы «учреждения общегородского значения»[510]. По северной стороне формировался симметричный 2-й квартал Г-образных 9–12-этажных домов, с высокими и узкими «точками» на второй линии застройки. За пересечением с улицей Кораблестроителей, правее русла Смоленки намечалась высотная доминанта[511].

Проект застройки по берегам Смоленки. Вариант середины 1960-х. Фото макета

➧Однако это было только началом пути. В 1968 году вышло постановление об улучшении качества жилищного строительства, а в 1971 году журнал «Строительство и архитектура Ленинграда» опубликовал интервью с только что назначенным новым главным архитектором города Геннадием Булдаковым, где корреспондент привлек его внимание к тому, что ленинградцы, не оставляющие надежды увидеть новые районы Васильевского острова «современными и в то же время по-ленинградски очень красивыми, величественными», несколько встревожены первыми результатами — в том числе, надо полагать, и архитектурой 1-го экспериментального квартала.

➧Булдаков в ответ признал критику справедливой и сказал, что одна из главных задач года «быстро и радикально улучшить проекты для этого района»[512].

➧В 1972 году выступившая в роли рецензента архитектор Наталья Захарьина описывала «улучшенную» эспланаду так: «зеленые откосы, заключенные в гранитную оправу, — с мощным рядом рельефных стел, посвященных героической защите города и интересно задуманными пешеходными и транспортными мостами, постепенно подводят к завершающей композицию площади, открытой на залив и увенчанной грандиозным монументом в честь обороны Ленинграда. <…> Характеристика архитектурного оформления берегов, его скульптурные элементы находят естественную и масштабную поддержку в объемных решениях застройки»[513]. Для Евдокимова принципиально важным было единство двух кварталов по сторонам эспланады — они не только были согласованы по осям, но и соединялись проездами, пересекающими канал по мостикам. Подросшие до 26 этажей четыре дома по южной стороне эспланады должны были уравновешивать 40-этажное административное здание на северной стороне площади. На этой стадии каждый такой дом был решен как два объема, смещенных один относительно другого и объединенных сердечником лифта и лестничной клетки, от которого в оба конца отходит коридор с квартирами по сторонам. Из-за такой планировки дома «потолстели», а ряды треугольных эркеров сделали их более пластичными. Но главное, каждый дом поднят на мощные, высотой в три этажа, корбюзианские опоры, которые до сих пор вызывают сильное удивление у петербуржцев, не привыкших к такой экстравагантности.

Дом на ножках, вид с берега Смоленки. Проектный рисунок. 1966

План

➧Захарьина, одобрив этот проект, отметила, что «жилые секции в фронтальных домах северной части эспланады представляются спроектированными с несколько меньшим творческим накалом»[514]. На будущее великолепие тогда еще не было и намека.

➧Строительство ансамбля эспланады сильно задержалось: нужно было разработать метод возведения высоких зданий на бывшем болоте, десятилетиями служившем местом свалки, которую потом разровняли и присыпали намытым со дна залива песком. Выяснилось, что в западной части Васильевского острова под намытыми слоями земли залегает на глубину 15–35 метров толща «текучих» грунтов, да и ниже слои хоть и более плотные, но тоже не слишком надежные, и строить на них многоэтажные здания просто опасно[515].

➧В 1974 году, после проведения конкурса на проект монумента, несколько изменилась его программа: теперь он должен быть славить не только защитников Ленинграда, но и Октябрьскую революцию, боевые и трудовые победы. Площадь стала рассматриваться как место для праздничных митингов и церемоний воинской присяги[516], соответственно еще более парадной должна была стать ведущая к ней эспланада. В 1976 году ей даже присвоили название Октябрьский проспект, но в перестроечном 1987-м переименовали в Новосмоленскую набережную.

➧Так что в середине 1970-х архитекторам пришлось вновь перерабатывать проект. Скончавшегося в конце 1972 года Евдокимова сменил во главе мастерской Виталий Сохин, архитектор более художественного склада, как можно судить по его проекту Морского вокзала^{43}, а непосредственно проектированием застройки эспланады занимались Пётр Курочкин и Владимир Соколов.

➧Южную сторону оставили примерно такой, как ее спроектировали при Евдокимове, только сделали башни на ножках еще более пластичными, чуть укоротили и приспособили к иному конструктиву. Поскольку еще в 1966 году Баранов дал добро на применение монолитного железобетона для высоких зданий, играющих ключевую роль в композиции Приморского района, любивший эксперименты Евдокимов собирался строить эти башни, отливая прямо на земле целые этажи, которые бы потом краны поднимали на место. Но к концу 1970-х, когда был уже накоплен некоторый опыт, для всех монолитных зданий в Ленинграде применялась одна система: из монолитного железобетона последовательно отливался каркас, включая перекрытия и продольные несущие стены, а для поперечных внутренних и наружных стен использовались керамзитобетонные панели[517].

План жилых секций дома на северной стороне Смоленки

Р. Бофилл. Жилой комплекс «Пространства Абраксаса», фрагмент фасада. 1982

➧Застройку же северной стороны, где нужно было по-прежнему применить блок-секционный метод строительства, проектировали долго и мучительно. Пройдя через множество вариантов, к началу строительства в 1982 году архитекторы нашли чрезвычайно эффектный ход: соединили выходящие к эспланаде корпуса в аркаду. Там, где Евдокимов оставлял разрывы для связывающих два микрорайона проездов, поднялись высокие арки, обрамляющие проходы во двор: от мостиков через канал давно отказались. Именно арки стали доминантами композиции: возле них здание повышается, а пластика фасадов достигает максимума. Высокие арки, соединяющие корпуса, — известный петербургский мотив: можно вспомнить арку Главного штаба или Толстовский дом на набережной Фонтанки, или дома на Московском проспекте, построенные Вячеславом Поповым перед войной. Так что дом над Смоленкой действительно воспринимается «по-ленинградски красивым», хотя и собран, как конструктор, из готовых элементов.

➧Решиться в начале восьмидесятых внедрить арки в многоэтажный дом Сохину, Соколову и Курочкину помог пример современника, Рикардо Бофилла. На рубеже 1970–1980-х годов Бофилл исследовал возможности сопряжения изготовленных на заводе железобетонных элементов и классических форм — таким образом он создавал красивое доступное жилье. «Мы не просто утверждаем, что Современное движение, рационализм и интернациональный стиль умерли, но категорически настаиваем на том, что их может заменить только технологический классицизм»[518], — так изложено кредо мастерской Бофилла в заметке, опубликованной «Архитектурой СССР» в 1982 году. Очевидно, Сохин с товарищами этому поверили. Аркада над Смоленкой похожа сразу и на «Озёрные аркады» близ Версаля, и на «Пространства Абраксас» в пригороде Парижа[519], и получилась подобающе триумфальной кулисой на пути к планировавшемуся монументу.

➧В 1979 году Геннадий Булдаков писал о будущей застройке западной части Васильевского острова: «В окончательном объемно-пространственном решении новые композиции, гармонирующие с историческим силуэтом города, должны стать такой же достопримечательностью Ленинграда, как величественные невские панорамы»[520]. В общем, так и получилось, только аркаду достроили уже в перестройку, а башни «на курьих ножках» и вовсе после конца советской власти. До парадной площади с грандиозным монументом дело так и не дошло. Новосмоленская набережная осталась одним из немногих реализованных фрагментов застройки намывной территории Васильевского острова.

Северная сторона Смоленки. 1980-е

Проект застройки северной стороны Смоленки. 1966

➧В 1987 году с помпой открылся размещенный в двух нижних этажах дома-аркады Центр фирменной торговли — приехала даже чета Горбачёвых. Но уже через несколько лет фактор приоритетного снабжения «фирменными» товарами утратил всякое значение, и магазин перестал привлекать покупателей из других районов.

➧В результате Новосмоленская набережная оказалась своеобразным анклавом. Расположен он на отшибе, но зато рядом с метро: станция «Приморская», единственная построенная из шести планировавшихся у морского фасада, открылась еще в 1979 году. Квартиры тут довольно просторные, есть даже двухуровневые, из окон видны закаты над морем, и в хорошую погоду можно гулять по обнажившимся при отливе отмелям — словом, пока не началась новая фаза намыва земли, жители почти одни пользовались благами «выхода Ленинграда к морю».

➧К зданиям лучше не присматриваться: дома на ножках построены чрезвычайно грубо — получился такой гипер-брутализм, а аркада на другой стороне облицована серой бетонной плиткой, которая сначала, может, и была похожа на камень, но постарела весьма неэстетично. Но в тумане, а он над Смоленкой появляется часто, местность выглядит совершенно фантастически.