АРХИТЕКТОРЫ Н. БАРАНОВ, С. ЕВДОКИМОВ, В. КОВАЛЁВА, Ф. РОМАНОВСКИЙ

ИНЖЕНЕР П. ПАНФИЛОВ

УЛИЦА КОРАБЛЕСТРОИТЕЛЕЙ, 14

ПРИМОРСКАЯ

Гостиница для иностранных туристов, построенная при участии шведской фирмы, показывает, каким бы мог стать Морской фасад Ленинграда

Фотография «Прибалтийской» красуется на обложке книги «Зодчие Санкт-Петербурга. XX век», а в вышедшей в 2016 году книге о Николае Николаевиче Баранове о ней говорится как о шедевре: «красивейшая гостиница города», «программное произведение градостроительного искусства, пример нового понимания синтеза искусств, по своему значению выходящее за временные рамки» здание, которое, как никакое другое «характеризует путь, пройденный ленинградским зодчеством за послевоенные десятилетия»[398]. В свое же время звучали не только похвалы, но и довольно жесткая критика слишком «громкого» и даже «агрессивного» облика, который был бы уместен в здании большого общественного значения — соборе или Дворце съездов, а в гостинице может вызывать психологический дискомфорт[399].

➧Возникает и другое естественное недоумение: почему огромную, на 1200 номеров гостиницу, по уровню комфорта заметно превосходившую все остальные, построили на таком отшибе, в шести километрах от Эрмитажа, в десяти от Московского вокзала и почти в получасе ходьбы от ближайшей станции метро?

➧Причина этих странностей в том, что «Прибалтийская» была ключевым элементом грандиозного градостроительного замысла — Морского фасада Ленинграда. Неказистый вид Санкт-Петербурга с моря издавна беспокоил власти и архитекторов. Еще в плане Трезини, утвержденном Петром I в 1716 году, застройка Васильевского острова доходила до самого залива, а в самом устье Малой Невы была намечена крупная церковь. Послевоенный план развития Ленинграда, составленный в 1944–1949 годах под руководством Николая Варфоломеевича Баранова, отца автора «Прибалтийской», уже предусматривал полноценный выход города к морю, прокладку по оконечности Васильевского острова Приморской набережной и сооружение четырех высотных доминант на продолжениях Большого, Среднего и Малого проспектов и у выхода в залив реки Смоленки. Высотные здания позволили бы Ленинграду преодолеть обидное отставание от Москвы, не нанеся ущерба историческому центру.

Проект приморского променада на Васильевском острове. 1959

Панорама развития центра Ленинграда в сторону моря. 1966

➧Но строить на илистом, постоянно затапливаемом берегу тогда было так же нереально, как и в петровские времена. Только к концу 1950-х появилась техника, позволившая решить эту проблему. Было намыто 120 миллионов кубометров песка со дна Финского залива, что позволило повысить уровень Васильевского острова и примыкающего к нему за рекой Смоленкой острова Декабристов, к которому присоединили остров Вольный.

Объемно-пространственное решение гостиницы и соседних зданий

➧Концепция использования новой насыпной территории менялась. В Технико-экономических основах Генерального плана Ленинграда, принятых в 1958 году, западная оконечность Васильевского острова отдана линейному парку с променадами и пляжами, и лишь в отдельных местах намечены высокие здания, формирующие силуэт города с моря. На пике оттепели казалось жизненно важно дать ленинградцам принципиально новое место для отдыха. «Люди, живущие во дворах-колодцах старой петербургской застройки, нуждаются не в газонах, по которым „ходить воспрещается“, и не в посыпанных песком или асфальтированных дорожках между рядами деревьев, а в активном отдыхе среди подлинной природы, в отдыхе, не ограничиваемом какими-либо запретами или условностями»[400]. Но к середине шестидесятых возобладало мнение о необходимости строительства вдоль Приморской набережной жилых домов, обитатели которых смогут любоваться из окон морскими видами, и четырех высотных зданий, формирующих силуэт, готовящий к встрече с небесной линией исторической части города. Места для трех высотных доминант были намечены на окончании Большого и Малого проспектов и центрального луча — будущей улицы Нахимова, а четвертая должна была вырасти на Петровском острове. Все было рассчитано так, чтобы новые башни не накладывались на объемы исторических зданий, но вносили новые акценты в силуэт города.

➧Башни предполагалось поставить на широких, раскрытых в сторону моря площадях. Гостиница «Прибалтийская» должна была стать одной из этих башен, на примыкании улиц Нахимова к Кораблестроителей, но потом проект разделился на более компактную гостиницу и стоящую немного дальше от берега башню неясного назначения. В конце концов строительство высотных зданий на ненадежном грунте, а главное, открытых сильным ветрам с Финского залива признали неудачной идеей, и роль «дальнобойной» доминанты приняла на себя «Прибалтийская».

В. Хилский, Э. Линхарт. Коллективный дом в Литвинове, ЧССР. 1947–1958

➧Проект застройки западной оконечности Васильевского острова разрабатывался мастерской Ленпроекта, которой руководил Сергей Евдокимов и где работал Николай Баранов-младший. Первоначальную идею плана гостиницы, в котором от центральной части отходят два крыла в виде раскрытых в противоположные стороны «книжек», определил Евдокимов. Эта композиция, по-видимому, позаимствована у коллективного дома в чешском городе Литвинове, построенного в 1947–1958 годах по проекту архитекторов Вацлава Хилского и Эвжена Линхарта и показанного на выставке современной архитектуры Чехословакии в Ленинграде в 1961-м. На той же ранней стадии появилось принципиальное решение вынести главный ресторан в отдельный корпус, вписанный в тот «курдонер» между двумя крыльями, что обращен к морю. Но в 1972 году Евдокимов умер, и дальнейшим проектированием руководил Баранов.

Разрез

План типового этажа

План 1-го этажа

➧Потомственный градостроитель, сын бывшего главного архитектора Ленинграда и, по материнской линии, потомок создателя Казанского собора Андрея Воронихина, Николай Баранов-младший привлек арсенал испытанных средств повышения «дальнобойности» воздействия. Он говорил, что вдохновлялся зданием Биржи Тома де Томона, стоящим на противоположном конце Васильевского острова, а также Казанским собором Воронихина, но от прямых цитат воздержался. Массив здания получил классическое деление на цоколь, тело и венчание. Вместо колонн архитектор использовал эркеры, а сложный, запоминающийся силуэт создал с помощью высокого аттика, формой напоминающего разорванный фронтон. Сама гостиница стала выше (17 этажей) и несколько компактнее, зато перед ней была сформирована двухуровневая площадь, с подпорной стенкой из красного гранита, ступенями, пандусами и скульптурами, а по другую сторону от здания — вымощенный гранитом спуск к морю с фонтанами на верхней площадке. Баранов создал здесь своеобразный оммаж стрелке Васильевского острова, площади перед Казанским собором и более общим принципам петербургского градостроительства.

➧В середине 1970-х произошло практически чудо, поставившее «Прибалтийскую» на особое место в ленинградской архитектуре: в связи с приближавшейся Олимпиадой строительство гостиницы «высшего международного класса» решили поручить шведской строительной компании Skanska. Были выделены средства для приобретения за рубежом технологического оборудования (впервые в СССР кондиционеры были установлены не только в общественных зонах, но и в номерах) и отделочных материалов.

➧Тогда Баранов решил облицевать фасады не светлым сааремским доломитом, как предполагалось ранее, а термоизолирующими панелями с верхним слоем из анодированного алюминия. Находкой было сделать облицовку складчатой, а не плоской, как, например, в правительственном здании «Гарнизон» в Стокгольме (Таге Герцель, A4 / ELLT architects, 1969–1972) — самом известном шведском примере использования анодированного алюминия на фасаде. Каждый простенок и подоконные части образованы тремя элементами, причем боковые поставлены под углом к центральному, создавая глубокую светотень и рефлексы. В результате крупный объем гостиницы кажется легким, переливаясь и меняя цвет в зависимости от погоды. Алюминий «цвета шампанского», который Баранов лично выбрал в Швеции, сочетается с более темным коричневым цветом аттика, светлым доломитом облицовки нижних двух этажей и красным гранитом цоколя — изысканная и довольно редкая в архитектуре 1970-х полихромия. Благодаря необычной облицовке «Прибалтийская» произвела на ленинградцев не меньшее впечатление, чем на москвичей — комплекс Центра международной торговли[401], строившийся с участием американцев и тоже получивший металлическую отделку, только матовую и графитово-серую.

➧Роль шведов не ограничилась предоставлением непривычных для СССР материалов, квалифицированных рабочих и техники, позволивших достигнуть очень высокого качества строительства. С их участием была переработана программа отеля. Исчезли обычные для советских гостиниц маленькие одноместные номера: бóльшая часть номеров — стандартные двухместные, где также может жить один человек. В центральной части выходящей к морю стороны сосредоточены двухкомнатные люксы, а в торцах крыльев находятся трехкомнатные и двухкомнатные апартаменты, где можно остановиться на более долгий срок или устроить частную вечеринку. Существенные изменения произошли также в наполнении цоколя. Впервые в советской практике в нем расположился гараж, куда гости могут заехать прямо на машине, а потом подняться к себе в номер на лифте. Кроме этого новинкой были гимнастический зал и боулинг.

➧Но новаторское решение общественных этажей гостиницы — заслуга самого Баранова. Логичное функциональное зонирование дополнялось тщательно продуманной режиссурой смены просторных и укромных пространств, яркого света и уютного полумрака. Со многих точек просматривалось море, которое Баранов, по его словам, хотел «втянуть внутрь» здания. Рестораны гостиницы изначально были рассчитаны на обслуживание не только тех, кто в ней проживает, но и на гуляющих по променаду, и потому в них 3200 посадочных мест (при вместимости гостиницы 2400 человек), а вход устроен со стороны залива. Главный ресторан и многофункциональный зал под куполом, расположенные друг над другом в объеме, угнездившемся между крыльями, получили полностью стеклянную стену, сквозь которую можно созерцать море, а по вечерам еще и закаты. Изнутри гостиницы в ресторанный комплекс можно попасть через зимний сад с декоративным бассейном, украшенным перенесенной из Русского музея работой Василия Стамова — скульптурой обнаженной женщины, расчесывающей волосы. Из круглого зимнего сада можно было пройти не только в главный зал, но и в небольшие банкетные залы, носящие имена ленинградских пригородов — Пушкин, Павловск, Петергоф, Кронштадт — и оформленные каждый в соответствии со своей темой целой командой художников, среди которых был Владимир Васильковский. Помимо этого, в гостинице было еще несколько баров, а на этажах — буфеты с кухнями, где готовилась полноценная горячая еда.

Главный зал ресторана. Проектный рисунок

➧Гостиница получилась практически точно такой, как проектировалась. Единственное, цензура не пропустила «претенциозные» названия «Северная Пальмира» и «Нептун», а также отвергла задуманную Барановым вместе со скульптором Эдуардом Агаяном композицию в виде упряжки двух морских коньков, которыми правит женщина, держащая в вытянутой руке звезду. Вместо нее перед входом в гостиницу в 1982 году появилась не менее барочная скульптурная группа из двух закрученных вокруг центральной оси обнаженных мужских фигур, но с понятным названием: «Создателям флота России». К 1986 году по сторонам от «Прибалтийской» выросли спроектированные еще в 1968-м жилые дома, но дальше развитие ансамбля не пошло.

Декоративный бассейн со скульптурой В. Стамова. 1980-е

Ресторанный зал «Прибалтийский». 1980-е

Банкетный зал «Павловск». 1980-е

➧Гостиница строилась исходя из представления, что перед ней пройдет оживленный променад, но с годами пришлось признать печальный факт: Ленинград — не Ницца и не Рио-де-Жанейро, а самый северный из крупных городов мира. В 1979 году ленинградские градостроители наконец заметили, что морские набережные «будут обрамлять просторы Финского залива с его волнениями, сильными и штормовыми загонными ветрами, с зимними подвижками и торошениями ледовых полей»[402]. Первоначальное оформление спуска от гостиницы к воде просто размыло, и пришлось строить новый из тяжелых гранитных плит. Освоение центральной части Приморской набережной, круглый год открытой сильным ветрам, застопорилось. Даже через 10 лет после открытия гостиницы территория между ней и заработавшим в 1982 году новым Морским вокзалом^{43} оставалась почти не освоенной, а подходы к заливу были «перекрыты неказистыми строениями, свалками, пустырями, заборами»[403].

➧Но гостиница работала вполне успешно: старый Морской вокзал располагался еще ближе к ней, рядом проходила основная автомобильная трасса из Финляндии. Уровень комфорта и обслуживания в «Прибалтийской» был гораздо выше, чем в других интуристовских отелях, а проблема удаленности решалась тем, что гости либо приезжали на своих машинах, либо, и таких было гораздо больше, входили в состав организованных групп, которые повсюду возили специальными автобусами. Не простаивали и гостиничные рестораны: туда привозили обедать и группы интуристов, остановившихся в других местах, а за оставшиеся места конкурировали ленинградцы, которых манила хорошая кухня и модная обстановка.

Участницы шейпинг-клуба «Олимп» на тренировке перед гостиницей. 1988

➧К середине 1980-х «Прибалтийская» превратилась в настоящий международный деловой центр, сравнимый с московским ЦМТ. Цивилизованного рынка аренды жилья еще не было, и большинство зарубежных бизнесменов останавливались здесь и здесь же совершали сделки. Такая среда стала естественной приманкой для нелегальной деятельности, а с нею и сил правопорядка. Именно в «Прибалтийской» происходит обмен фальшивых драгоценностей на настоящие, которые намерены вывезти из страны персонажи популярного теледетектива «Колье Шарлотты»[404]. И именно в «Прибалтийской» начинается действие фильма «Интердевочка»[405]. В повести Владимира Кунина, ставшей основой этого перестроечного кинохита, словами героини описывается контраст между фешенебельной обстановкой и комнатой милиции, куда приводят членов «профсоюза» валютных проституток: «Каждый раз, когда я попадаю в эту комнату — обшарпанную, с жуткими столами, с продранным диваном, со стульями без спинок и уродливым сейфом, — мне начинает казаться, что эту комнату целиком вынули из какого-то отделения милиции и насильно впихнули в середину роскошной, построенной по последнему слову техники гостиницы „Интурист“. И каждый раз для меня это смена миров…»

Проектная перспектива

➧Такая слава не очень вредила гостинице, скорее прибавляла пикантности. В годы, когда в Ленинграде было плохо с общепитом и вообще с продуктами, «Прибалтийская» была едва ли не единственным местом, где можно было вкусно и разнообразно питаться, — буфеты на этажах сменились кооперативными, а потом частными ресторанчиками. Кроме иностранцев, в «Прибалтийской» любили останавливаться и отечественные звезды, в том числе Алла Пугачёва, которая однажды устроила скандал, потому что ее поселили не в «ее» обычный номер, а в другой люкс. Но когда в Петербурге появились другие комфортабельные отели, а также открылись на каждом шагу кафе и рестораны, «Прибалтийская» начала терять своих клиентов. Купившая гостиницу международная сеть Park Inn попробовала переформатировать ее в конференц-центр и полностью перепланировала два этажа, уничтожив оригинальные интерьеры, но это не очень помогло. Не стал достаточно действенной приманкой и аквапарк, пристроенный со стороны ресторана. Недавно гостиница вновь сменила владельца, но какие бы усилия он ни предпринимал, прежней славы уже не вернуть. Вдоль берега Васильевского острова намыли новую полосу земли, и растущие на ней здания и скоростная магистраль Западного диаметра полностью отрезали «Прибалтийскую» от воды. Романтическая мечта о Морском фасаде оказалась окончательно похоронена, а вместе с ней и надежды на продуманное расположение новых высотных акцентов в панораме города.