АРХИТЕКТОРЫ Б. УСТИНОВ, Л. ТРАВИНА, М. МЕККЕЛЬ, В. ЦЕБРУК

ИНСТИТУТСКИЙ ПРОСПЕКТ, 8

ПЛОЩАДЬ МУЖЕСТВА

Духовная архитектура для светского обряда

Этот районный ЗАГС особенный. Большинство функций — регистрация рождений, смертей, разводов, а также архив — сосредоточены в одном конце здания, куда ведет отдельный вход. Бóльшая же часть объема, примерно 4/5, отведены для торжественной церемонии заключения брака, поэтому Выборгский ЗАГС также называют Дворцом бракосочетания.

➧Дворец бракосочетания — в то время достаточно новое явление. Первый такой дворец открылся в 1959 году, и именно в Ленинграде, в особняке фон Дервизов на Английской набережной, называвшейся тогда набережной Красного Флота. До тех пор в СССР боролись со свадебной обрядовостью как таковой, считая ее неотделимой от церковных практик. В 1920–1930-х многие браки вообще не регистрировались, позже регистрация стала обязательной, но проходила вполне буднично. К концу 1950-х, согласно официальной статистике, в церквях венчались только 3 % пар, и партия решила, что пора вернуть торжественный свадебный обряд, только светский. Цель была двоякой: с одной стороны, еще более сократить количество церковных браков, с другой — уменьшить количество разводов, внушив парам более ответственное отношение к брачному союзу. Вернулись белые платья невест и обручальные кольца, а для самой процедуры был разработан сценарий.

План 2-го этажа

Макет

➧В 1959 году по РСФСР разослали инструкцию, основанную на опыте Ленинградского дворца бракосочетаний: «В назначенное время жених и невеста вместе с лицами, сопровождающими их, приглашаются в зал регистрации брака, где встречаются заведующим Дворцом бракосочетания и депутатом городского Совета. Заведующий Дворцом бракосочетания оглашает сведения о вступающих в брак и просит невесту и жениха подписать запись акта о браке, депутат городского Совета вручает свидетельство о браке, поздравляет новобрачных с вступлением в брак и обращается с напутственным словом. После выступления депутата начинаются поздравления родных, знакомых, товарищей по работе и представителей общественных организаций. Все это проходит под звуки музыки и хорового пения свадебной песни, написанной для этой цели советскими композиторами»[462]. Эксперимент распространился, и принятый в 1969 году семейный кодекс прямо указывал: «Заключение брака происходит торжественно. Органы записи актов гражданского состояния обеспечивают торжественную обстановку регистрации брака при согласии на это лиц, вступающих в брак»[463]. После этого в СССР стали появляться специально спроектированные дворцы бракосочетания: в 1971 году такой был открыт в Алма-Ате, в 1974-м — в Вильнюсе, в 1980-м в Киеве, в 1983 году в Самаре, в 1985-м в Тбилиси… Все эти сооружения, восполняющие отсутствие в СССР современной церковной архитектуры, совершенно разные не только по облику, но и по внутренней организации.

➧В Ленинграде к 1975 году дворцов бракосочетания было уже три, но все они располагались в старинных особняках, приспособленных к новой функции. В сильно разросшемся в 1960–1970-х годах Выборгском районе Ленгорисполком решил построить новое здание для ЗАГСа с Дворцом бракосочетания. Необычный заказ достался столь же необычному архитектору, считавшему, что из российских коллег ему ближе всего Константин Мельников.

➧Борис Устинов (1939–2020) занимает особое место в архитектурном мире Ленинграда — Санкт-Петербурга. Многие о нем говорят как о самом талантливом архитекторе своего поколения, хотя построил он совсем мало. Понятно, что проекты городов для Крайнего Севера, которые он разрабатывал в 1960-х, будучи сотрудником ЛенЗНИИЭПа, были скорее утопическими — никто бы не стал рыть тоннели в вечной мерзлоте, чтобы увести автомобильное движение под землю, освобождая поверхность для пешеходов. Но не осуществился, несмотря на поддержку Бориса Пиотровского, и проект нового подземного вестибюля Эрмитажа (1973), который, будучи расположен в Большом дворе Зимнего дворца, обеспечил бы доступ посетителей в три разных корпуса. В начале 1980-х была прервана на ранней стадии постройка Дома культуры Всесоюзного общества глухих на пересечении проспекта Науки и проспекта Руставели, который, судя по проекту, мог бы стать очень значимым (или, как сказал бы сам Устинов, «содержательным») произведением архитектуры. Наконец, пространство театра «Эксперимент», созданное им на месте кинотеатра «Арс» в доме Белогруда на площади Льва Толстого вместе с Людмилой Травиной в 1982–1992 годах, просуществовало всего несколько лет и было полностью переделано в 1996-м после передачи театра режиссера Виктора Харитонова «Русской антрепризе» имени Андрея Миронова.

Вид сверху со стороны входа для гостей. 1983

Проект ДК Всесоюзного общества глухих. Фасад

➧Выделяет Устинова и тот факт, что он один из очень немногих всерьез занимался теорией. Опять же, единственную книгу он смог напечатать только в 2015 году[464], а «Город», написанный в 1960-х, и «Имя и пространство» (1980) остались неопубликованными. Таким образом, Дворец бракосочетания остается единственной ленинградской постройкой значительного мастера (в постсоветский период он строил частные дома и молитвенные дома баптистов) и воплощением идей оригинального мыслителя — судя по приводимым его учениками цитатам, весьма интересных.

➧С этим зданием можно соотнести два высказывания Устинова: «Необходимо сознательно разворачивать городское пространство как трехмерное, в котором разнообразные функциональные и пространственные единицы „парят“ в воздухе и самым причудливым образом блокируются, соединяются»[465] и «архитектор — носитель добра и действительного сочувствия, как отдельным людям, так и всему человеческому сообществу»[466].

➧Устинов, обладавший, по выражению Сергея Шмакова, «неуживчивой индивидуальностью мышления»[467], не сразу согласился проектировать Дворец бракосочетания — ему претили официальные церемонии, тем более, сконструированные специально, чтобы вытеснить даже память о церковном венчании. Однако, посетив уже существующие дворцы бракосочетания, он пришел к выводу, что сможет заменить казенный ритуал вступления в брак гораздо более возвышенным и эмоциональным. В существующем порядке ему больше всего не понравилось неминуемое столкновение на лестнице уже зарегистрировавшихся молодоженов и тех, кто только ждет своей очереди, — возникающая сутолока нарушала торжественность события. И он применил свою идею о разворачивании трехмерного пространства — и свое человеческое сочувствие — к проектированию оболочки для вступления в брак. Соавтор, Людмила Травина, привнесла в концепцию точку зрения женщины.

➧Главная идея проекта, основанного на эмпатии, — разделение путей не только входящих и выходящих (даже гардероб был обращен на две стороны, чтобы разные свадьбы не встречались), но и отдельный маршрут внутри здания для жениха и невесты. Свадебная компания через основной вход и вестибюль, расположенный в невысокой башне, попадает в зал-гостиную, необычное пространство, освещенное сразу со всех сторон. Полы и стены облицованы полированным белым мрамором, но обилие растений и похожие на уличные фонари светильники сбивают с толку: внутри вы находитесь, или снаружи? В верхнем уровне протянулась галерея — мост, по которому молодые пройдут к залу регистрации брака, куда гости попадут по широкой торжественной лестнице. Пока длится ожидание, предыдущая пара молодоженов с гостями спускается по боковой лестнице и по параллельному нефу движется к выходу, не пересекающемуся с входным вестибюлем.

Вид от вестибюля на зал-гостиную. 1983

➧Для самих вступающих в брак устроен отдельный вход, откуда они поднимаются на второй уровень и расходятся по комнатам жениха и невесты, чтобы привести себя в порядок и сосредоточиться. Между этими комнатами есть еще одна, с выходящим в сад треугольным балкончиком — вдруг захочется что-то еще обсудить перед решительным шагом. Взгляд Устинова на брак чрезвычайно серьезен: «Брачный обет — одна из трудных форм сосуществования мужчины и женщины. Они приходят сюда, чтобы опереться на безличную силу — государство»[468], и архитектор делает все, чтобы помочь в этом. Когда настает момент тронуться «к алтарю», жених и невеста следуют в зал регистрации по висячему мосту, а гости — по нижнему уровню. Над мостом — гребень фонаря, так что главные действующие лица залиты светом. Они же видят перед собой вход в торжественный зал, где сияют канделябры золотистого металла — парные «древа жизни» (их спроектировал Сергей Шмаков).

Лестница на мостик невесты и жениха. 1983

➧Зал регистрации брака находится на втором этаже башни со скошенным верхом. В дальнем конце зала устроена «световая пушка» — башенка с фонарем, откуда в хорошую погоду на жениха и невесту падает поток света. В стенах же прорезаны узкие окна, куда архитекторы хотели вставить витражи. Но и без них высокое граненое помещение, сфокусированное на платформе с кафедрой, вызывает церковные ассоциации — Устинов и сам называл этот зал «капеллой», а ярко освещенную дальнюю часть, где происходила собственно регистрация, «апсидой». Архитектор снова берет на себя роль режиссера и помещает в зал только две небольшие мраморные скамьи с деревянными сиденьями[469]. Они предназначены для родителей жениха и невесты, остальные во время недолгой церемонии должны стоять.

➧Интерьеры здания были минималистичными: из декоративных акцентов, кроме растений зимнего сада и светильников, — только виды сквозь окна на яблоневый сад вокруг. Борис Устинов часто говорил о том, что красота — существительное, а не прилагательное, она рождается самой архитектурной формой, а не украшением. Единственной роскошью была отделка полов мрамором. И вот эта эстетика не встретила понимания.

В зале бракосочетаний. 1984

➧Автор одной из рецензий на Выборгский ЗАГС, говоря о предшествовавших Дворцах бракосочетания, устроенных в старинных особняках, высказывал опасение, что их богатые интерьеры могут влиять на «появление некоторых мещанских тенденций, когда невесты стараются перещеголять друг друга вычурными нарядами, а жених или родители молодоженов обеспечивают внушительный кортеж»[470], и хвалил новый дворец за то, что там современному содержанию соответствуют современные, осмысленные пространственные формы. Оказалось наоборот, «мещанские тенденции» развиваются сами по себе и требуют соответствующего антуража. Уже в момент открытия в зале регистрации на белом мраморном полу появился яркий ковер, против чего безрезультатно протестовали авторы. Затем руководство ЗАГСа заказало Худфонду декоративное оформление. Архитектор Виктор Цебрук придумал поместить на фоне стены цветочного магазина при входе композицию, наполовину состоящую из прозрачных стеклянных цветов, а наполовину из живых цветов в вазах. По его мысли, она символизировала краткость прекрасных моментов жизни и необходимость праздновать и запоминать их. Но даже это поэтическое включение Устинов и Травина сочли совершенно неуместным, нарушающим тщательно продуманную игру света и пространства. С годами помещения все больше захламлялись чуждыми замыслу предметами, а в 2012 году прошла реконструкция, которая не вернула интерьерам первоначальный облик, как надеялось архитектурное сообщество, а «украсила» их арочками, накладными пилястрами, драпировками и мебелью а-ля Людовик XV.

В. Цебрук. Проект интерьера с декоративной композицией из цветов

➧Снаружи здание тоже пострадало: поверх известняка его облицевали бежевой плиткой, а тщательно продуманный ландшафт участка дополнили пошлой скульптурой лебедей. Но все же наружная архитектура сохранилась такой, какой была задумана. Приведем слова автора: «Пространственно-пластические мерности определяются архитектоникой сооружения и местности, в которой развертывается ритуальное действие. Например, масса башен, их высота, конфигурация, место на участке и отношение этих башен к улице, движению солнца, людей… Использование строительных материалов, их конструктивный и ритмический строй архитектонически слиты с разворачивающимся образом действия. Пространственно-пластическая развитость, световая и цветовая полифония есть проявления архитектоники процедуры бракосочетания»[471].

➧Такое проектирование изнутри наружу привело к отсутствию у дворца фасада в привычном смысле слова. Чтобы хоть сколько-то упорядочить восприятие, здание, которое Устинов хотел поставить по диагонали участка ради большей динамики, развернули параллельно Институтскому проспекту, из-за чего автор чуть не отказался от проекта. Облик здания действительно непривычен для Ленинграда, но вполне вписывается в международный контекст. В свое время Борис Устинов и Людмила Травина подружились на почве общего интереса к Аалто, и полосу обращенных в сад окон можно счесть оммажем библиотеке в Выборге. Но Дворец бракосочетания больше похож не на какую-либо постройку Аалто, а на Городской театр Хельсинки, построенный в 1961–1967 годах по проекту Тимо Юсси Пенттиля, или на церкви Готфрида Бёма. Даже самый оригинальный архитектор творит не в вакууме, а Устинов, с трудом находивший общий язык с соотечественниками, мысленно беседовал с Фрэнком Ллойдом Райтом, Джеймсом Стирлингом, Гансом Шаруном.

➧Интерес к необычной постройке был таков, что развернутая статья о ней появилась даже в самиздатском журнале «Обводный канал». Молодой архитектор Дмитрий Хмельницкий, скрывшийся под псевдонимом Виктор Львов, отдав должное «архитектуре пространства, материала, света, остроумной и изобретательной, отмеченной безусловно хорошим художественным, профессиональным вкусом», обратил внимание на конфликт между архитектурными качествами и сомнительными психологическими предпосылками. Если в роли «надличной силы» выступает не Бог, а государство, использование стилистики религиозной обрядности и приемов церковной архитектуры — не что иное, как «духовная эклектика, эклектика чувств». В своем стремлении придать светской процедуре возвышенность, архитекторы неоправданно лишают людей свободы передвижения. Предположив, что совсем немногим брачующимся такое придется по душе, Хмельницкий делает прозорливый прогноз: «Изменение ритуала должно повлечь за собой серьезную перестройку здания, либо отсечение, омертвление отдельных его частей»[472].

➧Чего критик не мог предвидеть, это появления социальных сетей и SMM, способных обеспечить Выборгскому ЗАГСу непрерывный поток пар, желающих отметить свое вступление в брак именно таким необычным ритуалом. Так что шанс на восстановление первоначальных интерьеров, отразивших позднесоветские духовные искания, есть.